Archive of Our Own ^beta

В клубе было жарко, душно, шумно, пьяно и накуренно. Не считая последнего - не то, что ему нравилось в последние… Пару лет? Пару месяцев? Дамиано задумался. Когда-то он любил это все - шум вечеринок, толпу людей, близких и не очень, смесь запахов и жмущиеся к спине, плечам, груди, чужие тела. И алкоголь. И громкую музыку. И танцы под совершенно ебанутый тречок. 

Он, блядь, любил все это. И любил бы до сих пор, если бы не чужие, теперь уже совершенно точно кажущиеся навязанными кем-то еще - кое-кем конкретным “ещё” - вкусы и интересы. Впрочем, тот самый кое-кто вполне любил то же самое. И музыку, и запах сигарет в клубе, и сами клубы. Но слишком любил алкоголь, и слишком же не умел его употреблять, чтобы можно было долго терпеть. 

К черту.

Нет, серьезно, к черту, он свободен, в кои-то веки полностью и навсегда, несмотря на уверенность Джо в том, что он ещё приползет к ней на коленях и будет умолять взять его обратно. Нет. Нет-нет, ни за что, больше ни ногой в это болото всратой пассивной агрессии и жизни с матерью-настоятельницей церковно-приходской. Он свободен, счастлив, разъебал к чертям собачьим шкаф в квартире кузена, за что обязательно ему возместит, но больше никогда не вернется туда. 

И вообще, Вик хороша как диджей. Она во многих смыслах хороша, особенно как подруга, собутыльница, психиатр и мастер раздачи пиздюлей за всю творимую хуйню, но конкретно сегодня она хороша как диджей, и Дамиано это чертовски нравилось. 

Ему, блядь, нравилось чувствовать себя тем Икаром, который вовремя сообразил, что солнце опасно для его рокерских крыльев. Ещё бы косячка сейчас, и…

- Ита-ан! - заорал он, завидев в углу зала знакомую фигуру. 

Разумеется, тот его не слышал в грохоте бита, и даже не видел - залипал в свой телефон, наверняка переписываясь с миллиардом тех дружков и подружек с неизменной ебанцой в анамнезе. 

Разумеется, подобный расклад Дамиано совсем не устраивал. 

- Кто-то вспомнил, что он не старый дед и решил посетить это гнездо разврата?

- Ну-у, это не я строил из себя моногамного семьянина последние пару лет, - мигом отозвался Итан, тут же запихнув телефон в карман брюк и мелко, но искренне  улыбнувшись. - Ты как? 

- Охуенно! Нет, серьезно охуенно, бля! - Дамиано привалился спиной к стене вплотную к Итану, касаясь его плеча своим, и счастливо прикрыл глаза.

Электронные басы дрожали в костях, свет мигал за закрытыми веками, на языке был привкус какого-то сладковатого, не первого уже за эту ночь, коктейля. Энергия искрила по всему телу, и даже стоя в тёмном уголке с Итаном, Дамиано в такт битам продолжал дёргать ногой и покачиваться всем телом.

- Я рад, - прошелестел Итан совсем близко, обжигая ухо выдохом. 

Дамиано улыбнулся, не открывая глаз - их тихий шаман всегда умудрялся говорить не повышая тона, но при этом голос его прорезался через любой шум.  Будто прямо в голову тебе говорил, мурчал точнее этим своим картавым тоном гипнотизера. И ведь долго мог мурчать без передышки - Дамиано бы соврал, сказав, что ему не нравится, когда Итан начинал соловьём разливаться по поводу и без. А уж когда эти километры ласковых слов выливались на самого Дамиано в лютой какой-то поддержке, то и вообще говорить было не о чём. Этот дьявол умел говорить так, что вытягивал Дамиано из самых дерьмовых моментов, возвращая веру в себя из раза в раз, даже когда казалось, что всё было потеряно.

Именно из-за него, его веры в него, его упрямства и семи часов в одной машине по трассе Рим-Милан, на протяжении которых Итан почти не затыкался, Дамиано сейчас стоял здесь, с непривычным тёплым чувством свободы за рёбрами, и даже не пытался проверить Инстаграмм на предмет сотни и одного обиженного, едкого сообщения. Плевать, пусть пишет что хочет, пусть ругается, сколько хочет - у него сегодня праздник, его праздник, на котором он собирается всласть оторваться.

До уха донёсся щелчок зажигалки, почти тут же запахло табаком, и Дамиано лениво приоткрыл один глаз, скосив его на Итана. В красивого всё же мужика вырос их нескладный подросток в сандалиях и с усами, аж гордость брала. Причём непонятно, когда успел - вот вроде буквально вчера был ниже, с пушащимися волосами и оленьими упрямым взглядом, а вот уже стоит совсем рядом, на пару сантиметров выше, весь точёный, подтянутый, лениво оглаживающий беснующуюся толпу взглядом. Дамиано бы никогда не подумал, что из них двоих именно от взгляда Итана все, независимо от пола, будут укладываться штабелями, однако сам последний год был тому свидетелем. И уже даже почти не завидовал - ну, может, самую малость, если быть совсем честным. 

Но в то же время, было бы странно, если б не падали, учитывая сколько сил и времени Итан сам в себя вкладывал - вот его упорству и умению держать себя в руках Дамиано завидовал вообще не скрываясь. Как бы Итан не пиздел про “только барабаны” с милой улыбочкой, Дамиано-то знал, сколько он впахивал в зале ради такого тела, что завидовали и хотели вообще все. А грива, грива! Стоило Итану махнуть своей гордостью - и всё живое в радиусе нескольких метров забывало, как дышать. Кстати о гриве - в мигающих огнях клуба Дамиано вдруг оглядел неожиданное и приятное: косичек не было!

Ну то есть, они были конечно классные, не подумайте, Дамиано ничего против косичек как таковых не имел - но он просто обожал зарыться рукой в блестящие волосы, проходя мимо, или поиграться с прядями, пока Итан в очередной раз залипал в своём телефоне. Ему нравилось их шелковистость меж пальцев, блеск воронова крыла. Но больше всего ему нравилось чувство вседозволенности. Что он мог вот так вот нагло влезть рукой в любой момент, взъерошить всё и получить в ответ лишь раздражённое фырканье.

А потом Итан заплел косички. За них, конечно, тоже можно было подёргать, что Дамиано тут же и сделал, но это было не то. И ладно бы Итан заплетал их только для выхода на сцену, так нет же, этот упрямец с ними разве что не спал! Дамиано на него через неделю саботажа почти обиделся, но потом великодушно передумал, и, пару раз отвесив подколы про обет, забил. 

А теперь вот, увидев низкий пучок расплетённых волос, заулыбался во все тридцать два.

- Да неужто ты расплёлся! - Дамиано без зазрения совести тут же полез рукой к чужим волосам, безошибочно находя резинку. - В честь чего такая радость?

Итан усмехнулся, но даже не попробовал помешать наглой руке, что шарила над шеей, наоборот, чуть наклонил голову, давая больший доступ. Резинка с волос перетекла на запястье, и Дамиано с наслаждением зарылся в прохладные шелковистые пряди, закусив от радости губу, как ребёнок на Рождество. 

