Chapter Text
«…Безлунная ночь в море,
Не виден свет маяков,
Но чёрная туча в обзоре
Не пугает лихих моряков…»
Руки женщины, покрытые мозолями, изо всех сил сжали тонкое горло девочки, придавливая ту к полу. Абигейл безуспешно попыталась высвободиться из хватки матери, царапая ей лицо и оставляя кровавые борозды.
— Это ты во всём виновата, — прошипела женщина. В её глазах полыхала неприкрытая злость. — Это ты, маленькое отродье, убило их. Надо было придушить тебя ещё при рождение, — Абигейл хрипела, мать навалилась на неё своим телом, не давая вырваться. Светлые волосы женщины растрепались, а лицо было мокрым из-за слёз и крови. — Проклятая ведьма, чувствовала же, что ты нашлёшь на нас всех несчастья. Ну ничего, ещё не поздно всё исправить, ещё не поздно тебя убить, — словно в каком-то бреду зашептала женщина, сильнее сжимая руки на шее.
Абигейл резко открыла глаза и часто задышала. За окном раздавались звуки Тортуги, которая никогда не утихает. Девушка попыталась взять себя в руки. Это просто сон, кошмар. Уже прошло более десяти лет, и она теперь не та беспомощная девочка. Всё так же глядя в потолок, Абигейл стёрла следы слёз с щёк и попыталась улыбнуться. Улыбаться — её работа. Никто не любит грустных женщин.
Умывшись, Абигейл надела чёрные чулки и туфли. Потом красную юбку с разрезом с правой стороны, тёмную блузку и корсет, подчёркивающий её грудь и талию. Сев перед зеркалом, девушка улыбнулась уголками губ, томно глядя на своё отражение. Аккуратно, она тонкими шпильками закрепила свои тёмные волосы на затылке, а потом приступила к макияжу. Закончив сборы, Абигейл надела перчатки и вышла из комнаты.
Она улыбнулась Блэр, которая под ручку с двумя захмелевшими пиратами зашла в комнату напротив и спустилась вниз. Когда Абигейл было семь лет, на её деревню напали пираты, а потом утащили её на корабль и продали в бордель на Тортуге. Мадам Дей оказалась хорошей хозяйкой: она по-своему заботилась о девочках, не позволяя клиентам их обижать, а им самим — работать до измора. Если кто-то на Тортуге нападал на проституток из «Цветника», то вскоре его находили мёртвым. Так что Абигейл устраивала своя участь. Тем более она видела, что некоторые девушки на Тортуге живут хуже скота, или как издеваются над проститутками в других борделях. «Цветник» — считался элитным заведением и пользовался особой репутацией.
Абигейл только спустилась в зал, готовая окунуться в музыку, выпивку и веселье, как её остановила Мадам.
— Ты видела новости? — спокойно спросила она, раскуривая трубку.
Девушка покачала головой. Мадам вручила ей газету, открытую на одной из последних страниц. Абигейл неспешно начала читать статью в самом начале страницы, и тут резко вся кровь отхлынула от лица. Девушка сжала руки, сминая страницы.
— Думаю, тебе лучше взять сегодня выходной, — всё так же равнодушно заметила Мадам и, слегка похлопав её по плечу, прошла в зал.
Абигейл не видела ничего вокруг. Звуки сплелись в непонятную паутину, которую она была не в силах разобрать. Кто-то пытался заговорить с ней, кто-то схватить за руку. Словно вновь очутившись в кошмаре, девушка взяла изящный зонтик от солнца и вышла на улицу. Прикрывшись им, она вошла в вечно бурлящий поток Тортуги. Одни корабли покидали пристань, другие — только швартовались. Солнце, повиснув на небе, обдавало жаром пиратов. Запах протухшей рыбы и соли, казалось, уже въелся в кожу жителей этих земель. Завернув в переулок, Абигейл села на ящик с овощами, рядом с которым дремал пьяница, обнимая бутылку рома.
Дрожащими руками девушка вновь посмотрела в газету. Всё верно, Уильям Кидд был повешен в Англии за нападение на судно Ост-Индийской компании.
— Ты же говорил мне, что сможешь откупиться, — прошептала она, сминая газету и откидывая её прочь.
