Work Text:
Без трудностей жизнь бывает скучной. Уж Девятый-то знает, с самого момента активации его жизнь именно такой и была - скучной и… монотонной.
Вся шутка в том, что после Революции андроидов перестали производить, и последняя выпущенная модель должна была стать машиной-убийцей, охотящейся на девиантов. Лучше своего предшественника, РК800, во всех аспектах, РК900 был оснащен всем нужным оборудованием, чтобы быть поистине совершенным . Но когда он наконец-таки был готов к запуску… было уже слишком поздно.
Так что теперь подобный богу андроид бродил по улицам, блуждая по жизни без ясной цели и задачи.
По началу убийственная натура Девятки, естественная для него самого, усложняла ситуацию. Он ни с кем не церемонился. Ни с младенцами, ни с детьми, ни с кем. Он не понимал, почему нельзя было просто оттолкнуть ребенка, если он стоял у него на пути. У него были дела, у ребенка - не было. Высокий интеллект Девятого делал его равнодушным к человеческим проблемам. Он не мог понять, зачем они страдают из-за каких-то земных мелочей, в его голове не укладывались людские методы решения конфликтов.
Думая, нет, будучи уверенным, что он лучше знает, Девятый решил, что можно посвятить жизнь решению проблем. Находить задачи, которые простые людишки не могли решить сами, просто чтобы развлечь себя. Может быть, в будущем его внимание привлечет что-то другое… но сейчас у него было хоть что-то, в чем он уверен. Он хотел пойти туда, где были испытания и где ему не нужно было притворяться человеком.
Потому что даже если он был живым, он себя человеком не считал.
Забавно, что по итогу Девятый работал на людей, на который должен был работать изначально. Но это было нелегко. Вообще ни капли. Он не мог поладить с напарниками и коллегами, он никому не нравился. Конечно он им не нравился - он же был всезнающим, до ужаса могущественным существом, просто гуляющим по участку. Но ему и не хотелось нравиться другим, ему хотелось анализировать статистику и оставаться лучшим детективом с наибольшим количеством раскрытых дел.
Однако в конце концов все начало ему понемногу… наскучивать. Да, он, может, и мог реконструировать преступления и находить кто кого убил, когда и как - вот это вот все. Но в какой-то момент все это стало чрезвычайно скучно . Девятый начал терять интерес к раскрытию дел таким способом и начал находить его в кое-чем другом.
Установление связей с помощью только тех улик, которые он мог попробовать на вкус.
Это могло прозвучать мерзко - нет, это мерзко, с человеческой точки зрения это безусловно было мерзко, но Девятый и РК800 были экипированы новейшими технологиями, которые позволяли им тестировать образцы в реальном времени. Все, что им требовалось, - это дотронуться до образца языком, и они тут же получали доступ к данным о подозреваемом. Девять ранее поймал множество убийц, воров и всех остальных тварей.
Пока в один прекрасный день не решил, что теперь будет только следовать уликам, которые он пробовал на вкус, и… это превратилось в небольшую игру. Он бросил себе вызов - раскрыть дело таким способом, и он раскрыл.
Это было лучшее, что он когда-либо делал. По крайней мере, по его словам. Девятке никогда еще не было так весело, и некоторые люди были в ужасе, когда на его лице появлялась улыбка. Он приходил на работу, лучезарно улыбаясь. Не широко, просто… радостно. Он был счастлив каждый день испытывать себя и использовать каждую деталь, обнаруженную в улике. Постепенно в участке укреплялась его репутация “судмед пса”. Он был детективом, который… все всегда облизывал. И это было именно настолько гадко, насколько звучит.
Но где прибыло, там и убыло. Или как там говорят. Девятый ни с кем не мог работать, и не то чтобы ему это было прямо необходимо, но учитывая его безупречные показатели и невероятную… сомнительную технику, капитан не мог его не приметить и не заявить, что андроид тратит свой талант попусту. И что он полностью раскроет свой потенциал, если будет работать с опытным, сильным духом детективом.
- Да вы, блять, издеваетесь, - так что, разумеется, выбор пал на Гэвина Рида.
- Так, прежде чем ты что-либо скажешь - у него самые лучшие результаты с самого начала работы здесь.
- И точно такое же ебало, как у того мудака.
Гэвин, тридцатишестилетний детектив, которому на все насрать. Девятый никогда не обращал на него внимания - не было повода. Гэвин не имел к нему никакого отношения ровно до этого момента. У него были зелено-карие глаза, темные волосы, заживший шрам на носу и бледная кожа. Даже сероватая. Вероятно из-за того, что он каждый день курил, почти на каждом перерыве.