- В честь того же, от чего ты наконец-то выглядишь на свои двадцать четыре и наслаждаешься жизнью, - Итан головы не поворачивал, только скосил внимательный тёмный взгляд, в котором отражались разноцветные неоновые огни.

Дамиано, уже успевший полностью влезть в его личное пространство и прижимавшийся грудью к плечу, на секунду завис, непонимающе уставившись на Итана, даже волосы тискать перестал.

- Ты чего, серьезно что ли их из-за этого не расплетал? - заторможенный от алкоголя мозг полученную информацию обрабатывал медленно, и Дамиано, хмурясь, непонимающе моргал на Итана.

Тот отвечать, видимо, считал лишним - передернул плечами, отвёл взгляд, и полез за наполовину полным стаканом у Дамиано в руке, зажав сигарету в уголке губ. Дамиано напиток забрать позволил без вопросов - у них четверых всё давно было общее, от одежды до бактерий, а уж с Итаном они вообще всё делили пополам так часто, что Дамиано уже не всегда помнил, что изначально принадлежало ему, а что - Итану. Сам он потянулся, вытащил сигарету из уголка чужих губ прежде, чем сам Итан успел сделать это, и затянулся. Это был, конечно, не косячок, но тоже неплохо - особенно учитывая, каким взглядом Итан проводил его руку, и как облизнулся, ровно там, где Дамиано случайно коснулся его губ пальцами. Ничего, правда, не сказал, сощурившись, пригубил коктейля и тут же сморщился. 

Дамиано весело фыркнул, но напиток забрать даже не попробовал - Итан почти всегда морщился на его вкус в алкоголе, но упорно выхлёбывал полстакана, прежде чем отдать обратно. Точно так же, как Дамиано не любил его сигареты, но всё равно перестреливал полпачки. Просто потому, что мог и хотел. Почему Итан упорно цедил его коктейли, Дамиано даже не пробовал спрашивать - тараканы в этой красивой голове были порой слишком сложными даже для его поэтической души. 

Закончив мучить его волосы - честное слово, всю жизнь бы из рук не выпускал - Дамиано с довольным вздохом оплёл рукой итановы плечи и бессовестно повис на нём всем весом, даже голову уложил. Итан, ни секунды не сомневаясь, приобнял его в ответ, обхватил за рёбра, мазнув по спине горячей ладонью, и даже не покачнулся почти от его веса. Он был тёплый, вкусно пахнущий, только волосы слегка щекотали ухо. А ещё сигарета уже заканчивалась, и Дамиано хотел было воткнуть её туда же, откуда взял - но Итан почему-то перехватил его руку на полпути и сам забрал сигарету. Ладонь у него была большая, тёплая и шершавая, и если пьяный мозг Дамиано не ловил глюки, то Итан его даже по запястью погладил, ласково так, мягко, словно соблазнить пытался. Дамиано опять на него удивлённо уставился, приподняв бровь, но ничего не сказал  - в руку впихнули стакан, где алкоголя колыхалось только на донышке, и он решил не забивать себе голову слишком сложными мыслями. 

Пусть вечер сам приведёт его куда-нибудь, а он просто будет плыть в этом ласковом течении. Главное - телефон в руки не брать.

- Мартина-а! - счастливо заорал он, резво подняв голову с крепкого плеча, когда приметила, что подруга Виктории, их общая много лет подруга, наконец отлипла от диджейского пульта и сейчас в довольным видом раскуривала тот самый желанный косячок. 

Она, разумеется, не слышала - в клубе было слишком шумно, слишком людно, да и музыка ей сейчас явно была нужна больше, чем его компания. И ему бы отстать, не мешать развлекаться, замереть тут, в коконе чужого запаха и тепла, но желание вдохнуть сладкий дым, попуститься совсем - Мадонна, он ведь всю эту неделю даже сигареты курил через раз, счастью и свободе своей не веря! - вдруг оказалось сильнее. 

- Я щас, - тронув Итана за плечо, сообщил ему Дамиано. Не был обязан, но захотел, все равно ведь вернется, а тому хватит ума свалить, точно в темноте раствориться. Он частенько так делал, особенно в последнее время. - Верну Марти на путь ЗОЖ и тут же снова твой.

Итан на это усмехнулся, рассмеялся почти и вдруг подтолкнул между лопаток. 

- Иди танцевать, Дамиа, - услышал Дамиано его мягкий голос. - Добби теперь свободен.

Подколка сперва прошла как-то вскользь опьяненного алкоголем и битами разума, а когда же все-таки закрепилась, заодно воскресив в памяти, откуда та родом - сестра Вик обожала Гарри Поттера и даже, кажется, развлекалась фанфиками, - заставила возмущенно фыркнуть, закатив глаза. Ну нет, ну все не настолько плохо с ним было! Или настолько? Впрочем, даже если и да, это не значило, что кое-кому позволено троллить его всю оставшуюся вечность!

- Вот ведь гаденыш, - Дамиано мстительно ущипнул его за задницу. Но подумав, согласился - и впрямь ведь, свободен, имеет право. Курить травку, тусить в сомнительных местах (пусть даже они - насквозь знакомый бар друзей), а там, кто знает, может и другого рода развлечения придумаются. Можно, например, утащить всю компанию на ночные аттракционы, кататься там на машинках. Или забуриться к Вик и совершенно по-свински нажраться, а с утра с чистой совестью осквернять ее ванную посталькогольной тошнотой и утренней дрочкой. - А ты не смоешься? 

- Учусь у лучших, - отозвался тот с так и замершей на губах улыбочкой. - Нет. Я буду здесь.

- Смотри у меня! У меня на тебя планы. 

Итан на это закатил глаза и подпихнул между лопатками сильнее. 

Толпа втянула Дамиано в свои сети, точно сотни пауков изловили глупую муху, пообещав ей комфорт и мягкую постель. Против он не был - поддался движу, ритму, эмоциям. Танцуя, добрался все-таки до Мартины и без всяких слов и разговоров вытянул косячок из её пальцев. 

- Эй! - возмущенно, но как-то радостно отозвалась она - судя по обугленному краю, она успела затянуться пару раз, а значит по ее венам уже растекалась та самая, известная самому Дамиано эйфория, которой он сам так жаждал сейчас. 

- С тебя трава, с меня танцули, детка! 

- Трава стоила мне сорок евро, а за танцы с тобой мне никто не доплатит, - поддела было она, но Дамиано оказался быстрее - поставив стакан с недопитым коктейлем на столик, увлек ее за собой в толпу, прекрасно зная, что Мартина совсем не против, просто на нее слишком дурно влияет по жизни Вик. 