Абигейл познакомилась с Уильямом два года назад, когда он был на Тортуге. Тот пообещал ей, что выкупит её, заберёт с собой. Абигейл не смела думать об этом, но сердце сжималось от глупой надежды. Теперь всё было в прошлом. Откинувшись на руки, девушка посмотрела на небо, где вдалеке от шума Тортуги кружилась птица. Иногда Абигейл желала, чтобы мать была права и она в самом деле оказалась ведьмой.
— Почему такая красавица грустит тут одна? — в переулок, шатаясь вошла компания пьяных матросов. — Иди к нам! Мы тебя утешим!
Улыбнувшись, девушка поднялась, отряхнула юбку и подошла вплотную к говорившему.
— По-моему, это ты хочешь, чтобы я тебя утешила, — не обращая внимания на стойкий запах алкоголя, она провела пальцем по щеке матроса, а потом спустилась к воротнику и принялась его теребить. — Приходи в «Цветник», попроси Абигейл, и я с радостью обслужу тебя, — промурлыкала девушка, а потом резко отстранилась, раскрыла зонтик и направилась прочь.
— Эй! Ты куда? — сначала недоумённо спросил матрос, а потом уже гневно добавил: — Вернись, продажная ты шваль!
Абигейл лишь сильнее сжала ручку зонта, не сбиваясь с шага. Похоже, тот мужчина хотел броситься за ней, но его остановили другие матросы. Абигейл не смогла сдержать улыбку: пока она под защитой Мадам, может гулять спокойно. Но в глазах стояли непролитые слёзы. Уильям мёртв. Теперь она навсегда останется на Тортуге.
Вдруг, откуда ни возьмись, перед ней вырос юноша. Высокий, худощавый, с копной светлых волос. Он преградил ей путь и, сверкая белозубой улыбкой, попытался заговорить:
— Извините, я наблюдал, как вы отделались от матросов. Это было неподражаемо! Я…
— Прочь, — перебила его Абигейл. Это не в её правилах, грубить мужчинам, но она ничего с собой не могла поделать. Ей хотелось забиться в дальний угол и оплакать своё горе, чтобы к ней хотя бы день никто не пытался забраться под юбку.
***
До захода солнца Абигейл ходила по знакомым улицам Тортуги, понимая, что тут проведёт всю свою жизнь. А что ей ещё делать? Она не умела сражаться, писать, не знала навигацию. Кроме необычной внешности, которая ей досталась от отца индейца, у неё ничего не было. В семь лет на её деревню напали пираты, но не случись этого, Абигейл бы задушила собственная мать. Она винила её в смерти скота, в засухе, в том, что ушёл отчим, а очередной ребёнок родился мёртвым. Девушке до сих пор снились кошмары о том дне. Лицо матери, которое она исцарапала до крови, словно выжгли на обратной стороне сетчатке её глаз.
Оказавшись в «Цветнике», Абигейл сразу нашла пёстрое платье Мадам Дей, которое еле сдерживало её пышные формы. Она с кем-то разговаривала, и с удивлением девушка узнала парня, которому нагрубила. Почувствовав чужой взгляд, он обернулся и солнечно улыбнулся, раздражая Абигейл:
— Я сделал, как ты просила: пришёл в «Цветник» и сказал, что мне нужна ты.
Прищурившись, она внимательно посмотрела на молодого пирата, который выглядел как кот, объевшийся сметаной. Мадам выжидающе глядела на девушку. Хмыкнув, Абигейл направилась в сторону лестницы, а потом обернулась:
— Так ты идёшь? Или хватило денег лишь на то, чтобы только полюбоваться на меня?
— За тебя я готов отдать всё, до последней монеты, — самодовольно улыбнулся парень, пристраиваясь за ней.
У него не было широких плеч, но он на полголовы возвышался над Абигейл. А то, как непринуждённо он держался в толпе пиратов с таким смазливым личиком, говорило, что парень умел обращаться с саблей на поясе. Оказавшись в комнате, Абигейл подошла к небольшому столику.
— Ром или вино?
— Вино, — ответил парень, занимая свободный стул. Его взгляд беспорядочно блуждал по телу Абигейл, то и дело останавливаясь на ноге, выглядывающей из разреза юбки.