- Рид, я не спрашиваю разрешения, это приказ, - его капитан не оставил возможности спорить, - вы двое будете работать вместе, приказ вступает в силу немедленно, - он направил в сторону Гэвина карандаш, - и даже не думай приходить ко мне в кабинет жаловаться, что ты устал или что увольняешься, вообще ничего не говори, потому что я просто надену наушники и буду делать вид, что тебя нет, пока ты не уйдешь.
- А знаете что? Мне поебать, - Гэвин яростно уставился на Девятого, - он все равно даже не разговаривает - не будет занозой в заднице.
- А зачем мне вообще ей быть? - тот нахмурился. - Ты отвратителен.
- Чего?
- Судя по всему, вы отлично поладите, а теперь проваливайте, - капитан отмахнулся от них рукой, - идите, идите, у меня дела.
- Какого хера- вы не слышали, что он сейчас сказал? - у Гэвина отпала челюсть, а его начальник просто пожал плечами, откидываясь на спинку стула. - Слушай сюда, феечка, - он подошел к Девятому и ткнул указательным пальцем ему в грудь, - ни слова, делай, что должен, и все будет хорошо.
- О, определенно, - тот сжал его палец двумя своими, - именно так, детектив. Ни слова, делай, что должен, и все будет хорошо.
- Эй- ай-й, черт, - Гэвин резко отошел назад и зашипел от боли, посмотрев на покрасневший палец, - тебя из чего вообще, блять, сделали? Из титана?
- Вообще-то, мой состав - это шестьдесят процентов-
- Хотите пообщаться - тогда вне моего офиса, пожалуйста, - уставшим голосом сказал капитан, - и закройте дверь с той стороны - кондиционер работает.
Гэвин раздраженно фыркнул. Ну просто, сука, замечательно. Последнее, что ему сейчас было нужно, - так это чертово ходячее напоминание о Конноре. Особенно сразу после того, как тот уволился. Гэвин думал, что дни его страданий наконец-то окончились, но, видимо, нет. В день, когда устроился Девятый, он чуть не зарыдал от мысли, что на смену одному придурку, похожему на щенка, пришел другой. Но он ошибся. Девять вообще не разговаривал, он всегда молчал, концентрируясь исключительно на своей работе.
Гэвину он нравился, пока им не пришлось взаимодействовать друг с другом. Потом все пошло по пизде.
Девятый такой новости тоже не обрадовался. Вызывающая и вульгарная лексика Гэвина была показателем плохого вкуса. Ему не нравилось видеть, как взрослый мужчина несет всякий бред про свою задницу, говно и… другие телесные вещества. Всего одного дня было достаточно, чтобы Девять понял, как теперь будут проходить его рабочие будни. Как только они вышли из кабинета, Гэвин тут же начал устанавливать правила игры, но Девятый просто ушел. Оставив его болтать с самим собой.
Время шло… и ничего не менялось. Девятый приходил в участок и делал вид, что работает один. Ну, типа того. Он обращал на Гэвина внимание, только если тот говорил что-то полезное. А если не говорил, то не обращал. Все просто. Гэвин никогда не думал, что чтобы делать свою работу, ему придется бегать за каким-то андроидом, но что есть, то есть. На местах преступления он постоянно ходил по пятам за Девятым - это был единственный способ выудить из него хоть какую-то информацию. И даже при этом тот не останавливался и не начинал объяснять, что и как, а просто заполнял отчеты - если Гэвину надо, то пусть сам читает.
- Боже- Господи, нельзя это делать, пока я не смотрю? - Гэвин скривился от отвращения, шарохаясь от Девятки, держа в руках кофе. Тот коснулся пальцем языка, изучая образец пороха. - У тебя изо рта не воняет?
- Нет, - андроид повернулся к нему всем телом, - у меня не может пахнуть изо рта, я не дышу, - он опустил глаза, встретившись взглядом с человеком, - но не думаю, что ты поймешь, Гэвин.
- Для тебя - “детектив Рид”, - Гэвин вытащил из стакана палочку для помешивания кофе, - на, хоть зубы почисть, - он сунул ее в рот Девятого и засмеялся себе под нос, разворачиваясь и выходя из здания.
Тот вытащил мешалку изо рта и посмотрел на нее. Он впервые ощутил вкус… кофе. Довольно сладкий. Хотя из-за Гэвина отдавало никотином.
- О, - это был кофе Гэвина, поэтому чувствовался вкус его слюны. - Омерзительно, - Девятый бросил палочку в маленький пакет и отнес его к мусорке.