Толпа вокруг бесновалась, его постоянно кто-нибудь да касался: спиной, рукой, задевал прядью волос. Пару месяцев назад это его бы взбесило, и он, взъерошенный и злой, пулей вылетел из клуба, или хотя бы забился в угол подальше и потемнее. Сейчас же было просто хорошо, в крови разливался алкоголь, делая тело лёгким, а голову приятно пустой. Проснулось вдруг даже давно забытое желание покрасоваться, не то перед Мартиной, не то перед всем клубом, чтобы на него смотрели, чтобы им восхищались. Он, зажав косяк меж губ, крутанулся на месте, в попытке выполнить что-нибудь крутое - но в итоге на пьяную голову в самом конце запнулся о собственную ногу и неловко замахал руками, в попытках удержать и так шаткое равновесие. Мартина смешливо фыркнула, но обидно почему-то всё равно не стало. Может, от того, что смотрела она на него всё равно ласково, примерно как Томми на свои гитары, или Итан на барабаны, а порой даже и на самого Дамиано. На него сегодня вообще все так смотрели - будто вместе с ним радовалось пол-Италии, честное слово. Это было приятно, купаться в этом мягком тепле взглядов.

Продолжая радостно ухмыляться, Дамиано, пританцовывая, подобрался к Мартине почти вплотную, так что даже через запах травы чувствовал её собственный, слегка сладковатый аромат. Встать так близко было ошибкой - та, не секунды не медля, выдернула у него из губ косяк и, хитро сощурившись на его возмущенное пыхтение, затянулась. Глаза у неё были пьяные, развесёлые, такие же наверное, как у самого Дамиано, щёки чуть порозовели от стоящей в клубе духоты, и Дамиано вдруг поймал себя на мысли, что рассматривает её. Она прочно крутилась в их кругах с незапамятных времён в качестве закадычного друга, и Дамиано настолько к ней привык, что как на девушку даже не думал смотреть. Ладно, он вообще ни на кого в таком плане в последние годы не смотрел, если быть точным.

От неприятных мыслей отвлекли коснувшиеся губ пальцы. Дамиано удивлённо моргнул, но рот приоткрыл, покорно обхватив губами косяк и затянулся вновь, позволяя дыму окутать голову. Пьяные мысли заколыхались нестройными рядами, лениво переползая из одного угла головы в другой.

- Ну и где твои обещанные танцули, м? - Мартина вдруг оказалась совсем близко, обдав своим теплом, шепнул почти в самые губы, и Дамиано с удивлением почувствовал её руки на плечах.

Мартина была его самую малость выше, но это не вызвало столько сложностей, сколько внезапный факт, что Дамиано тупо не помнил, когда он вот так с кем-то танцевал, чтобы руки на плечах, чтобы в опасной и манящей близости друг от друга. На секунду он нервно уставился на неё, но потом она двинулась плавным движением под сменившуюся мелодию - и собственное тело вдруг последовало. Дамиано хищно, радостно ухмыльнулся, нагло вперившись взглядом - он всё ещё умел это, помнил, тело знало лучше его самого, что и как делать. Нужно было просто выключить мозг и отдаться ритму - и у Дамиано вдруг легко, как по щелчку, получилось. 

Дальше всё было как в тумане, мягком и плотном. Это даже танцем назвать было сложно, они просто то покачивались, то топтались на месте в такт битам, но это всё равно было до одури хорошо. Что-то внутри Дамиано, давно позабытое, ликовало и сыто урчало от тепла чужого тела рядом. Пьянящая дурь косячка клубилась под рёбрами, делая его смелым, почти бесстрашным, свободным и голодным до жизни. Всё чаще, сам того не замечая он засматривался на губы Мартины, особенно когда та обхватывала ими сигарету. В животе даже непривычно, совсем немного, но потеплело - даже не столько от этого, сколько от того, как сама Мартина на него смотрела: как на интересного ей парня. 

Может, пьяный мозг Дамиано дорисовал то, что хотелось видеть, но эти взгляды будоражили пьяную кровь. Он и забыл, как это приятно и сладко, когда на тебя смотрят с желанием. Нет, конечно, фанаты на концертах извечно хотели разорвать его на клочки, но вот так, в жизни, это было уже давно позабытое чувство. Дамиано от этих взглядов чувствовал себя огромным, сильным, молодым и красивым, и хищно, довольно скалился в ответ. Что-то скреблось на подкорке мозга, какая-то застарелая тревога - но Дамиано отмахнулся от неё, почувствовав тёплую руку у себя на шее. Пальцы приятно задели стриженный затылок, и Дамиано довольно заурчал, прикрыв глаза. Мартина усмехнулась, теплом обдало губы - и Дамиано вдруг понял, что стоит ему чуть податься вперёд, и они поцелуются. 

Мысль не вызывала ни страха, ни удивления - наоборот, внутри стрельнуло желанием, губы запекло, тихий голосок внутри уговаривал попробовать. В конце концов, он теперь мог целоваться и даже трахаться с кем, где и как угодно, он был свободным человеком в век свободных нравов! А Мартина была близким другом - наутро они без каких либо обязательств и упрёков разбегутся и, возможно, даже и не вспомнят об этой ночи. Про кучу народа в клубе Дамиано уже даже не думал - рука сама собой потянулась к чужой талии, глаза приклеились к розоватым губами, растянувшимся почему-то в улыбке. 

Прежде, чем Дамиано до конца решился, Мартина вдруг затянулась уже почти докуренным косяком - и, наклонившись, выдохнула сладковатый дым ему прямо в приоткрытые губы. Дамиано среагировал тут же, закрыв глаза, прижался в ответ, чувствуя, как дым мягко заполнил рот, потянулся струйками вверх, щекоча лицо. Мартина никуда не делась, не отдёрнулась, не усмехнулась даже - наоборот, настойчивее погладила по шее, поцеловала в ответ. Дамиано довольно зарычал, прижался сильнее, смял мягкие губы. Мартина была податливой, позволяла ему всё, что хотелось - и у Дамиано быстро и жадно разгорался кровь. Чувство было такое, словно он, ещё мелкий школьник, впервые зажал девчонку в тёмному углу танцпола - только без нервоза и взмокшей от страха облажаться шеи. Дамиано погладил её по мягкому изгибу талии, чувствуя горячую кожу под прохладной рубашкой, отлепился от её губ, облизнулся довольно. Глаза открывать не хотелось - за веками плясали какие-то цветные кружочки, и было так хорошо, тепло, почти жарко, сладко - от поцелуя внизу живота даже заискрило. Как много он упустил за последние годы, Мадонна.

Дамиано прижался горячим лбом к Мартине, в странном, но ласковом жесте потерся носом, чувствуя, как они дышат одним воздухом, втягивая голодно её запах. Мартина погладила его меж лопаток, ласково, рука её, мягкая и теплая, чувствовалась хоть и незнакомо, но приятно, и Дамиано вновь приник в голодном поцелуе, в этот раз куда настойчивее. Рука полезла под рубашку, пальцы прошлись по мягкой коже, смяли плавный изгиб в пальцах. Чувствовалось непривычно - так нагло, словно своё, Дамиано в последнее время тискал только Итана, а тот был твёрдый, как каменный истукан. Мысль об Итане и твёрдости его мышц вплелась в поцелуй как-то неожиданно, сама собой, но угнездилась прочно, заставив поперхнуться дыханием. Его язык уже хозяйничал у Мартины во рту, она сама обнимала его за шею, а пьяный мозг вдруг решил вспомнить про Итана. Неожиданно подумалось, что рост у него был почти такой же, только волосы, что щекотали лицо, были бы куда шелковистее, да и целовался Итан настойчивее, твёрже. Дурные образы заскакали под закрытыми веками, настоящее мешалось с воспоминаниями о нескольких проведённых вместе ночах и тьме подсобок после концерта, и Дамиано уже не понимал, чьё шумное дыхание слышал - своё, мартинино, или воображаемое итаново.