С одной стороны девушке было тошно, у неё не было настроения развлекать кого-то, с другой — парень казался забавным, а ночь с ним позволит ей забыться. Достав кружки, Абигейл принялась разливать вино:
— Так как тебя зовут?
— Глен, — просто ответил он, с любопытством вглядываясь в её лицо.
— Уж не Святой Глен, капитан галеона «Укус»? — удивилась девушка. Этот пират появился около полугода назад и уже навёл шороха в Карибском бассейне.
— Он самый, — пират самодовольно улыбнулся, осушая залпам вино.
— Что ты такого хорошего совершил, что тебя прозвали «Святым»? — продолжила разговор Абигейл, делая осторожный глоток.
— Я чуть не стал священником, но потом решил не порочить славное имя церкви и уйти в пираты, — всё так же расслабленно сидя на стуле сказал Глен.
Не выдержав, Абигейл засмеялась, а когда закончила и вновь взглянула на пирата, чуть не дрогнула. Тёплые, карие глаза смотрели на неё с такой нежностью.
— У тебя очень красивый смех, — серьёзно сказал Глен. — Я бы хотел его слышать как можно чаще.
Абигейл стало неловко. Она не знала, что на это ответить. Поднявшись, девушка подошла к пирату, касаясь его по-девичьи мягкой щеки без малейшего намёка на щетину, и поцеловала его. Все эти простые разговоры, нежные взгляды — выбивали почву из-под ног. Абигейл была знакома страсть, желание, она привыкла к жадным взглядам, прикованных к её телу. Когда она попыталась пробраться под рубашку пирата, её руки мягко перехватили.
— Не надо, — произнёс Глен, всё так же улыбаясь, — давай просто поговорим.
У Абигейл в душе что-то дрогнуло. Почему-то, смотря на этого странного пирата, она искренне улыбалась. Даже с Уильямом такого не было: он для неё был путём на волю и только. Почти всю ночь Глен рассказывал ей о своих странствиях, а она его завороженно слушала. Абигейл сама не поняла, как начала рассказывать о своей жизни на Тортуге, описывая забавные случаи с клиентами, из-за чего парень смеялся чуть ли не до слёз. Под конец, она даже рассказала об Уильяме, а потом, напившись, так и уснула за столом.
Проснулась Абигейл уже в кровати. За окном вовсю светило солнце, а Глен ушёл. Она невольно улыбнулась, вспоминая светлую улыбку пирата. Только из-за неё парня можно прозвать Святым. На удивление, Абигейл чувствовала подъём сил, а смерть Уильяма уже не казалась такой уж большой бедой — у неё не самая плохая жизнь, так что нечего расстраиваться. Прежде, чем она встала с кровати, дверь отворилась и вошла Мадам.
— Собирайся, — коротко бросила она, облокотившись о косяк.
— Что?.. — только и смогла выдавить из себя Абигейл.
— Собирай свои вещи. «Цветник» — больше не твой дом.
Внутри у девушки всё похолодело. Зарождающаяся паника комом застыла внутри, желая выбраться наружу. Жизнь без покровительства Мадам на Тортуге представлялась хуже смерти. Абигейл не знала, что ей делать. Она уже хотела упасть на колени и молить хозяйку, как та улыбнулась уголками губ:
— Не паникуй, тебя выкупил Святой Глен. Похоже, он награбил немало кораблей, — она подошла к кровати, присела на её край и осторожно погладила Абигейл по голове: — Я не могу понять, зачем он это сделал. Боюсь, твоя жизнь на корабле будет не сладкой, — голос Мадам звучал грустно. Абигейл сжала одеяла в руках, невидящим взглядом смотря в пол. — Если всё будет совсем плохо — беги. Неважно куда. Может, устроишься где-то поломойкой. Или возвращайся на Тортугу — я всегда приму тебя обратно.
Абигейл на секунду прижалась лбом к плечу Мадам, вдыхая насыщенный аромат её духов, а потом отстранилась, смотря ей в глаза:
— Спасибо вам за всё.