Когда они покинули место преступления и обсудили добытые сведения с другими детективами на месте, они вернулись в участок на патрульной машине. Гэвин отрекся от попыток вернуть себе место за рулем, Девять не пускал его на водительское сиденье, потому что он водит якобы “безрассудно”. Однако это значило, что теперь у Гэвина был личный шофер. Они доехали до участка за несколько минут и сели за свои столы, принявшись заполнять отчеты и загружать их в базу данных.
Стрелка часов приближалась к ночи, Гэвин был уставшим, поэтому он выключил компьютер и встал.
- Ночи, - тихо пробубнил он по привычке, от которой не мог избавиться, пусть ему и было насрать на Девятого.
- Спокойной ночи, - вежливости андроида хватало на то, чтобы отвечать на простые приветствия и прощания.
Оставшись в одиночестве (в участке особо кроме него никого не было), Девятый начал просматривать улики, найденные сегодня. Найденные языком. Все еще пытаясь раскрывать преступления таким методом, он закрыл глаза и мысленно погрузился в большой каталог образцов, хранившихся в его памяти. Он начал сопоставлять обнаруженный порох с определенным видом оружия, затем просматривать, когда, кто и где покупал оружие данного калибра за последнее время. Его расследование становилось все интереснее, пока он не обнаружил в своей базе вкус, который был ему незнаком.
Странно. Это была… не улика, а если улика, то бесполезная. Зачем он тогда ее сохранил? Диод Девятого загорелся желтым, пока он обрабатывал новую информацию, но он быстро узнал вкус кофеина, который напомнил ему о том, что сделал Гэвин еще на месте преступления. Девять почему-то разозлился, Гэвин своими детскими выходками занимал пространство для образцов.
В любом случае, Девятый мог бы просто удалить его, вот и все. Вот и… все, конечно, но было в этом образце кое-что необычное. Он был сладким.
Девять никогда не пробовал ничего сладкого.
В чем причина? Гэвин ел что-то сладкое перед тем, как выпить кофе? Нет, не ел. По крайней мере, Девятый ничего такого не помнил. В его кофе был сахар? Нет, не было в нем сахара, Гэвин пьет черный кофе. Никотин… просто не был сладким, хотя вызывал зависимость. У людей. И только у них. Конечно только у людей, почему наркотик вообще должен был иметь какое-то воздействие на машину? Ну да, он, может, и не простая машина, а самая развитая во всем мире, но все же. Было глупо думать, что никотин окажет на него такой эффект.
- Что, - Девятый почувствовал, как растет уровень адреналина. - Что? - Он не понимал, что происходит.
Впервые в жизни сбитый с толку, он принялся анализировать… палочку от кофе. На ней он обнаружил кофеин, никотин и слюну Гэвина. Все смешалось в однородное месиво, в котором было невозможно отделить одно от другого. Полный решимости решить эту задачу, Девять выключил компьютер, встал из-за стола и вышел из участка, направившись в магазин… в пятый раз за всю жизнь.
Он купил сигареты, к немалому удивлению продавца, и сел на скамейку снаружи. Зажег сигарету и глубоко вдохнул, желая целиком и полностью сосредоточиться на вкусе никотина. Но в очередной раз оказался в тупике. Вкус был совершенно другой. Он был не сладкий, просто… другой. Он даже не мог его описать - другой и все. Чувствуя себя побежденным, Девять задумался, что же именно в том образце его так заинтересовало.
Ту ночь он провел реконструируя весь прошедший день, пытаясь понять, что же сделал Гэвин, что его слюна приобрела такой вкус.
Но шли часы, наступил завтрашний день, а Девятый так и не “поспал”. Он был расстроен, зол и крайне подавлен. Он чувствовал себя ни на что не годным; впервые в жизни он не мог определить, почему ему так нравился тот или иной вкус, и что за вкус это вообще был. Каждый раз, как Гэвин заходил в участок, он не мог удержаться и не смотреть на него как на ходячую пробирку. Может, он мог дать ему какие-то ответы; может, Гэвин принимал какие-то лекарства, из-за чего все становилось сладким.
Может, чтобы выяснить, ему нужно попробовать слюну Гэвина.
В общем, теперь у самой навороченной машины, изобретенной человечеством, была другая задача. Цель, которой он стремился достичь. Он хотел выяснить… чем именно был вызван тот сладкий вкус.
Откуда взялась такая одержимость?
Несколько дней Девятый пытался стащить мешалки Гэвина, но тот выбрасывал их в мусорку еще до того, как андроид успевал до них добраться. Вытаскивать их из урн - не вариант, вкус все равно терялся из-за остального содержимого бака. Девять еще думал о том, чтобы самому сделать так, чтобы Гэвин что-то съел, а потом украсть остатки еды, но он ни при каких обстоятельствах не мог позвать Гэвина куда-нибудь “поесть” и при этом не чувствовать себя странно. Он знал, что тот откажет.