От всей этой жаркой карусели в штанах стремительно переставало хватать места, кровь в венах разгоралась, в груди дым превратился в пламя. Дамиано целовал уже не мягко, не на пробу - он целовался со вкусом, с жаром и жадностью, одной рукой поглаживая живот и бок, а другой совсем уж нагло сжимал задницу Мартины. Та против не была - сама целовала его в ответ с таким же жаром, прижималась в ответ, крепко держа за затылок одной рукой. Дамиано уже совсем не помнил где он, с кем он - набат горячей крови заглушал биты музыки, он чувствовал грудь Мартины прижатую к своей, жар её тела, то, какие горячие и влажные у неё губы, трогать её было одно удовольствие. Хотелось только продолжать, чтобы его трогали в ответ, прижать её к стене, вклиниться между офигенных, длинных ног… Или может даже уронить на кровать, нависнуть сверху, найти каждое чувствительное место, узнать, какие ещё звуки кроме шумного дыхания она может издавать. От одной только мысли о том, как жарко и влажно - он надеялся, что его старания были не напрасны - у неё было между ног,  как приятно было бы погрузится в её лоно членом, Дамиано рычаще застонал.

Мартина вдруг тихо застонала в ответ,  и всё внутри отозвалось на этот звук радостными горячими искрами. Её вторая рука взметнулась на плечо, но Дамиано перехватил на пол пути, вцепился в запястье, погладил пальцами но нежной коже, и потянул вниз, к вздыбленной ширинке собственных штанов. Мартина даже от поцелуя оторвалась, выдохнула не то удивлённо, не то с какой-то усмешкой? радостью? Дамиано было плевать, он намекающе толкнулся в руку и уставился на неё поплывшим взглядом, жадно хватая воздух. Тело пело и ликовало, требовало немедленного продолжения, пока пьяный, расползшийся счастливой жижей мозг пытался отчаянно сообразить, как бы им перейти в положение погоризонтальнее. 

Мартина погладила его по щеке, что-то горячим шёптом выдохнула на ухо, ногтями пройдясь по затылку, но через шум крови Дамиано ни черта не услышал, вскинул голову, открыл рот, чтобы переспросить - и поперхнулся воздухом, когда к спине прижалось горячее, гибкое и твёрдое тело. Ему бы дернуться, глянуть на того, кто так нагло вторгся в его личное пространство, да только нужды совсем не было - узнать Итана он мог даже одной клеточкой своего тела, не то что целой лопаткой, упершейся в чужую сильную грудь. Бедра, чуть ниже кармана джинс, коснулись знакомые пальцы, но быстро исчезли, чтобы сжаться на бицепсе. Вторая широкая ладонь легла на другое плечо, а ухо опалило теплым дыханием. Дамиано мигом ощутил себя, точно за стеной старой надежней крепости, скрывающей от чужих глаз, ветров, невзгод. Щекочущее чувство в затылке исчезло, заставило расслабиться, откинуться на него и прикрыть глаза. 

- Ты не смылся, - довольно выдохнул он. 

- Не стоит делать это здесь, - услышал он тихий - вряд ли это так, учитывая как громко гремит музыка, - голос. Ответом на его слова это вообще ни разу не было, но было всё равно.

- Не понимаю, о чем ты, - мигом отозвался Дамиано.

Мартина, чью руку он так и не отпустил, отстранилась, сделал шаг назад, но он ей не дал, привлек обратно. Получилось слишком резко, пожалуй, потому что она впечаталась в него, возмущенно фыркнула, специально наступила ему на ногу, приводя в подобие чувства. Куда там - в крови сейчас бурлила смесь эйфории, удовольствия, Дамиано дышал и не мог надышаться её запахом, и всё ещё хотел её руки на себе, на своём члене. А ещё хотел, чтобы чертов Итан танцевал с ним тоже, не просто держал так, хотел почувствовать его в движении за собой, чтобы тоже радовался, чтобы в нем искрилось. Он повел бедрами, потерся о него, откинул голову на плечо. 

- Дамиа, - на него осуждающе уставилась темнота.

- Не нуди. Давай, потанцуй с нами, - Дамиано снова повел бедрами, а потом чуть развернулся, чтобы глянуть на него - такого красивого, с этими его текучими волосами, точно черная вода. Запоздало вспомнил, что резинка так и осталась у него, поднял руку. - Надо? 

Итан мотнул головой, и наконец-то, наконец-то, Господи, двинулся в ответ, чуть наклонился вперед, вжимаясь еще сильнее. Убрал руку с плеча, дотянулся до Мартины, легонько тронул её за предплечье.

- Всё в порядке, - почему это не звучало, как вопрос, Дамиано не понял, но решил не заостряться. С интонациями у Итана частенько были проблемы, он мог часами мурчать на одном тоне одному ему интересную хрень, вводя в настоящий транс. Ни разу при этом не сбившись и не ввернув скабрезное словечко. Будто и впрямь всякий раз наизусть заучивал свои статьи из Википедии, ну или где он там еще забивал себе голову разной информацией.

- Ты был прав, он хорошо целуется, - вдруг усмехнулась она в ответ. 

Ухом и шеей Дамиано почувствовал чужую улыбку, кое-как, но всё же обработал информацию, после чего, наконец, вскинулся возмущенно: 

- Ты рассказывал, как я целуюсь?! 

- Да. 

Щекочущее чувство вернулось, на этот раз под ребра, спустилось ниже, в живот, побуждая, внезапно возбуждая снова. Дамиано развернулся в его руках, сверкнул глазами.

- А показывал? 

- Да, - спустя небольшую паузу отозвался Итан, попытался отстраниться снова, но Дамиано не позволил, удержал, крепко вцепившись в твердый бок. 

- Я бы посмотрел, - сам от себя не ожидая, выдал Дамиано. 

Итан, не моргая, оценивающе уставился на него. Что-то колыхалось в черноте чужого взгляда, и Дамиано упрямо смотрел в ответ, пока Итан что-то для себя не решил, кивнул еле заметно, переводя взгляд на Мартину, вопрошающе подняв бровь. Та в ответ пожала плечами, кивнула, соглашаясь на что-то, неясное пока Дамиано. На секунду что-то внутри возмущенно дёрнулось - он чувствовал себя котёнком, за которого всё решали, не спрашивая его, но потом Итан вернул всё своё внимание ему, и всё возмущение тут же улеглось.

- Я покажу, - Итан погладил его по плечу с нажимом, склонился совсем близко - Но не здесь, Дами.

- Почему нет? - упрямится было неотъемлемой частью его природы, и Дамиано хитро сощурился: - И если не здесь, то где? У меня, сам помнишь, толком ещё не обжито, чтобы звать гостей, а к Вик…

- Поедем ко мне, - Итан прервал его бормотание так резко, что Дамиано клацнул зубами. Это было даже не предложение, а констатация факта.

