Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

Теплый летний день. Солнце еще не палит, а приятно греет, освещая своим ярким светом широкие улицы Буэнос-Айреса. Пабло Бустаманте — молодой студент юрфака UBA в белой футболке и светлых джинсах сидит за столиком в кафе La Barra на проспекте Кордобы, веранда которого выходит прямо на оживленную улицу. В воздухе сладковатый запах карамели, кофе и свежей выпечки. У парня «окно», пары по криминалистике отменили, так что у него есть несколько свободных часов, его факультет тут в в одном квартале ходьбы. Он часто коротает время в этом уютном кафе. Непослушные вьющиеся волосы цвета пшеницы слегка колышутся под дуновениями теплого ветра. Время от времени он проводит по ним пальцами обеих рук, как бы расчесывая. Это очень бодрит, как будто голова начинает работать лучше. Сосредоточенный взгляд его голубых глаз за прямоугольными компьютерными очками устремлен в экран ноутбука, длинные пальцы что-то усиленно печатают, к понедельнику нужно написать большой реферат по истории права, времени осталось мало, а он ни на йоту не продвинулся. Профессор Миранда его по голове не погладит, если он опять просрочит сдачу.

Симпатичная молодая официантка принесла его заказ — американо и сэндвич с сыром и курицей. Она кокетливо улыбнулась ему и намеренно подала тарелку так, чтобы соприкоснуться с ним пальцами — не в первый раз этот красавчик приходит сюда. Он лишь вежливо поблагодарил ее, а она капризно надула губки и ушла в главный зал. Парень усмехнулся — не в его это правилах, инициативу должен проявлять мужчина. Он отпил глоток горячего бодрящего напитка, откусил большой кусок сэндвича и начал энергично жевать. Его взгляд скользнул по соседнему столику — там расположилась сладкая парочка: парень, нежно обнимая девушку, что-то шепнул ей на ушко, отчего она зарделась, опустила глаза и застенчиво засмеялась. Ей только что принесли калебас и бомбилью — большую круглую кружку горячего мате со специальной трубочкой.

Этот крепкий травяной напиток никогда ему не нравился — слишком терпкий, черный кофе намного лучше. Но когда-то давно в его квартире всегда был большой запас этого чая. Простите, в «их общей» квартире, если быть точным. Он вдруг вспомнил о человеке, с которым провел долгих три года вместе — его Марисса, рыжеволосый чертенок в юбке, она ураганом пронеслась по его жизни и пропала так же быстро, как и появилась. Как яркая звезда, она недолго посветила на его небосводе и кометой унеслась в другие дали. Познакомились в колледже «Elite Way School» на третьем курсе, полгода обоюдно воротили нос, доказывая всем и вся свою взаимную ненависть и делая вид, что не переносят общество друг друга. Хотя с самого начала в глубине души понимали, что между ними зажглась искра, даже не так — целый пожар. Да и не только они это понимали — весь колледж это знал.

Где она сейчас? Чем занимается? Он перестал жевать и отложил сэндвич. Даже этот несчастный бутерброд напоминает о ней — Марисса не умела готовить, единственное, что ей удавалось абсолютно всегда — сэндвичи с курицей и сыром. Слегка подрумяненные тосты, начинка и что-то ещё. У нее они получались особенными — он все еще ломал голову, что же такого она добавляла, чтобы придать им этот умопомрачительный вкус? Она всегда отшучивалась, что весь секрет в щепотке любви.

Кофе остыл, тарелка с сэндвичем отодвинута на край стола, голод забыт, в ноутбуке вместо реферата открыт Фейсбук. Негласный девиз всех студентов: «Прокрастинация — наше всё!»

Вбивает в поиск «Марисса Пиа Спирито», находит ее сразу — по яркой фотографии с огненно-рыжими волосами. Местоположение — Нью-Йорк, США, университет LIU Brooklyn. На его губах появляется задумчивая улыбка — у нее всегда были проблемы с английским, в колледже отхватывала тройки от Клаудии только так! Он пытался ей помогать, натаскивал по необходимым темам, но, видимо, паршивый репетитор всё-таки из него: все их занятия в конечном итоге заканчивались лишь оттачиванием «языковых» навыков, что, однако, никак не сказывалось на улучшении оценок, ведь заключалась оно в неистовых поцелуях с ученицей, удобно устроившейся у него на коленях.