Пока в один день, возвращаясь к патрульной машине со сцены преступления, они не увидели нечто, изменившее все.
- Боже, - фыркнул Гэвин, - ну и дети пошли.
Два подростка целовались так, будто завтра не наступит.
Девятый пялился на них несколько секунд, пока в его голове не возникла идея. Количество образцов, которые он мог бы получить, поцеловав Гэвина, было бесконечным... Ответы, полученные таким путем, были бы яснее воды… Самым действенным способом узнать, какая на вкус слюна Гэвина, было… поцеловать его. Самым действенным способом узнать, почему тот вкус был сладким, было взять образец непосредственно с него самого.
Но как? Как он мог убедить Гэвина поцеловать его? Они с ним не ладили, думать о романтике было глупо. Гэвину он не нравился, и, насколько знал Девять, он даже не считал его привлекательным. Хотя он никогда не спрашивал.
- Гэвин, - возможно стоило спросить, - ты считаешь меня привлекательным?
Гэвин подавился воздухом и схватился за руль, уставившись на Девятого широко распахнутыми глазами.
- Что? - сказал он на выдохе.
- Ты считаешь меня привлекательным? - повторил Девятый, тот моргнул.
- Э… Чего?
Андроид схватил его за шею и притянул ближе к себе, чтобы тот смотрел ему в глаза и слушал внимательно.
- Ты считаешь меня привлекательным? - медленно произнес Девять, и Гэвин резко отпрянул, отталкивая его от себя.
- Ты че, блять, творишь? - он вздрогнул, - че за херню ты несешь?
- Гэвин, тебе нужно посетить врача и проверить, нет ли у тебя проблем со слухом-
- У меня нет проблем- придурок, это у тебя проблемы! - Лицо Гэвина понемногу становилось краснее и краснее, - Какого хуя? - Он этого совершенно не ожидал.
- Я задал тебе вопрос, на который не могу ответить сам, - сказал Девятый, - однако, судя по твоей реакции, могу сделать вывод, что считаешь.
- Нет, - Гэвин заикнулся, Девять из интереса поднял бровь, - нет, блять, не считаю, мечтай.
- У тебя поднялся пульс. Это может быть вызвано-
- Твоей мамкой это может быть вызвано, прекращай.
- У меня нет матери.
- Заткнись нахуй.
Гэвин дал по газам, и Девятый был, мягко говоря, разочарован. Он не мог найти выход из этой ситуации. Вычислить убийцу было проще, чем это, и это было грустно. Девять дулся, пока писал отчет об убийстве, он должен думать о жертве, но он все никак не мог выкинуть из головы этот специфический вкус.
Он не хотел стирать этот образец из памяти, он был… успокаивающим, что-ли. Если можно так выразиться. Девятке становилось легче, когда он вспоминал его. Он был теплым. Может, именно поэтому Девять был так им одержим. Он не каждый день испытывал что-то подобное, жизнь была однообразной и скучной, но когда он почувствовал эту сладость… что-то внутри него изменилось. Он все перепробовал, чтобы найти хоть какие-то ответы, но ничего не сработало.
Он не знал, как правильно это назвать, поэтому назвал интересом.
Когда на следующий день Гэвин пришел на работу, он издалека косился на Девятого и шел к столу с осторожностью. Плечи напряжены, он отслеживал каждое движение андроида. Во второй половине дня должно было быть совещание, так что все будет нормально, как думал Девять. Они хотя бы не будут наедине.
И о чем он только думал? Спрашивать Гэвина, считает ли он его красивым? Кого он пытался обмануть? Что это вообще было? Что было красивого в парне, у которого никогда не растут волосы и у которого они постоянно уложены? Что такого красивого в парне с постоянно очерченным прессом? Черт подери, что вообще было красивого в высоком парне с голубыми глазами и идеальным носом? Нет, ну что было такого удивительного в парне с такой силой, что люди убегали, едва завидев его?
Господи, чего не было красивого в таком, как он, вот честно?
К полудню Гэвин успел прийти в себя. Они вошли в зал совещаний и сели рядом друг с другом. Не потому что хотели, а потому что свободных мест не осталось. Капитан вел совещание где-то пару часов, и у Гэвина закружилась голова от того, что люди болтают и болтают…
Поэтому он вышел в комнату отдыха, чтобы взять себе кофе и расслабиться. День уже почти закончился, его смена подходила к концу. Нужно было только заполнить кое-какие бумажки и можно идти. Его коллеги в совещательной уже заканчивали, он собирался присоединиться к ним и тоже начать собираться. Девятый весь день вел себя прилично, так что, возможно, тот вопрос вчера был чисто… из робо-любопытства. Кто знает.