- К тебе? В смысле, к твоим сёстрам и маме? - Дамиано аж брови от удивления приподнял. Итан мало кого водил к себе домой, даже сам Дамиано мог по пальцам пересчитать разы, когда был в его родовой “крепости”, а тут такая щедрость.

- У меня никого нет. Все уехали в Колли ещё пару дней назад. - Итан смотрел так, что Дамиано отголоском понимал - всё уже решено, а их разговор был не более чем данью вежливости. - Тем более, здесь же совсем недалеко.

Дамиано против не был, совсем нет. Квартира у Итана была отличной, огромной, в прекрасном месте, и Дамиано бы и сам там с радостью остался жить. На самом деле, это приглашение радовало до желания победно скалиться - все те разы, что он оставался у Итана “всего на одну ночь” в итоге превращались в пару прекрасно проведённых дней, где единственной проблемой было не раскидывать собственные вещи, чтобы Итан не бурчал. 

- Мальчики, а меня спросить вы случайно не забыли? - Мартина, что всё стояла за спиной, спросила не то что с наездом, скорее с усмешкой. 

Прежде чем Дамиано успел сам вклиниться в разговор - в конце концов, это именно он изначально позвал её танцевать и только что жадно целовал - прежде чем успел даже до конца развернуться, Итан перегнулся через него к Мартине, зажав между ними. Дамиано краем глаза заметил его огромную лапищу на женском плече, его губы у самого уха, как Итан что-то хрипло, как змей искуситель, зашептал - но не мог разобрать слов. Спереди к нему вплотную прижималась пышущая жаром твёрдость итановых мышц, его рука всё ещё крепко сжимала бицепс, а сзади была тёплая мягкость Мартины, сама она не упустила возможности его тронуть за бок, и пьяный мозг от такого напора заискрил, как неисправная проводка, и окончательно приказал долго жить.

Поэтому, когда его настойчиво потянули за руку к выходу, Дамиано даже не вякнул - слепо последовал, вцепившись в ответ, успел только секундно глотнуть прохладного ночного воздуха, и вот уже заваливался на кожаное сиденье машины. Навострился было вперед, по привычке, но Итан многозначительно захлопнул дверь прямо у него перед носом и кивнул назад. Хотелось поспорить, возмутиться, но тут к боку снова прижалась теплая, в расстегнутой уже до половины розовой рубашке, Мартина, и все мысли вылетели из головы. 

- Ты пожалеешь, - только и смог бросить в ответ Дамиано, дернув бровями, на что Итан заржал. 

Машина у Торкио была новая, просторная, модная. Дамиано сейчас, хоть убей, не вспомнил бы марку, но внутри ему нравилось. Тут пахло Итаном, кожей, сигаретами, совсем немного - пластиком, чем-то древесным. В запах, а затем и тихий звук магнитолы, наигрывающей очередную классику, Дамиано словно провалился, утонул, чтобы выплыть уже благодаря чужим губам на своей шее, а потом и собственным - на шее Мартины. На каждый поцелуй она отвечала вздохом, прикосновением пальцев к затылку, сжатием ладони на плече. Дамиано вело, совершенно безбожно, он хотел больше, горячее, сильнее, а потому охотно продолжал, лез под рубашку, под кромку шорт на бедре, губами - под ухо, и даже внимания не обратил, когда они успели доехать.

- Может, уйдем уже с парковки? - услышал он голос Итана, врезавшийся в него, точно волна в лодку. 

- Чем тебе не нравится секс в машине? - кое-как оторвавшись, обернулся к нему Дамиано. Столкнулся с смеющимся взглядом в зеркале заднего вида.

- Ценой на химчистку и камерами. Идем. 

Выползать пришлось, хотя бы потому, что Мартина была в состоянии ума более здравом, чем он - игриво шлепнула по рукам, замершим на её груди, дернула ручку, открывая дверь, ерзнула по сиденью, чтобы выбраться на сыроватый воздух подземной парковки. Дамиано вывалился за ней следом, полной грудью потянув прохладный воздух, даже провёл по бритой голове с нажимом, в попытках привести себя хоть в какое-то подобие сознания. Тщетная была попытка - стоило сзади пиликнуть сигнализации, а меж лопаток лечь тяжёлой ладони, Дамиано опять потонул в состоянии мягкой расслабленности. Только и смог, что вцепиться пальцами Мартине в запястье, чтобы не потерять её ни в коем случае, ухватился как за своё. Итана держать не нужно было - тот сам его пьяного чуть ли не за шкирку держал, как котёнка. Ладно, на самом деле, тепло его ладони меж лопаток, почти у самой шеи, так, что пальцы касались голой кожи, чувствовалось успокаивающе, будто тот с ним через прикосновение делился своей уверенностью.

В дверях подъехавшего лифта Дамиано чуть не навернулся, и Итан взял его под локоть, с фырчанием прислонив к прохладной стеночке. Дамиано расплылся в блаженной улыбке и сильнее распластался по холодному боку пылающим телом и даже попробовал  прикрыть глаза, тут же, правда, об этом пожалев - мир закрутился невесёлой каруселью. Глаза он распахнул и скосил взгляд на Мартину, что привалилась к стене совсем близко, касаясь плечом плеча. Довольно оскалившись, он мгновенно потянулся к ней загребущими руками, но не успел даже коснуться рубашки пальцами - лапища Итана тисками сомкнулась на локте, не пуская. 

Дамиано, тут же яростно клацнув зубами, обернулся к нему, непонимающе уставившись.

- Не рычи, - Итан смотрел на него всё с той же мягкой улыбкой в уголках губ, но хватка его была крепкой. - Мы уже приехали, а если бы дал тебе волю, боюсь, не смог уже оторвать.

Прежде чем Дамиано успел придумать ответную шпильку, лифт и правда звякнул, и они вывалились из него. Дамиано изо всех держался, пока Итан шебуршал ключами, чувствуя огонь неудовлетворения внутри, но как только его и Мартину впустили внутрь, накинулся на неё с поцелуями вновь, да так резко, что они чуть не сшибли какую-то мебель у Итана в коридоре.

Тот что-то недовольно фыркнул за спиной, но Дамиано его не слушал - от собственной нетерпеливости он промахнулся мимо мягких губ, и теперь выцеловывал так удобно обнаженную длинную шею, вжимая Мартину в стену. Рубашку он честно пытался расстегнуть, но в итоге пару пуговиц под конец всё равно просто оторвал, в жадном желании по нормальному добраться до кожи. Тут же обхватил всё доступное рукам, голодно шаря ладонями, чувствуя, как утихшая было немного кровь опять закипала лавой. Ещё и Мартина провела по плечам ногтями, пустив искры по позвоночнику, и он, не сдержавшись, укусил её чуть выше ключицы, вырвав сладкий вскрик не то от неожиданности, не то от лёгкой боли. 

- Может всё-таки в спальню, голубки? - сзади прошелестели насмешливо, погладив чуть выше поясницы, - И не ешь нашу гостью, Дами.

- Нашу? - Дамиано удивлённо облизнулся. Не то что он об этом не думал… Ладно, он вообще ни о чём, кроме того, как ему жарко, пьяно, легко и хорошо было последний час не думал.