Взгляд Мадам Дей стал ласковым, и она по-матерински потрепала её по голове:
— Девочка моя, я до сих пор помню, как среди девочек, завезённых Чёрной Бородой на Тортугу, увидела тебя. С кожей, как у индейцев, и большими голубыми глазами, — она осторожно заправила прядку волос девушки ей за ухо. — Ты выросла красавицей, как я и думала.
Мадам Дей напоследок поцеловала её в лоб, а после поднялась и ушла.
***
Абигейл медленно спускалась по лестнице, сжимая до побелевших костяшек мешок с её небольшими пожитками. Ступени иногда скрипели. На них виднелись тёмные пятна впитавшегося алкоголя и следы от ножей. Абигейл заплела простую косу и надела неброское закрытое голубое платье. Она хотела смеяться над нелепостью ситуации: в день, когда она узнала о смерти Уильяма, она встретила другого капитана, пожелавшего выкупить её.
Глен, в окружении других девиц, уже ждал её. Он был одет в тёмно-синий мундир и больше походил на капитана, чем накануне. В этот раз кроме сабли за пояс был заткнут и пистолет, а на голове красовалась треуголка, из-под которой выбивались светлые пряди. Глен взял у девушки из рук мешок и галантно выставил руку, Абигейл ухватилась за неё, и они покинули «Цветник». Девушка ни разу не обернулась, боясь выдать свои эмоции. Лишь когда они оказались достаточно далеко, Абигейл поинтересовалась:
— Почему вдруг решил забрать меня?
— Ты поверишь, если я скажу, что это любовь с первого взгляда? — беззаботно отозвался Глен, ловко лавируя в толпе.
Абигейл фыркнула на это, демонстративно закатывая глаза и краем глаза ловя мимолётную улыбку на лице пирата. У Тортуги не было такого понятия как день или ночь. Из низеньких домов постоянно доносилась ругань и песни, которые горланили пьяные моряки. То тут, то там у стен встречались проститутки, одетые в минимум одежд и с разрисованными лицами. Абигейл было их жалко — без защиты эти девушки долго не протянут. Часто на таких пираты просто срывали злость, да и мало кто платил одиноким женщинам.
— Меня поразило то, как ты держалась, — заговорил Глен, глядя прямо перед собой. — Ты не испугалась их. Более того, ты не стыдишься быть той, кем являешься. Многие проститутки тут сломленные жизнью, или пропащие души, которым кроме алкоголя и секса ничего не надо, а ты… ты была живой. А ещё я же сказал, что хочу постоянно слышать твой смех, а пират ни в чём себе не отказывает.
Глен подмигнул, и Абигейл снова засмеялась. Она, конечно, слышала истории девушек, которых покупают для команды, но почему-то ей казалось, что Глен не даст её в обиду.
***
Галеон «Укус» и правда был очень красивым. Мачты уходили высоко в небо, а на них развевались белые паруса, над которыми гордо реял чёрный флаг. На удивление, Абигейл поселили не с капитаном, а в каюте рядом с ним. Когда Глен позвал её к себе, он разложил перед ней карты и стал учить навигации. Девушка решительно не понимала, что происходит. Никто из команды не смел тронуть её и пальцем, а многозначительные долгие взгляды капитана и случайные прикосновения были довольно-таки красноречивы. Но Глен ничего от неё не требовал. Это сбивало с толку.
Абигейл привыкла, что мужчины платили за доступ к её телу: она не находила в этом ничего постыдного. Это было привычно. Поведение Глена же наоборот выбивало её из колеи. Вместо того чтобы тащить в постель, он за месяцы плаванья научил её писать и ориентироваться в море. Так же они постоянно упражнялись в фехтовании. Вскоре Абигейл сменила платье на более удобные штаны и рубашку, а после трёх месяцев — помогала команде со снастями.
Она старалась держаться тихо и никогда не участвовать в абордаже. Может, Глен и научил её фехтовать, но Абигейл было далеко до флотских. Сам капитан оказался неподражаемым фехтовальщиком. Казалось, он предвидел все атаки нападавших, а сабля была продолжением его руки. Девушка сама не заметила, как корабль стал для неё новым домом. Она перестала сторониться команды, свободно гуляла со всеми и без стеснения рассказывала скабрезные истории. Единственное, что не давало ей покоя — так это Глен. Он дарил ей украшения, красивую одежду, всячески ухаживал за ней, но дальше поцелуев дело не заходило.