Когда он вернулся в зал, все уже ушли.
- Пока ты не отправишь свой файл, я не смогу отправить свой, - кроме Девятки.
- Блять.
Это было просто. Все будет нормально. Он же не был каким-то там школьником, который сох по большим, высоким парням, и не слабел перед теми, кто могли надрать ему жопу. Никак нет. Гэвин не был мазохистом, который пускал слюни на умников и которому немного нравилось, какой Девять продуктивный. Он сел и начал заполнять форму, услышав, как легкий сквозняк закрыл дверь.
Девятый откинулся на спинку стула и опустил взгляд, заметив кофе Гэвина на столе.
- Можешь ли ты утверждать, что кофе сладкий? - Спросил он.
- Нет, - пробурчал Гэвин, слегка нахмурившись от внезапности вопроса.
- Можешь ли ты утверждать, что ежедневно потребляешь что-то сладкое?
- Я не люблю сладкое, - Гэвин оглянулся через плечо, - что за допрос?
Девять подумал, что другого выхода быть не может.
- Гэвин, - сказал он, - можно тебя поцеловать?
Гэвин подумал, что быть такого не может.
- Что?
- Ты слышал, что я тебе сказал по поводу похода к врачу?
- Слышал, - выдохнул Гэвин, - ты- зачем?
- Затем, что нарушения слуха могут быть вызваны-
- Да нет, придурок, зачем мне тебя целовать?
- А, - Девять кивнул, - ну, видишь ли. Просто… я пытаюсь кое-что подтвердить.
- Ну- блять , иди целуй кого-то еще, я тебе не лабораторная крыса.
- Больше не с кем, кто-то другой не подойдет, - сказал Девятый, - я пробовал.
- Ты что.
- Я целовался кое с кем несколько дней назад, - ответил он, - и не с ним одним, вообще-то, но ничего не вышло.
Гэвин уронил ручку на стол и спрятал лицо в ладонях.
- Ты хочешь меня изнасиловать?
- Нет, - спокойно ответил андроид, - я просто хочу тебя поцеловать, насиловать тебя мне не нужно.
- Слава богу, - сказал Гэвин с насмешкой, Девять нахмурился, - но зачем? Почему?
- Несколько дней назад я добавил в свой каталог улик один образец, но он не имел отношения ни к одному из преступлений… он был другим, уникальным, особенным, - объяснил Девятый, - Моя система впервые ощутила такой… вкус. Он был сладким, он был… теплым. Сложно объяснить, но первое, о чем я тогда подумал, это то… что этот эффект пробуждает во мне удивительные отклики. Удивительнейшие чувства.
- Черт возьми, ты что, гей?
- Я не гей и не гетеросексуал, и ни один из тех приземленных ярлыков, которые вы, люди, используете, - ответил Девятый, - я не человек, Гэвин.
- А звучишь как гей.
- Неважно, - он закатил глаза, - можно тебя поцеловать?
- Так- то есть, ты что-то облизал, а потом такой, типа: “господи иисусе, оно сладкое, дай облизать тебя тоже” ? - спросил Гэвин, и Девять кивнул. - Ты серьезно?
- Очень, - ответил тот, - я хочу найти источник того образца, мне надо.
- Зачем?
- Потому что мне не нравится чего-то не знать, - уверенно заявил Девятый. Гэвин подумал, что он звучит по-идиотски, - ну так?
Да, он, может, и идиот, но зато какой.
- Хорошо, - его устраивало, - только один поцелуй, ладно?
- И надо с языком.
- Блять, ты реально гей.
- Мне плевать, - сказал Девятый, быстро наклоняясь вперед, - ладно, открой рот.
- Какого хуя- окей, окей, - сердце Гэвина резко забилось в груди, - окей, э-э… окей, - он посмотрел на губы андроида, - всего один, всего один.
- Разумеется, - Девятый медленно наклонил голову, - всего один, - и прежде, чем Гэвин успел сосчитать до трех, Девять уже прижимался к его губам своими.
Он почувствовал, как вторгается чужой язык в его рот, и Гэвин впустил его, чувствуя, как язык Девятого требовательно трется об его собственный. Гэвин закрыл глаза, чтобы избежать стыда, уже немного об этом жалея. Девятка исследовал его рот так, будто был рожден для этого, проходя по языку, зубам - по всему, до чего мог достать. Гэвин почувствовал, как слюна с губ течет на подбородок, отчего задрожал. Влажная и теплая дорожка слюны кружила голову, почти располагала.