- Ну, я же обещал тебе показать, - Итан наклонил голову с лукавой ухмылкой, стрельнул взглядом в Мартину, и у Дамиано внутри всё аж скрутило от желания посмотреть.

Наверное поэтому, когда Итан намекающе, мягко - так мягко, что стоило бы издать хоть один протестующий звук, он бы отступил - оттеснил его от Мартины, Дамиано даже не сказал ничего, просто смотрел во все глаза, чувствуя, как от жара собственного дыхания сохнет во рту. Мартина сама с удовольствием прижалась к подступившему Итану, как только что прижималась к Дамиано, закинула руки ему на плечи, довольно улыбаясь зацелованными губами. Итан же напоследок скосил на него взгляд, обдал горячей, жадной темнотой, такой, что у Дамиано вздох застрял в глотке - и сам наклонился поцеловать её.

Это было красиво. Даже больше, чем красиво, но красноречие, вместе с остатками здравомыслия, этой ночью уже помахали Дамиано ручкой, и сейчас он просто жадно пялился. Он на своём опыте знал, что Итан хорошо целовался (ну, может, не так хорошо, как он, конечно), да и то и дело долетали слухи о его похождениях, а уж с кудряшами обоих полов Итан явно делал что-то очень страшное, учитывая, как они после теряли разум. Но одно дело - знать, а другое - видеть. Итан с Мартиной были одного роста, и тот, весь чёрный, от лоснящихся волос до узких джинс, поджарый, стройный и гибкий, как змей, ярко контрастировал со светловолосой Мартиной. В полутьме коридора, которую разбавлял только слабый свет из прихожей, казалось, будто девушку целует какая-то ожившая и столь же опасная, сколь и привлекательная тень. Итан был куда нежнее и неторопливее самого Дамиано, аккуратно придерживал рукой её подбородок, пальцами поглаживая по нижней челюсти. Настоящий джентльмен, даже в открытую рубашку залез только половиной ладони - но в то же время от него фонило словно низкочастотной силой, от которой Мартину заметно размазывало по стенке. Итан даже язык в её рот ещё не засунул - Дамиано глаз не мог оторвать от того, как двигались их губы, порой размыкаясь с влажным звуком - а та уже вцепилась ему руками в плечи и тихо постанывала. 

Дамиано по себе знал этот гипноз - у самого извечно коленки подгибались, стоило Итану его как следует поцеловать. Тот вроде и не делал ничего особенного: почти лениво двигал губами, гладил лапищами во всему телу, иногда пропихивал колено меж ног - а уже через минуту таких поцелуев Дамиано с жадным рычанием сдирал с него одежду.

Сейчас, пусть даже и целовали не его, захотелось сделать примерно то же самое. А ещё вклиниться между, особенно когда он увидел, как Мартина погладила Итана сначала по плечу, потом по крепкой груди. Он взглядом заметался между ними, не зная, на чьём месте больше хочет быть - а потом Мартина абсолютно нагло зарылась в шелковую гриву, и у Дамиано внутри что-то разорвалось искристым огнём. Он тараном втиснулся между ними, оттесняя уже её от Итана, сам зарываясь в волосы, и притиснул его к себе с такой силой, что клацнули зубы. Тот недовольно сморщился - но уже через секунду сам напористо отвечал, вцепившись в плечи, чуть выше локтя. Дамиано задрожал от восторга - Итан был сильный, упругий, он в обратку целовал с напором, давил на него, и его можно было целовать жёстко, напористо, кусаче, до медного привкуса на языке. Можно было вжиматься в твёрдое тело и сжимать до хруста рёбер в своих руках. 

Он отпустил его гриву из цепкой хватки, погладил по шее, и Итан вдруг застонал в поцелуй - и Дамиано как под рёбра пнули. Он тут же перестал напирать, поцеловал мягче, лизнул горячие губы, залез второй рукой под узкую, как вторая кожа, майку, погладил по рёбрам, так что Итан дёрнулся от щекотки. На секунду Дамиано заставил себя оторваться, хотя всё тело было против, но вид того стоил - зацелованные губы с поплывшим контуром, румянец на скулах, чёрный, маслянистый и горячий взгляд. Внутри всё равно что-то горячей щекоткой копошилось, и Дамиано оценивающе пробежался по Итану глазами, по всему, что мог углядеть. Итан дышал глубоко и шумно, ключицы в вырезе футболки потемнели от прилившей крови, на шее билась жилка. Красивая была у Итана шея, длинная - и слишком чистая на придирчивый взгляд Дамиано, её бы отлично украсил засос или даже пара. А ещё он знал, что это было слабым местом этого змея-обольстителя - и он с хитрым оскалом кинулся вперёд, благо с разницей в росте целовать шею под челюстью было даже чуть удобнее.

Итан тут же рвано вздохнул и задрал голову, выдохнул хриплое “Дамиа”, от которого Дамиано заурчал, но от шеи не оторвался. Наоборот, прикусил горьковатую кожу, и, сжав бока жадными пальцами, попытался Итана притиснуть к себе - но куда там. Тот напружинился, не дался, и даже умудрился сделать шаг спиной вперёд. Дамиано клацнул зубами, фыркнул - но тёплые ладони всё ещё были на лопатках, давили, притягивали следом, и он, как зачарованный, шагнул следом, в новом месте приникая к шее.

Стоило ему подойти достаточно близко - Итан вновь отступил, и так снова и снова, словно у них был какой-то странный танец. В какой-то момент Дамиано, не выдержав поддразниваний и темпа вальса, просто сам напористо пошёл вперёд, почти толкая Итана, не переставая покусывать и целовать шею, будто пытался его сожрать. Периодически он отрывался, чтобы обернуться, убедиться, что Мартина всё ещё с ними, что идёт следом, ловил её одной рукой в свои объятия и припадал поцелуем к её губам или шее. После чего возвращал своё внимание Итану, чтобы жадно поцеловать  подбородок или горящую щёку, лизнуть под ухом - тот на каждое движения вздыхал на разные лады, и настойчивее гладил по торсу. А Дамиано хотелось, чтобы он в голос застонал, содрал с него опостылевшую майку, чтобы уже расслабился, как и он, забылся, и отдался желанию - ему ли не знать, как эта ледышка умела превращаться в адское пламя.

Из мыслей вырвал толчок - они со всего маха врезались в закрытую двеь. Удивительно, что это случилось только сейчас. От внезапного препятствия на пути их со всей дури столкнуло друг с другом, вмяло, Мартина влетела грудью в его спину, уцепилась ему в плечо, ткнулась губами в шею, - и Дамиано застонал от поскакавших по телу искр. В животе всё давно горело, подёргивалось, в паху было горячо и твёрдо - и сейчас ему в тазовую кость вжималась итанова топорщаящся ширинка. Чужой крепко стоящий член давно уже не вызывал у него нервной дрожи - наоборот, довольство патокой разлилось по телу, и он толкнулся вперёд, потерся всем собой. Итан захрипел, стукнушвись затылком о дверь, вжался в ответ, крепко зажмурившись, и хрипло дышащий Дамиано шало и голодно оскалился - вот так хорошо, вот так правильно, нечего изображать из себя каменного истукана, когда у самого ширинку ломит. Ногтями он продрал красные полосы по чётко очерченному пресу под майкой, укусил за ключицу - непонятно куда там торопился Итан, ему вот и около двери было зашибись.