Она всегда была не такой, как все. Ему почему-то вспомнилась ее нелюбовь к срезанным цветам — она считала это пустой тратой денег: «Зачем намеренно покупать букеты цветов и наблюдать, как они умирают?» Поэтому, будучи единожды отхлёстанным букетом роз в самом начале их отношений, Пабло выучил урок и с тех пор дарил ей только горшечные цветы, а именно — кактусы. Марисса собрала целую коллекцию в их квартире и была в восторге от них. Ассоциировала себя с ними — любить ее якобы трудно из-за обилия колючек, которые символизируют ее сложный характер. Но с собой она своих колючих друзей не взяла… Пабло бережно хранил каждый из них и перевозил с собой, куда бы ни переезжал.

Он затаил дыхание и открыл ее фотографии — какая она восхитительно красивая… Сердце защемило, Марисса стала еще притягательнее, только эти любимые карие глаза… В них что-то не то, чего-то не хватает… Понял — привычного огня! Хм, отчего потух ее взгляд?

Воспоминания хлынули на него, как снежная лавина: вот они втихую практически поселились в его квартире, об этом знали только их друзья, родителям этого знать не следовало. Вот они распечатали фотографии, где они вдвоем, и спорят, куда же их повесить. Вот они гуляют по своему любимому Японскому саду в центре Байреса, целуются под каждым деревом, танцуют с уличными танцорами танго, едят сладкую вату… А вот соседи стучат им в дверь и в стены, ведь его рыжеволосая малышка не умеет вести себя тихо, когда они самозабвенно и пылко любят друг друга по ночам и не только…

Господи, зачем он только вспомнил? В душе снова проснулась ноющая тоска… Открывает чат Фейсбука и печатает ей сообщение дрожащими пальцами:

«Привет! Как дела? А что ты добавляла в сэндвичи?»

Придурок! Что за чушь? Это ведь не то, что он хочет спросить.

Стирает сообщение, печатает снова:

«Привет! Как ты? Так жаль, что ты сейчас далеко. Как жизнь в Америке? Как твой английский? Ты еще любишь кактусы? Знаешь, я часто вспоминаю о тебе, о нас… Я ничего не забыл, помню каждый наш день, каждое мгновение, проведенное вместе… И… я все еще помню сладкий вкус твоих поцелуев… А может…?»

Внезапно стирает всё, что написал, и резко захлопывает крышку лэптопа. Нервно проводит руками по волосам, но в этот раз бодрящего эффекта почему-то не последовало, в голове ничего не прояснилось. Сердце бешено бьется, он тяжело дышит, как будто пробежал марафон, его трясет. Официантка, забыв про обиду, с улыбкой подходит и спрашивает:

— Принести еще кофе?

— Нет! Мне ничего не нужно! — выкрикивает он в сердцах, сказывается излишнее напряжение и волнение, но, увидев округлившиеся глаза шокированной девушки, приходит в себя и извиняется за грубость.

— Какие мы нервные, — презрительно фыркнула она и удалилась.

Пабло залпом выпивает остывший американо.

— Фу, что за гадость?! — кривится он от отвращения.

Ааа, к чертям всё! Снова включает ноутбук, открывает сообщения Фейсбука и отчаянно печатает:

«Привет! Как ты? Я скучаю по тебе…»

Молниеносно нажимает на кнопку «отправить», чтобы не передумать в последний момент. Вот и всё, назад дороги нет. Он потер вспотевшие ладони и стал ждать, уставившись в монитор. Его сердце делает кульбит, когда высвечиваются две галочки напротив — «прочитано». Что? Так быстро?! С замиранием сердца смотрит на мигающее оповещение и не верит своим глазам, отсчитывая про себя секунды:

Chapter Text

Просторная комната женского общежития залита ярким светом утреннего солнца. Вся здешняя обстановка буквально кричит о том, что тут живут два разных по характеру человека. Несмотря на то, что пространство никак визуально не поделено, эта невидимая граница чувствуется во всем. Две односпальные кровати стоят в противоположных углах. Возле каждой постели — небольшая прикроватная тумбочка. Два одинаковых письменных стола разнятся лишь своим внешним видом — один пребывает в творческом беспорядке: тетради, книги, канцелярские принадлежности лежат вперемешку с косметикой, второй же отличается от своего собрата идеальным состоянием: тетради ровными стопками лежат на поверхности под углом девяносто градусов, книги стоят корешок к корешку, ручки и карандаши хранятся в специальной подставке. Одна кровать аккуратно убрана, ее венчают ровно уложенные многочисленные цветные подушки. Вторая — разобрана, там, несмотря на довольно поздний час, кто-то спит. Все четыре стены комнаты выкрашены в разные цвета. В той половине комнаты, где царит идеальный порядок, две стены из четырех радуют глаз спокойными оттенками пастельных тонов — нежно-салатовым и персиковым, две другие выкрашены в более яркие цвета: оранжевый и небесно-голубой, нетрудно догадаться, кому из двух соседок принадлежит эта идея — конечно же, Мариссе Пиа Спирито. Миниатюрная девушка в оранжевой пижаме с леопардовым принтом лежит на животе, полуобняв подушку и наполовину укрывшись одеялом. Рыжие волосы ниже плеч разметались по белоснежной подушке, на глазах маска для сна с мордочкой панды. Она мерно посапывает, пока в комнату не врывается другая девушка. От шума захлопнувшейся двери спавшая резко просыпается и срывает маску с глаз, недовольно морщась от яркого света.

Американка Дебора Уиллсон так же, как и ее соседка, была студенткой университета Long Island University Brooklyn**, расположенного в западной части острова Лонг-Айленд. Но Дебору в отличие от Мариссы можно назвать Мисс Прилежность: пропустить занятие или не сдать задание для нее — самое большое табу. Высокая светлокожая шатенка с длинными кучерявыми волосами до середины спины носила очки и не пользовалась большой популярностью среди парней, а может, ей и не нужна была эта популярность. Ее главной целью было успешно окончить учебу и получить профессию, что ей пока неплохо удавалось. Дебора училась на факультете «Бизнес и Финансы» и подавала большие надежды, из нее должен получиться чертовски хороший экономист. Деби забыла тетрадь для конспектов и во время перерыва забежала в свою комнату в общежитии, чтобы забрать ее. А ее легкомысленная соседка, аргентинка Спирито, опять вчера гуляла с подружками в клубе до утра и не смогла оторвать свою пустую рыжую голову от подушки, пропустив целый день занятий. Дал же Бог соседку!

— Get out of bed, you're late! Too much sleeping is bad for your health!

— Просыпайся, ты опоздала! Слишком долгий сон плохо сказывается на здоровье! — с важным видом рассуждала Дебора, перебирая тетради на своем столе.

— What's the hell, Debby? I'm not studying today, it's my day off!

— Какого черта, Деби? Я не иду на занятия сегодня, у меня выходной! — с легким акцентом недовольно буркнула Марисса своей соседке по комнате.

— You dare do that! Wanna be expelled?

— Как так можно? Ты хочешь, чтобы тебя отчислили? — удивленно отвечает Деби, закатывая глаза, это было выше ее понимания.

— Oh gosh… Totally like Laura Areggui! Listen, you're sisters, aren't you?

— О Господи… Ты прям как Лаура Арегги! Слушай, а вы не сестры случайно? — с нотками сарказма в голосе говорит Марисса.

— Who's Laura? I don't know one, what year is she?

— Что за Лаура? Не знаю такой, с какого она курса? — отвечает вопросом на вопрос американка.

— Nobody! Just go! Have a nice day! Заучка…

— Никто! Иди уже! Хорошего дня! Заучка… — устав препираться, Марисса решает прекратить спор, вдобавок к английской речи у нее совершенно непроизвольно (а может, и произвольно) вырывается обидное слово на испанском языке.

— Hey, I'm studying Spanish and I know what «empollóna» means, I'm not a nerd!

— Эй, я вообще-то учу испанский и знаю, что означает «empollóna», я не заучка! — обидевшись, негодовала Дебора.

— Great! Can you just finally leave me? Дал же Бог соседку, поверить не могу…

— Отлично! Можешь наконец уйти? Дал же Бог соседку, поверить не могу… — облегченно воскликнула аргентинка, переходя на родной язык на последнем предложении, когда соседка покинула комнату.