Сначала это тяготило Абигейл, потом постепенно такие отношения стали глотком свежего воздуха для неё. Но спустя полгода ситуация стала вновь напрягать. Конечно, девушка уже могла написать своё имя, более-менее ориентироваться в море и в случае чего отбиться от пьяных матросов, но она всё равно не являлась полезным членом экипажа. Невольно Абигейл стала бояться, что Глен от неё откажется. Её вновь стали мучить кошмары, где её душит мать, но девушка не могла с этим ничего поделать. Глотая слёзы, она тихо выла в подушку, пока ощущение чужих рук на шее не исчезало.
На подходе к Тортуге, нервозность Абигейл усилилась, и это не укрылось от команды. Наконец, девушка решилась. Она вновь была в каюте Глена, они лежали на кровати и целовались. Но, когда Абигейл полезла под рубашку, её, как и всегда, остановили. В этот раз девушка молча отстранилась, свесив с постели ноги.
— Зачем я тебе? — спросила она, бессмысленным взглядом глядя в стену. — Просто любоваться? Прогонишь, как только найдёшь более красивую особу?
Глен тяжело вздохнул и обнял её за плечи, прижимаясь к спине:
— Сколько мне повторять: я никогда тебя не оставлю. После стольких месяцев плаванья должна бы уже понять, что для меня ты дороже всех сокровищ, — он осторожно поцеловал её в оголённое плечо.
— Почему же ты не хочешь быть со мной? — Абигейл обернулась, смотря в тёплые карие глаза. — Я честна с тобой, а ты?
Глен тяжело вздохнул и отстранился. На его лбу появилась складка. Он закусил губу, как всегда, перед принятием тяжёлого решения.
— Поклянись своей жизнью, что никому об этом не расскажешь, — серьёзно сказал пират. Его взгляд был тёмным и тяжёлым.
Абигейл кивнула, развернувшись всем телом к пирату. Капитанская каюта была просторной, но многочисленные сокровища и стеллажи с картами съедали пространство. По углам съёжились тени, распуганные светом догорающих свечей. Глен осторожно расстегнул рубашку. Абигейл непонимающе уставилась на перетянутую грудь, тогда пират взял её за руку и положил её ладонь себе между ног и спокойно сказал:
— Я не мужчина.
Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Узкие для мужчины плечи, смазливое лицо, отсутствие щетины и перетянутая тряпками небольшая грудь — перед ней была самая настоящая женщина.
— Теперь ты знаешь мой секрет, — Глен неловко улыбнулась.
— Как?.. — только и смогла из себя выдавить Абигейл.
— Меня зовут Гвен, — начала рассказывать пиратка, обратно застёгивая рубашку. — Я готовилась принять постриг в монастыре Святой Розы, но переоделась мужчиной и сбежала во флот. Когда обман раскрылся, меня высадили на необитаемом острове. Эти ублюдки не могли поверить, что единственным на корабле, кто умел фехтовать, оказалась женщина, — Гвен скривилась и сплюнула на пол. — Потом меня подобрали пираты, посчитав дельным малым, а дальше стандартная история — завоевала доверие команды и подняла бунт против капитана.
Абигейл в неверии смотрела на Глена, вернее, Гвен. Та пила как пират, сражалась лучше многих, огрызалась и никогда не давала себя в обиду. Никто не мог заподозрить в ней девушку. Гвен была высокой, выше Абигейл на полголовы, черты её лица были скорее юношеские, чем девичьи.
— Чего молчишь? — голос Гвен звучал спокойно, тогда как в её глазах сгустилась тьма. — Разочарована?
— Нет! — вырвалось у Абигейл против воли, и она поняла, что это правда. — Нет, — уже решительно сказала девушка, а потом положила руку на гладкую щёку Гвен и тепло улыбнулась. — Для меня неважно, кто ты — женщина, мужчина, чудище морское, — Абигейл хихикнула, — для меня ты всегда будешь капитаном, который выкупил меня и увёз из Тортуги, показав морскую жизнь. Ты столькому меня научила. Разве я имею право разочаровываться?