Но когда Девять отстранился и Гэвин открыл глаза, ему в лицо сверкал ярко-красный диод.
- Ого- блять, феечка, свет вырубай.
- Поверить не могу, - голос Девятого дрожал в неверии, - я не могу поверить.
- Что?! - Гэвин закрыл рот рукой, испугавшись, что у него воняет изо рта, или еще что, - эй?
- Это ты, - сказал тот, - тот сладкий вкус, это был ты.
Это что еще за гейский диалект?
- М-да, - Гэвин встал, отодвигая от себя лист, - вот моя бумажка, ну вот и все, увидимся.
- Гэвин , - Девять остановил его, пока он не ушел, - пожалуйста, давай еще раз.
- Н-нет, иди в пизду, извращенец!
- Пожалуйста, - андроид встал, нежно держа его за руку, почти умоляя, - прошу, всего еще один поцелуй.
- Срань господня, ну ты и придурок, - красноватые щеки Гэвина противоречили его словам, - перестань, хватит.
- Пожалуйста, - вот теперь Девять умолял, - всего еще один поцелуй, и я- прошу, всего один.
- Ладно! - нервно выдохнул Гэвин, постепенно расслабляя мышцы. - Всего один- , - и прежде, чем он успел закончить предложение, Девятый схватил его за шею и притянул к себе, бездумно прижавшись своими губами к его.
Такое вообще возможно? Было ли это по-настоящему? Должно было быть. Девять никогда еще в жизни не чувствовал себя таким настоящим. Вкус Гэвина был невероятен, его было до ужаса мало - наверное, именно так ощущают себя люди под кайфом. Именно так ощущают себя, когда принимают иррациональные решения. Когда с головой тонут в радостях жизни. В момент, когда язык Гэвина прошелся по его собственному, его вкус чуть не спровоцировал короткое замыкание в его системе. По проводам словно бежал электрический ток, цвет диода так и не сменился, оставшись красным. Уведомляя о фатальном состоянии.
Таком же фатальном, как подобная одержимость.
Гэвин не мог дышать, он прижимался к стене, позволяя Девятому делать с его ртом все, что ему захочется. Боже, он был бы идиотом, если бы отстранился в этот момент. Его никогда еще так не целовали. Так не хотели. За все эти годы никто еще не держался за него вот так . Умоляя его остаться, умоляя не уходить из объятий. Девять обхватил его руками за талию, чтобы он не мог разорвать поцелуй. Андроид укусил его за губу, только чтобы вкусить как можно больше этого чарующего эликсира.
- Эй- эй, - у Гэвина начал вставать, он нехватки воздуха в голове становилось пусто, - хватит, отстань от меня.
Девятый тут же отпустил его и сделал шаг назад, прикрыв диод рукой.
- Хорошо, - Гэвин пошел спиной вперед в сторону двери, - отлично, - он открыл ее и спешно вышел.
Так вот… что это был за вкус все это время. Слюна Гэвина. Сам Гэвин. Вкус был поистине уникальным, Девять и понятия не имел, что люди могут быть такими. Могут так ощущаться на языке. Что удивляло его еще сильнее, так это то, что неважно сколько Девятый целовал или прикусывал Гэвина - его вкус не менялся. Его запах был очень сильным и не становился слабее ни на долю.
Но будь Девять проклят, ему было мало.
Он видел выражение лица Гэвина, пока целовал его, считывал скачки пульса. Он был уверен, что человек считает его привлекательным, и если это и было влечение, то он тоже считает Гэвина привлекательным. Следовательно… это значило, что у него есть шанс и на кое-что еще. Если вкус не менялся независимо от того, что он делал - целовал или кусал, неважно, - тогда… тогда и все остальное должно вызывать подобные ощущения, верно?
Верно?
Когда на следующий день Гэвин пришел на работу, Девятки не было на месте. Вместо него была записка на мониторе:
“Встретимся в кладовой, это срочно”
- Я точно умру, - пробубнил Гэвин, сминая бумажку в руке и вздыхая, - господи, что за херня творится? - Но все равно пошел к кладовке.
Он спустился по лестнице и обнаружил, что в хранилище улик никого нет. Потом он повернул направо, увидев перед собой закрытую дверь кладовой. В замешательстве нахмурившись, он оглянулся с мыслью, что, может быть, Девятый задумал какой-то розыгрыш. Но розыгрыши и конкретно этот андроид - вещи несовместимые, поэтому Гэвин постучал в дверь, и Девять открыл ее в считанные секунды.
- Ебаный в рот.
- Привет, - сказал Девятый, - заходи, - он открыл дверь пошире, чтобы тот мог пройти, и Гэвин опять нахмурился, заходя в помещение с осторожностью, подозрительно оглядевшись по сторонам.