«Ну спасибо, Деби… Не могла попозже прийти? Такой сон испортила!» — думала раздосадованная Марисса. Но, прогнав негативные мысли, она сладко потянулась и прикрыла глаза от удовольствия, смакуя в памяти свое сновидение. Ей в который раз приснился он… Пабло Бустаманте, ее голубоглазая любовь… Они были в их квартире, он играл на гитаре и пел для нее песню Dos Segundos. В его глазах плескалась бирюза чистейшего горного озера, этот цвет невообразимой красоты всегда приводил в восторг и словно гипнотизировал ее. Его бархатный тенор все еще звучал в ее голове:

Она все еще помнит сладкий вкус его поцелуев, аромат одеколона и его сильные руки. В его крепких и в то же время нежных объятиях она чувствовала себя такой маленькой и хрупкой, она хорошо помнит чувство безопасности, невероятный уют и тепло, которые дарили его прикосновения. Да, если честно, она многое помнит. Ее память бережно хранит все воспоминания, связанные с этим человеком. Интересно, где он сейчас? Чем занимается в эту самую минуту? Вспоминает ли о ней хоть иногда? Как жаль, что Деби не дала ей досмотреть этот сон и дослушать песню до конца, хотя чем обычно заканчивались домашние концерты Бустаманте под гитару? Правильно, протестом соседей, они стучали им в стены, требуя в прекратить шум, хотя была и более пикантная причина для соседских протестов… Эта мысль заставила девушку слегка покраснеть и мечтательно улыбнуться.

Спать уже не хочется, идти на занятия тоже, впереди у нее был целый день, который можно посвятить самой себе. Нужно будет вечером извиниться перед Деборой — некрасиво получилось, но она сама виновата: давно пора привыкнуть, что по утрам (даже если на часах полдень) Мариссу лучше не трогать, пока она не выпьет свою первую кружку крепкого мате. На самом деле, Деби ей нравилась — милая умная девушка, чем-то действительно напоминающая ей школьную подругу Лауру Арегги, но иногда она бывала просто невыносима.

Школьные годы… Колледж «Elite Way School», которому она обязана знакомством с ним. Какой же она была глупой испорченной девчонкой, с дурной головой на плечах… Они провели три замечательных года вместе с Пабло, вплоть до окончания колледжа, а потом Марисса приняла самое странное решение в своей жизни, и, кажется, самое неправильное… Они прошли через многое: были и ссоры по пустякам, и недоразумения — серьезные и не очень, но чаще всего они просто любили друг друга — так, как это могли несмышленые подростки, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе. В тайне от родителей поселившись в одной квартире, они познавали трудную науку совместного существования и ведения общего быта, совсем как взрослые. Учились идти друг другу навстречу и искать компромиссы, но ради чего? Чтобы в один прекрасный день взять и разрушить все?

Она все еще не могла простить себе того необдуманного поступка, но в тот момент это решение казалось таким правильным… Ко времени окончания колледжа, когда пришло время выбирать свой дальнейший путь, она просто запаниковала — гиперопека со стороны ее мамы достигла своего апогея: легендарная танцовщица, актриса и модель Соня Рэй жутко боялась, что ее кровиночка сделает неправильный выбор будущей профессии и ей придется пойти по стопам матери, она хотела чтобы ее дочь стала юристом или экономистом. Отношения с ее голубоглазой школьной любовью стали буквально душить ее своей стабильностью, она начала задыхаться, чувствовала себя, как в золотой клетке. Хотя Пабло и их отношения были тут ни при чем, просто в речи ее любимого начала неосознанно (или наоборот осознанно?) проскальзывать тема их совместного будущего — то случайный вопрос, пышную или скромную свадьбу бы она хотела, то изречения типа: «Интересно, как бы выглядели наши дети?» Марисса просто испугалась, как будто все всё решили за нее, словно её голос не имел никакого значения. Ей было всего семнадцать лет, а ее уже почти выдали замуж и настаивали выбрать ненавистную ей профессию. Какие дети? Какая юриспруденция? Да ее тошнит от одного слова «экономика»! Она не ее подруга Луна, которая выскочила замуж за своего Нико и была готова вить уютное семейное гнездышко уже в шестнадцать лет. Не то чтобы она не представляла Пабло своим мужем — отнюдь, Марисса даже примеряла на себя его фамилию, но не в семнадцать же лет связывать себя узами брака! А как же пожить для себя? Она слишком молода для создания семьи! Ведь это ее жизнь, какое право они имеют решать за нее? Её, как ей казалось, рутинная жизнь начала давить на нее со всех сторон, ей не хватало воздуха, и она начала тонуть и терять себя в водовороте чужих ожиданий. И вместо того, чтобы просто сесть и поговорить с близкими, она решила бежать.