Взгляд Гвен смягчился, и она притянула Абигейл к себе, утыкаясь в тёмные волосы и вдыхая их аромат:
— Когда я увидела тебя, то не смогла пройти мимо. Я поняла, что должна забрать тебя с собой. С тех пор, как я отказалась от Бога и ушла во флот, то путешествовала без всякого смысла. Но ты для меня стала путеводной звездой. Ты спасла меня.
— Как и ты спасла меня, мой храбрый капитан, — улыбнулась Абигейл в рубашку пиратки.
С тех пор, когда она переехала в каюту капитана, лицо матери, измазанное кровью и слезами, исчезло из снов. Иногда Абигейл не могла уснуть, и тогда она перебирала короткие волосы Гвен и смотрела в потолок каюты. Корабль мерно покачивался на волнах, и девушка не могла сдержать улыбки. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Здесь, на «Укусе», в объятьях любимого человека, Абигейл впервые хотелось жить, а не выживать, как было на «Тортуге». Девушка была невероятно счастлива, что Эдвард Тич помешал тогда матери задушить её.
Грохот пушек отвлёк женщину, и Абигейл успела сбежать. Она смутно помнила тот пиратский корабль, куда её затащили с другими девочками и девушками, и грузного мужчину с густой чёрной бородой. У него отсутствовал один глаз и был попугай с ярко-красными перьями. В отличие от других, Абигейл улыбалась ему: этот пират своим нападением спас ей жизнь.
Девушка сползла на кровати вниз и, уткнувшись Гвен в шею, уснула, убаюканная шумом моря.
***
Следующие три месяца напоминали прекрасный сон, от которого Абигейл не хотела просыпаться. Они плыли куда хотели, для них никто был не указ. Ловко избегая Английских и Испанских флотилий, «Укус» спокойно бороздил моря. Они нападали в основном на гружёные торговые суда, медленные и неповоротные. Под командованием Гвен пираты всегда выходили победителями с минимальными потерями. Абигейл была по-настоящему счастлива.
В одну ночь, когда ветер нежно гнал корабль по волнам, а полная луна, периодически скрываясь за облаками, освещала им путь, Абигейл проснулась, не обнаружив рядом Гвен. Она сонно осмотрелась по сторонам, пока не заметила потрёпанный корешок книги, выглядывающей из не до конца закрытой тумбочки. Девушка, осторожно достала её, вглядываясь в едва различимые буквы на кожаном переплёте. Это оказалась Библия. С удивлением Абигейл открыла её, и ей на колени упал простой крестик на замусоленной нитке. В нём не было ничего затейливого, это был простой символ прежней жизни Гвен.
Убрав крестик обратно в библию, а её надёжно закрыв в ящике, Абигейл быстро натянула одежду с сапогами. Девушка выбежала из каюты, словно за ней гнался морской чёрт. Почему-то ей до отчаянья нужно было увидеть Гвен. Абигейл сама не ожидала, что замусоленные страницы Библии и старый крестик произведут на неё такое впечатление.
На верхней палубе было тихо. За штурвалом одиноко стояла Гвен в наспех одетом мундире. Она просто стояла и рулила, её фигуру заливал лунный свет, взгляд устремлён далеко в море, куда-то за горизонт. От этой картины странное чувство отпустило Абигейл, и её наполнило какое-то спокойствие. Она подошла к Гвен, обняла её за руку и положила голову на плечо. Пиратка лишь на секунду прижалась к её волосам, делая вдох, а потом вновь устремила взгляд на чёрные волны, разбивающиеся о борт корабля.
— Красиво, — спустя какое-то время ответила Абигейл.
Вокруг было море, а над ними — светили звёзды.
— Да, очень красиво, — тихо ответила Гвен. — Море всегда звало меня, лишь на корабле я чувствую себя по-настоящему живой. Тут нет стен монастыря, нет правил, есть только ты, твой корабль, команда и море.
— Я тебя понимаю, — улыбнулась Абигейл и прижалась ближе к Гвен. — В море действительно легче дышать, чем на земле.