- Ладно, ты собираешься убить меня?
- Нет, - ответил тот, - скорее, наоборот.
- Пардон?
- У меня вопрос. Просьба, возникшая после вчерашних событий.
- Господи блять, Девять, теперь-то что?
- Можно провести языком по твоему телу?
- Я сваливаю, - Гэвин развернулся и взялся за ручку, - Какого хуя? - Но не ушел, - зачем тебе- чего?
- Мне надо знать, - ответил Девятый, - прошу, мне надо знать, этого была только твоя слюна или весь ты.
- Я- пиз- что?
- Гэвин, хватит задавать очевидные вопросы, я говорю буквальнее некуда.
- Я знаю, блять, но нельзя просто так брать и спрашивать у людей, можно ли- сука- вылизать им задницу.
- О, - Девять моргнул, - а это звучит восхитительно, очень даже.
- Господи Иисусе, - Гэвин закрыл лицо ладонями от происходящего, - что с тобой не так?
- Не уверен, - честно ответил тот, - все, что я знаю, это то… что я такого никогда раньше не ощущал. Такого потрясения - чувства, - с этими словами он кивнул, - оно абсолютно иррационально, но очень затягивает, и… смею предположить, оно… приносит мне счастье? - он нахмурился. - Наверное.
Гэвин удивился, честность Девятки сейчас казалась другой, не такой, как раньше. Раньше он казался бессердечным козлом, но в этот момент он звучал как тот, кто потерялся в жизни и изо всех сил пытается найти путь. “Ну, не то чтобы вопрос “можно тебя облизать” сильно помогает найти жизненный путь”, - подумал Гэвин, но он никогда не видел такого выражения на лице андроида. Девятый выглядел беспомощным. Ждал от Гэвина хоть чего угодно, любой подсказки, потому что сейчас он примет все, что предложат.
- Девять, тебе просто нравиться целоваться, в этом нет ничего такого, - сказал человек.
- Нет, дело не в этом, - ответил тот, - дело в тебе, твой вкус отличается от всех, что я когда-либо испытывал. Он… теплый и уютный, если это возможно.
Ладонь Гэвина упала с дверной ручки.
- Один поцелуй, - произнес он, - только один и все.
- Правда? - Девятый улыбнулся, и Гэвин поднял брови, чувствуя, как сердце пропустило удар. - Конечно, хорошо.
- Ладно, - он вздохнул и потер лицо руками, - ладно, - он сделал шаг навстречу Девятому, и тот медленно опустил голову, встречаясь с ним взглядом, - только один поцелуй и все.
- Понял.
Девять снова притянул его к своим губам, и Гэвин в ту же секунду закрыл глаза, желая утонуть в моменте и позволить всему случиться. Он в первый раз испытывал что-то подобное, не говоря уже о такой сильной любви в свои почти-сорок. Ну, или не о любви, а… такой увлеченности. Он не был доволен ни своим телом, ни внешним видом; откровенно говоря, ему было уже все равно, но было так приятно иметь кого-то, кто так отчаянно хотел тебя целовать.
Он всегда думал, что Девять просто бесячий пока не понял, что он всего-навсего… очень страстно относится к своим хобби.
От того, как андроид орудовал языком, по подбородку Гэвина потекла слюна. По телу волнами проходило тепло, и вскоре у него закружилась голова. Обдумывая, стоит ли разрывать поцелуй ради собственного блага, Гэвин приоткрыл глаза и увидел, что прямо перед глазами горит ярко-красный диод. Горит так ярко, что Гэвин вздрогнул, снова закрыв глаза.
Все это пробуждало внутри ничто иное, как эйфорию.
Чем дольше все это длилось, тем больше желания знать находил Девятый в себе. В самой глубине своего существа. В первый раз он чувствовал себя таким живым, таким зависимым. Гэвин был тем самым нечто, от которого жизнь уже не была такой ужасно скучной, ему хотелось все больше и больше. И он не знал, насытится ли он хоть однажды.
- Боже- так, - Гэвин нервно откинулся назад, опустив взгляд на вставший член в штанах, - блять.
Девятый посмотрел вниз, заметил бугорок в чужих джинсах, и в его голове возникла потрясающая идея.
- Воу- эй, эй!
Опуститься на колени и взять член в рот было, вероятно, самым лучшим способом ощутить вкус Гэвина без каких-либо примесей. Получить дозу посильнее.