Бежать подальше, за океан, в Америку. «Ну и что, что у меня проблемы с английским? Как только попаду «в естественную языковую среду», сразу освою язык Шекспира», — легкомысленно думала она, начитавшись умных статей про иностранные языки. Там ее будет ждать пьянящая свобода выбора, милая сердцу журналистика — направление, которое ее всегда привлекало, и, конечно же, отсутствие давящих оков, выкованных из чужих желаний. Марисса так идеализировала у себя в голове свой побег от «проблем», что эта мысль стала в прямом смысле навязчивой. Заручившись финансовой поддержкой отца, бизнесмена Фабрицио Спирито, и взяв с него слово, что он ничего не расскажет своей бывшей жене Соне Рэй, она по интернету нашла себе квартиру на первое время, записалась на языковые курсы, выбрала университет, подала документы на поступление и купила билеты.

Она написала два длинных письма с объяснениями и просьбой не искать ее: одно для мамы с отчимом, другое для Пабло. Решила просто тихо исчезнуть, но когда наступил день Х, не вытерпела и вызвала Пабло в аэропорт. Когда ошарашенный парень прибыл в воздушную гавань, Марисса расплакалась и призналась ему во всем, предложив сбежать вдвоем. Но при всем желании Пабло не мог бросить свою мать одну — год назад его отец Серхио попал в тюрьму и там скоропостижно скончался от сердечной недостаточности. Мора не вынесла бы этого спонтанного побега, ей была жизненно необходима поддержка сына. Да и известие об эгоистичном желании любимой девушки сбежать в другую страну потрясло его до глубины души: да, она в конечном итоге призналась ему во всем, да, предложила бежать вместе с ней, но любящий человек так поступать не может. Он задумался: если она засомневалась в нем и их отношениях, то нужны ли ему эти отношения? Где гарантия, что она не сбежит от него снова, наигравшись в любовь? Ведь в любви главное — доверие, он это понял давно, без этого фундамента не построить прочного союза, а Марисса, по всей видимости, ему не очень-то и доверяет. Это просто разбило ему сердце.

— Пабло, прошу, поехали вместе? Мы будем навещать Мору, звонить ей по видео-связи? — просит Марисса, заливаясь слезами и отчаянно хватая парня за рукава его джинсовой куртки.

— Нет, Марисса, ты не понимаешь, видео-связь не заменит ей сына, это эгоистично, как ты этого не видишь? Ты думаешь только о себе, — говорит Пабло, мягко вырывая свои руки из ее хватки. По его щекам тоже катятся слезы. Ему больно от осознания, что его любимая была готова просто так бросить его, оставив ему лишь листок бумаги с парой слов.

— Это что… конец? Наш конец? — затаив дыхание, спросила она, сквозь слезы посмотрев на него неверящим взглядом шоколадных глаз.

— Думаю, да… Ты сама поставила точку в нашей истории… — с болью в голосе ответил Бустаманте. В его глазах, обычно способных меняться от небесно-голубого до цвета штормящего моря, как будто поселилась зима. От его ледяного взгляда Мариссу пробрал морозный холод — он не шутит, всё происходящее сейчас — реальность, и в этом виновата она сама…

Пабло рукавом вытирает слезы со своего лица и неотрывно смотрит в карие глаза любимой, цвет которых успел потемнеть до оттенка очень крепкого кофе. Обхватывает ее мокрое лицо своими ладонями, чувствуя, как она дрожит. Большими пальцами проводит по ее мягким полуоткрытым губам, словно пытаясь запомнить это ощущение, и наконец целует ее. Целует так, как будто это последний поцелуй в его жизни. Вкладывает в него всю свою любовь и страсть, всю боль и разочарование, всю горечь от осознания того, что их общие планы и мечты о будущем только что разбились вдребезги. Оторвавшись от нее, он убирает руки, прячет свой взгляд и, будто боясь не выдержать и вернуться, быстрым шагом устремляется к выходу из аэропорта, сказав лишь тихое: «Прощай».