А потом Итан обхватил его лицо лапищами, оторвал от своей истерзанной шеи - и поцеловал в губы, почти тут же, правда, врываясь языком в рот. Дамиано бы улыбнулся, если бы мог - Итан целовал его голодно, с такой же, как у него, жаждой, и его лапища крепко обхватывала весь затылок, короткие ногти дюже приятно проходились по коже. Он вдруг опять качнулся прочь, но прежде чем Дамиано успел от него отклеиться или вцепиться ногтями в бока, Итан сам неожиданно крепко стиснул его задницу в руке и утянул следом за собой, второй рукой потянулся ему за спину, видимо, хватаясь за Мартину и втаскивая её следом. Дамиано удивленно мяукнул прямо в поцелуй, прижался опять пахом к паху, попытался вернуть себе управление и даже почти преуспел. Но Итан вдруг одним движением крутанул их обоих, подставил подножку - и в мгновение ока Дамиано уже лежал на прохладной постели, широко раскинув руки и удивленно моргая в потолок. Мартина, упавшая рядом, засмеялась на это, ткнулась носом ему в плечо, и Дамиано тут же обнял её, прижал к себе. Дыхание вырвалось равными хрипами, в груди клокотало желание и восторг, прохладная темнота обволакивала со всех сторон.

- Ты просто слишком трезвый! - возмущённо заявил он потолку и клубящейся в уголках темноте.

Темнота в ответ гортанно и весело загыгкала.

- Просто у меня опыта побольше.

Подколка была произнесена ласковым тоном - но это вовсе не значило, что гордость не была задета. Дамиано, возмущенно пыхтя, вскинулся на локти, с острым желанием этого приколиста пнуть, да побольнее, но поперхнулся собственным возмущением.  Итан уже успел стянуть несчастную майку, и теперь держался за  ремень джинс. Дамиано голодно облизнулся: смотреть на Итана было одно удовольствие. За прошедшие месяцы он словно бы ещё подкачался, и был идеальным смешением гибкости и силы: крепкие плечи,  перевитые мышцами руки, длинный торс, к талии сходящийся треугольником, пресс, которому завидовало пол-Европы, стройные ноги. Ещё большим удовольствием было всё это трогать, и от желания у Дамиано заломило руки. У Итана на это были другие планы - не давшись, он мягко перетек к изножью кровати, заставив разочарованно выдохнуть, принялся раздеваться вдалеке от его рук. 

Обидевшись - что за вероломство, он, может, сам хотел! - Дамиано фыркнул, вернул внимание горячей, мягкой, плавкой, точно воск, Мартине. Ну то есть, меньше хотеть он её совсем не стал, просто это было уже на подкорке - нет ничего важнее Итана (а ещё Вик и Томаса), нет никого важнее. Наверное, именно поэтому последние годы все складывалось так, поэтому у него отчаянно не получалось с другими… Дамиано тряхнул головой, прогоняя, избавляясь от последствий этой всратой отношенческой травмы, припал к нежным, мягким губам и, пока Итан там где-то возился, подмял Мартину под себя. Она охотно поддалась, позволила устроиться между ее бесконечных ног, притянула к себе, отвлекшись только на то, чтобы дать стащить с себя рубашку. Её поцелуи, на контрасте с итановыми, казались теперь совсем невесомыми, легкими, хоть и по-прежнему жаркими. Дамиано охотно велся на каждое движение её губ, сам рвался в её рот, языком проходился по кромке непривычно ровных зубов. Голову вело, а вместе с ним вело и тело - он и не понял, когда Мартина успела убрать руки с его шеи и спины, потянулась вниз, к ремню на брюках, к молнии. Раздеваться самому не хотелось, просто потому, что это значило бы отстраниться, лишиться тепла, что теперь казалось совсем уж преступлением, и вместе с тем очень хотелось остаться без одежды, почти до боли в пальцах. Он недовольно повел плечами, задницей, и его поняли - на спину тут же навалилось горячее тело, не менее горячие губы сжались на загривке, перешли на плечи, все еще скрытые майкой. Широкие ладони вернулись на талию и потянули наконец остоебавшую тряпку вверх. Дамиано поднял руки, помогая, секундно отвлекся от Мартины, а потом - уже и не секундно, потому что захотелось повернуться, и вновь поцеловать Итана. Он не отказался - сам уже полностью обнаженный, охотно дал себя увлечь, дал выгнуться в какой-то ненормальной позе, вцепиться в волосы.

- Тихо, тихо, сейчас, давай избавимся от этого, да? - услышал Дамиано его глубокий, мурчащий какой-то голос, в последний момент укусил за губу и всё же дал себя раздеть. В четыре руки (он сейчас был помощником ещё тем), Итан и Мартина справились, и теперь он мог чувствовать их обоих, жар и гладкость их тел, упругую твердость Итана и женственную мягкость Мартины. 

К её обнаженной груди Дамиано спустился быстрыми поцелуями, голодно втянул в рот сосок, ладони устроил на изящном изгибе талии. Она охотно выгнулась навстречу, вернула пальцы на затылок, второй потянулась через него. Дамиано скорее услышал, чем догадался, как втягивает её пальцы в рот Итан, вылизывает, целует запястье. Прогнулся в спине, чтобы ощущать больше его жара, чтобы действительно - на троих, как никогда ещё не было, не считая давней возни на четверых, которая и сексом то не была толком. От осознания, что да, вот сейчас, он рухнет в этот омут, возможно потом и не выберется больше, накрыло с головой, заставило спуститься ниже, и еще ниже, к влажному, горячему, ткнуться губами между стройных женских ног, языком припасть к горошине клитора и почти сразу - ниже. Мартина выдохнула, застонала, сжала простынь в пальцах, красиво прогнулась в спине, отчего стало совсем удобно подхватить её под поясницу.

 Итан за спиной невольно проследовал за ним, спустился тоже, и его поцелуи Дамиано  теперь чувствовал на своем позвоночнике, лопатках, пояснице. Ниже спуститься не дал - не из стеснения или страха, совсем нет, просто несмотря на марево возбуждения, опьянения, плавающей в крови эйфории от травы, конкретно сейчас это показалось неуместным, лишним. Личным, чем делиться ни с кем больше не хотелось, оставить только на двоих, а не троих. Случится ли это когда-нибудь, Дамиано не знал толком, просто вдруг осознал - да, он бы хотел. Он бы хотел всё, что Итан может ему дать, любые прикосновения, любые его поцелуи и кинки, он бы, блядь, дался ему, как тот бы захотел, но не сейчас. Позже. 