***
Однажды они нашли карту, которая вела к сокровищам на южном побережье Мексики. Недолго думая, Гвен отдала держать туда курс. Когда они причалили к песчаному берегу, стояла засушливая погода, воздух, казалось, плавился от жары. Пираты разбили лагерь, и небольшая группа во главе с капитаном направилась на поиски сокровищ. Места были дикими, рядом не было колоний, поэтому Гвен настояла, чтобы Абигейл осталась на берегу.
Девушке это место напоминало о родной деревне: она тоже стояла на берегу моря возле леса, у неё тоже был пляж, покрытый белым песком, который накалялся на солнце. Неподалёку проживало небольшое племя индейцев, которое истребили немного позже рождения Абигейл. Мама почти не замечала её, а когда напивалась, начинала много говорить. Так, между проклятиями и побоями матери, Абигейл уловила, что ту изнасиловал индеец, таким образом разрушив ей жизнь. Для матери Абигейл была ведьмой, проклятым дитя, она винила дочь во всех своих проблемах и проблемах деревни.
Девушка тряхнула головой, решив прогуляться, чтобы прогнать воспоминания. За время странствий Абигейл привыкла к сапогам и штанам с рубашкой. Конечно, у неё была парочка платьев, которые она надевала иногда на радость Гвен и команды, но в основном она уже мало напоминала ту проститутку с Тортуги. Волосы Абигейл заплетала в тугую косу, а косметикой попросту перестала пользоваться.
Не заметив, как берег скрылся из виду и девушка осталась одна в лесу. Деревья скрипели и тянули к ней скрюченные ветки в безмолвном желании прикоснуться. Они шептали, говорили с ней и вели всё дальше в чащу. Абигейл была не в силах противостоять их зову. Не глядя по сторонам, она всё глубже уходила в лес, перешагивая мелкие ручьи и скатываясь по склонам оврагов. Одежда цеплялась за кусты, сапоги давно намокли, а небо уже почернело, но Абигейл было всё равно. Лес говорил с ней на древнем, забытом языке, который казался девушке до странного знакомым.
Продравшись через очередные кусты, Абигейл очутилась напротив стены, с которой на неё смотрело человекоподобное чудище с собачей головой и топором в одной руке. Шёпот усилился, на каменной стене виднелись почти стёртые письмена на древнем языке, и в подсознании Абигейл знала, что на ней про историю этого места, про времена, когда вместо леса на этих берегах располагался процветающий город, но люди в нём разгневали богов и навлекли на себя беду: само море восстало против них. Повинуясь необъяснимому порыву, девушка коснулась божества, изображённого на стене.
Тут же всё её тело пронзила боль. Она вскрикнула, зажмурив глаза, а когда открыла их — вокруг уже был не мир живых. Её ноги утопали в грозовых тучах, сверкали молнии, не причиняя девушке и малейшего вреда. Над её головой раскинулись миллиарды звёзд, которые взрывались огненными вспышками, катались по небу, гасли и появлялись вновь. Перед Абигейл застыло человекоподобное чудище с собачьей головой. Оно внимательно смотрело глазами, чуждыми миру живых, на девушку.
— Кто ты? — облизнув пересохшие губы, выдавила Абигейл.
— Раз ты тут оказалась, то должна знать, — оскалилось чудище.
Абигейл не могла сказать почему, но она действительно знала, кто перед ней.
— Шолотль, один из богов Ацтеков, повелитель грозы, смерти и несчастий.
— Всё верно, Китлали, — одобрительно сказал бог. — Кровь в твоих венах помнит меня. Твои предки по линии отца поколениями приносили мне жертвы.
— Вы ошиблись, меня зовут Абигейл, — только и смогла выдавить из себя девушка.
— Абигейл — имя данное тебе белолицей женщиной, — Шолотль скривился, на его коже заиграли молнии. — Китлали — твоё настоящие имя. Прими его, и я стану твоим покровителем. Племя, из которого был твой отец, решило отказаться от меня, — в глазах бога загорелся настоящий огонь, — их постигла ужасная участь, можешь мне поверить.
— Я Абигейл, а не Китлали, — словно в забытье пробормотала девушка.