Марисса смотрит ему вслед, накрыв губы своей ладонью, как будто это может помочь сохранить жар его поцелуя, и на подкошенных ногах, горько разрыдавшись, оседает на пол, привлекая к себе внимание многочисленных прохожих.

Марисса все еще помнит вкус их последнего поцелуя, он был… соленым от слез. Тогда, два года назад она не видела другого выхода, кроме как довести свой план до конца — в Буэнос-Айресе она все испортила, мосты были сожжены, а в Нью-Йорке уже всё было готово к ее приезду. Ей уже ничего не хотелось, но надеяться на то, что Пабло простит ее, и все будет, как раньше, было бессмысленно. Поэтому она взяла свои вещи и пошла к стойке регистрации.

Она глубоко вдохнула, все еще лежа в кровати и задумчиво смотря в окно, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания. Протянула руку к тумбочке и взяла в руки свой телефон. Сейчас ей просто необходим Фейсбук, его страница закреплена у нее в закладках. Она открывает его страницу, глаза быстро пробегают по строчке «в активном поиске», она чувствует облегчение, но в то же время ее сердце болезненно сжимается — а вдруг когда-нибудь там появится другая формулировка? Открывает его фотографии — он такой смешной в очках, и такой… красивый. Странно, в колледже он не носил их, как, скажем, их одноклассник Маркос Агиллар. Она улыбается, обводя пальцем его силуэт на экране смартфона. Неожиданно в верху страницы загорается красный значок с цифрой один, ей кто-то написал сообщение. Прочитав имя автора, она в панике вскакивает с кровати и начинает прыгать и носиться по комнате.

«О Боже! Боже, Боже, Боже… Сообщение! От него! Как он узнал? Он что, следит за мной? Интересно, можно ли как-то его прочесть, не открывая? Ааа, что же он написал? Ну нет, сразу открывать нельзя, надо подождать, а то подумает еще, что я только и жду от него сообщений… Хотя кого я обманываю?» — нервно думает она. Ее руки дрожат, вспотевшие ладони будто приклеиваются к гаджету. Пытаясь привести участившееся дыхание в норму, она чуть не роняет телефон на пол, но в последний момент ловит его, приложив пальцы к горящему экрану. Поняв, что она, оказывается, нечаянно нажала на сообщение, Марисса вскрикивает от страха, но, прочитав его, не верит своим глазам и нервно сглатывает:

«Привет! Как ты? Я скучаю по тебе…»

Эмоции накрывают ее с головой: удивление, шок, радость, эйфория, неверие в происходящее, ступор, злость… Да, именно злость и негодование — а раньше написать он не мог? Он что, только сегодня понял, что скучает? Она с остервенением печатает ответное сообщение:

«Пабло, почему так долго?»

«В смысле долго? Знаешь, ты могла и сама написать мне,

если считаешь, что я так припозднился…»

«Не могла, ведь именно мужчина должен проявлять инициативу :)
я тоже скучаю по тебе… Твой номер телефона не изменился?»

— написала она и открыла сайт своего университета в браузере смартфона, чтобы найти информацию о переводе в другое учебное учреждение. Какое именно? Университет UBA в Буэнос-Айресе, конечно, ведь они и так потеряли столько времени попусту. Хватит с нее этой «пьянящей свободы».

Просматривая ближайшие авиарейсы в столицу Аргентины, Марисса вдруг поняла, что очень проголодалась. Идти в кафе не хотелось, а из-за накатившей ностальгии ей жутко захотелось своего фирменного сэндвича с сыром и курицей, который она часто готовила для Пабло. «Надеюсь, в холодильнике еще осталась сладкая горчица», — подумала она. Если нанести на подрумяненные тосты очень тонкий, почти невидимый слой этой массы, вкус любого сэндвича заиграет новыми красками. Именно этот таинственный ингредиент ее Паблито никак не мог разгадать. Он бы обязательно рассмеялся, узнав, что у «щепотки любви» такой прозаичный состав, но Бустаманте это знать совсем необязательно.

__________________________