Он не колебался. Девятый расстегнул его ширинку и взял твердый член в руку, сначала секунду поизучав взглядом, а потом обвив языком головку. Аккуратно распределил пресемя по кончику, после чего провел языком по всему стволу. Гэвин сдавленно вдохнул, прислонившись спиной к двери и крепко взяв Девятого за волосы. Последний раз ему сосали два года назад. Сейчас все ощущалось как в первый.
Руки Девятого были большими и сильными, он с легкостью держал член в ладони и посасывал кончик, сфокусировавшись на том, чтобы получить столько преэякулянта, сколько сможет. И господь всемогущий, это было то, что Девятка искал всю свою жизнь. Он не мог это описать. Подрагивающие от спазмов бедра Гэвина, как и сперма, стекающая по кончику, были токсичны, вызывали зависимость. Все в этом человеке легко могло стать его самой мощной обсессией.
- Девять- отпусти, - голос Гэвина, - Девять, сука. - слабые прикосновения. - Да блять! - хрупкое тело.
Девять хотел обладать этим всем.
- Чт… - Гэвин только успел почувствовать, как Девятый развернул его и прижал к двери, прежде чем поднять руки, чтобы опереться.
Все еще на коленях, андроид руками раздвинул ягодицы и зарылся языком глубоко внутрь. В этих голубых глазах не было ни одной мысли, помимо необходимости попробовать в нем все, что можно и нельзя. У Гэвина дрожали ноги, он бы упал, если бы Девятый не сжимал его бедра. Он водил языком по отверстию, вырисовывая круги, покрывая кожу жидкостью для проведения анализов. Не нарочно его смазывая.
- О боже мой- да, вот так, вот так, - голос Гэвина скатывался в неразличимый лепет, - Де–вять, о Иисусе, я не- я не могу.
Это именно так, значит, ощущается желание? И другие простые, мирские вещи? Чувствовать себя обычным, хрупким и глупым было невероятно. Девятый видел, что Гэвину нужно больше; видел, как он тает от прикосновений. Как закатываются его глаза, как дрожат бедра под языком. И как они двигаются, чтобы язык был еще глубже. Чтобы Девятый трахал его этим самым языком столько, сколько Гэвин хотел.
Столько, сколько он мог держаться.
- Девять- нет, я не могу- я не могу , - взвыл Гэвин, яростно надрачивая себе, - Де- нет- блять, господи.
А потом он вдруг больше не мог держаться.
Он обильно излился в собственный кулак, сжавшись вокруг языка Девятки. Гэвин упал на колени, но андроид сразу его поймал, усаживаясь на пол с ним на руках. По до невозможности высокому пульсу он понял, что Гэвину надо отдохнуть. Девять обвил его руками, чтобы он расслабился, и человек спокойно закрыл глаза, вытирая сперму с кулака об пиджак Девятого.
- Ты отвратителен, - сказал он.
- Я позволил тебе сожрать меня изнутри, заткнись нахуй, - Гэвин лениво свел вместе большой и указательный пальцы в воздухе и снова разлепил их, - так, я спать хочу.
- Мы на работе.
- Ах да, точно, извините, - он обвел кладовку взглядом, - потрясающая работа, детектив, это определенно дело чрезвычайной важности.
- Я не мог сконцентрироваться из-за всего… - Девятый моргнул, - этого. - он осознал, как вокруг… тихо, - О.
- Что?
- Все прошло, - сказал Девять, - Все это… я больше не чувствую раздражения.
- Да, балбес, тебе просто потрахаться приспичило, - объяснил Гэвин, положив голову ему на плечо, - хотя это не навсегда, еще захочется потом.
- Что? - тот склонил голову набок, и человек кивнул, - О.
- Ага, - Гэвин зевнул и потер глаза руками, - слушай, ебля по обмену - ты языком прочищаешь мне трубы, а я лучше работаю, как тебе идея?
Девять посмотрел на него, тот посмотрел в ответ.
- Договорились, - сказал он.
- Договорились, теперь пошли.
И именно так, с тех самых пор, продуктивность Девятки стала выше, чем когда-либо, как и у Гэвина. Интерес убийцы удовлетворялся где-то три раза в день, пять дней в неделю. Не стоит и говорить о том, что и окружающие заметили крупные изменения в поведении андроида. Он был не таким апатичным, как раньше; он больше не думал, что люди - это поверхностные, глупые существа. Он думал, что… люди - уникальные создания с очаровательной натурой.
Они были дикими, их действия редко имели смысл, они постоянно переживали о чем-то совершенно приземленном и этим же приземленным наслаждались. И именно это и делало их жизнь такой интересной. Такой веселой, такой нескучной. Девятый наконец-то нашел то, что наполняло жизнь красками. Его увлечением был Гэвин. И можно было с уверенностью сказать, что Девятый тоже был увлечением Гэвина.