Она до сих пор не могла поверить в увиденное. Вот она сидит на пляже, вслушиваясь в россказни команды, а вот — говорит с древним божеством. Тем временем, Шолотль раздражённо потряс рукою с топором:
— Мне некогда тебя уговаривать. Как будешь готова, отрекись от имени, данным тебе белолицей, и стань Китлали, тогда я стану твоим покровителем.
Бог замахнулся топором. Абигейл завороженно смотрела на окутанное молниями лезвие. Миг — и топор перерубил тонкое тело девушки, а в следующую секунду она очнулась у древней стены, судорожно хватая ртом воздух.
***
Солнце уже давно встало, шатаясь, Абигейл вышла из леса и растянулась на белом песке. «Ведьма!» — в голове раздался крик матери. Зажав уши, девушка съёжилась на песке, пытаясь заглушить голос в голове. Произошедшее больше напоминало бред во время лихорадки. Боги Ацтеков? Древний язык, который Абигейл внезапно начала понимать, хотя на родном научилась писать совсем недавно? Скорее всего она надышалась странными парами, вот и почудилось всякое.
Придя к такому выводу, девушка поднялась на ноги, отряхиваясь от песка, и огляделась по сторонам. Корабля не было, как и команды, ни осталось ни малейшего намёка, что пираты причаливали здесь. Неужели Гвен её бросила? Абигейл прикусила губы: этого не может быть, она бы не оставила её одну в неизведанных землях. Может, Абигейл вышла не там, где надо? Перед девушкой простиралась знакомая песчаная коса, из воды торчали две скалы, напоминающие бычьи рога. Корабль точно должен быть тут.
Всё внутри у Абигейл сжалось от нехорошего предчувствия, голова закружилась, и она снова осела на песок. Где Гвен? Куда она делась? Почему бросила её тут, хотя клялась, что никогда не оставит? Оглядевшись по сторонам, Абигейл увидела в тени разлапистого орешника камень, напоминающей надгробие. Он явно стоял там уже давно и даже слегка порос мхом. Оказавшись перед ним, Абигейл застыла на месте. Лёгкий бриз трепал волосы и посылал мурашки по коже, видневшейся из дырок на рубашке, запах соли забивался в ноздри, но девушка не могла произнести и слова.
«Абигейл, моя путеводная звезда, прости, что не сберёг» — гласила надпись на камне, и в этих аккуратных буквах девушка узнала почерк Гвен. Что случилось? Почему её похоронили и оставили тут? Неужели, она и правда умерла? Абигейл судорожно принялась копать податливую землю. Грязь забивалась под ногти, но девушку это не волновало. Сняв с пояса изящный кортик, она принялась им помогать себе и вскоре наткнулась на сундук. Сбив камнем замок, Абигейл с замиранием сердца открыла его, готовая уже увидеть свой череп с костями, но там были лишь пара бутылок рома, её украшения, да любимое платье тёмно-синего цвета. Его ей подарила Гвен. Пиратка купила его за огромную сумму, а не украла. Мягкий атлас украшали изящные кружева, а подол был расшит серебряной нитью. Абигейл невольно улыбнулась, касаясь холодной ткани. На самом дне сундука она обнаружила простой, ничем не примечательный, крестик на нитке.
Вечером девушка развела костёр на берегу, надела крестик, платье вместо своей рваной и потной одежды и достала бутылку рома. Она не знала, что делать. Остаться на берегу или пойти искать поселение? Абигейл подозревала, что она умрёт в дороге. Неожиданно в лучах заходящего солнца девушка увидела корабль. Его мощный корпус не спеша рассекал волны, а паруса приобрели алый оттенок. Недолго думая, она намочила старые тряпки ромом и кинула их в костёр, принимаясь тут же кричать и махать руками. Ей неважно кто это — пираты или флотские — всё лучше, чем прозябать на необитаемой земле.
Спустя мучительные минуты корабль медленно развернулся, словно неповоротливая касатка, и направился в её сторону. Абигейл облегчённо выдохнула, опуская руки. Увидев, как на воду спускают шлюпку, девушка поскорее спрятала кортик в складках платья и улыбнулась. Мадам Дей всегда говорила, что даже если внутри трясёшься от страха, нужно улыбаться, улыбка — единственное сокровище, что у неё есть.