Итан послушно отстранился, вновь вернулся к выцеловыванию его плеч, пока он вылизывал Мартину, и в какой-то момент Дамиано стало мало. Он извернулся, прогнулся, повернул голову, чтобы поймать его губы своими, прикусил жадно, ладонью скользнул по твердому животу, достал до члена, тут же его обхватив. Не ожидавший такой прыти Итан шумно, по-лошадиному выдохнул, зажмурился, ловя вспышку удовольствия, на мгновение растерял свою спокойную уверенность, вернувшуюся с тех пор, как они целовались у двери, борясь с накатившим безумием. 

- Как будем решать? - кое-как придя в себя, поинтересовался Дамиано, ладонью снова провел по его члену снизу вверх. 

- Возьми ее, - отозвался Итан как-то сорвано, потерянно, будто и сам подхватил от них этот алкогольный кумар. - Ты же хотел. 

- Тебя я хочу взять тоже, - прошелестел Дамиано ему в самые губы, едва-едва касаясь своими уголка. Спустился ниже, чтобы снова прихватить за шею. Итан на это вздрогнул, издал какой-то совсем жалобный звук, будто вовсе не ожидал от него такого. Собрался, тряхнул волосами, мягко надавил на плечо. 

- Потом. Потом, Дамиа, давай позаботимся о девушке. Она молодец, она заслужила. Ты заслужил. 

От похвалы, от этого “потом”, произнесенного хриплым шёпотом, по спине поскакали крупные мурашки, и член предвкушающе дёрнулся. Он оскалился хищно и снова прижался к Итану в поцелуе, звонком и коротком, сжал его член у самого основания, прежде чем окончательно отпустить и вернуться к Мартине. Та, доступная, красивая, изогнувшаяся на сбитых простынях, тут же стиснула его бока меж горячих бёдер, стоило ему нависнуть над ней.

- Хочешь меня, детка? - проурчал он на её красное ухо, прикусив чувствительную кожу чуть ниже.

Ответом ему был стон, громкий и правда полный желания, возможно от того, что он членом притёрся к её бедру и продолжал покрывать шею кусачими мелкими поцелуями. Спине вдруг стало холодно, и Дамиано даже на секунду недовольно заурчал, но потом Мартина вцепилась пальцами ему в плечи, выгнулась навстречу его движениям, и стало совсем не до этого. До ушей доносилось какое-то шуршание, видимо итаново, и это не давало голове совсем слететь с плеч - вспомнилось про презервативы, которых под рукой, конечно же, не было. Дамиано, разочарованно и зло зарычав в мягкую кожу, выгнул спину, начал уже было распрямляться, но тут бёдер и груди коснулись большие ладони, потянули назад, прижали так, что спине опять стало жарко. 

- Я помогу, не отвлекайся, - уха коснулся горячий шёпот, одна ладонь крепко сжала бедро, а вторая полезла вперёд, к члену.

На что там Итан предлагал ему не отвлекаться, он даже не успел подумать - его с нажимом погладили по самому низу живота, а потом член обхватила шершавая лапища, сжала с нежной силой, пару раз провела вверх-вниз, и Дамиано громко, бесстыдно застонал, до звёзд зажмурившись. Господи, как он, оказывается, хотел, чтобы его коснулись вот так! Казалось, весь огонь, до этого равномерно жёгший всё тело, одномоментно стёкся в пах. Он нетерпеливо толкнулся в ладонь ещё раз, сжал пальцы на мягком бедре Мартины, застонал через закушенную губу. Итан двигаться ему не дал - прижал к себе, отпустил его член, успокаивающе поцеловав в позвонок на шее, когда Дамиано жалобно, недовольно заскулил и толкнулся бёдрами в пустоту. Руки, правда, тут же почти вернулись, чтобы раскатать по члену презерватив - для этого Итан на коленях подполз ещё ближе, заглянул через плечо, и его член, тоже горячий и крепко стоящий, коснулся ягодицы, оставляя влажный след. 

От этого прикосновения, а может от рук, умело раскатывающих резинку по члену, по коже словно прошёлся град горячих иголок. Дрожь прокатилась по всему телу вверх от паха, и Дамиано не удержался, застонал опять, совсем бесстыдно и громко, откинул голову назад, на плечо, выгнулся весь, только бы прижаться сильнее. Плавно потёрся всем собой, словно ласковый кот, не то для собственного удовольствия, не то чтобы Итан рвано, почти стонуще выдохнул, обжигая кожу дыханием. Его ухо, огненно горячее, прижималось к щеке, и Дамиано повернул голову, чтобы прикусить топорщающуся раковину. Пальцы Итана вздрогнули, крепко сжали бёдра, и тот сам двинул бёдрами, притёрся, хрипло и сорвано застонав в самой глубине горла. Вот уже и не такой и собранный, каким хотел казаться.

Помучать Итана сильнее ему никто не дал - тот сам, одним волевым движением, оттолкнул его от себя прочь, ближе к Мартине, только напоследок огладил по ягодице. Сам куда-то опять начал переползать, лишив своего тепла, но стоило членом почувствовать влажный жар, Дамиано забыл всё и снова тихо застонал, толкнулся мягко, аккуратно. Давно забытое ощущение приветственного жара и влаги вызвало в теле такой восторг, что пришлось пальцами вцепиться в простыню и закусить губу, заглушая какой-то почти жалобный стон. Мартина под ним застонала на выдохе, сжала ногами бока, погладила по затылку. Он изо всех сил старался не сорваться на бешеный ритм сразу, а сделать так, чтобы не только ему тут было приятно, хоть всё тело и пылало костром, а меж лопаток было мокро и словно бы колко. Да Господи, для него ведь половина удовольствия состояла в том, чтобы видеть, как партнёру хорошо, слышать похвалу и просьбы продолжать. Надо было только переждать волну невыносимого жара и дрожи. Кончить через пару движений было бы позором, а то и дело вздрагивающее, как от разрядов тока, тело явственно подводило, даже невзирая на выпитое и скуренное.

Дамиано сглотнул, заставил себя раскрыть глаза - и тут же громко застонал,  инстинктивно резче двинулся в жарком плене. Итан, успевший вытянуться на кровати рядом, с жаром целовал Мартину, прикрыв глаза от удовольствия, одной рукой играясь с её грудью. Вторая его рука лениво двигалась где-то внизу поджарого тела, но Дамиано даже не подумал отвести взгляд, просто не мог. Они вдвоём выглядели так красиво,  что даже моргать не хотелось, чтобы ненароком чего не пропустить. Дамиано заметался между ними мутным взглядом - от двигающихся губ, к усыпанной красными пятнами, вытянутой и напряженной шеи Итана, до порозовшей груди Мартины, где нежно хозяйничали длинные пальцы. Ей явно всё нравилось: она выгибалась навстречу каждому его движению и постанывала в поцелуй, зажмурив глаза. О том, насколько всё нравилось самому Дамиано, даже говорить было нечего: он жадно двигался между разведенных ног, чувствуя, как жидкий огонь тёк по позвоночнику, как взмокла спина, хрипло стонал и пытался, как мог, продлить удовольствие. 

Итан успел уже спуститься поцелуями к шее Мартины, и та теперь вздыхала громко и довольно, не заглушаемая его губами. Ей тоже, видимо, было всего много - вся розовая, она крепко жмурилась, цеплялась за них обоих руками. На плече от её ногтей явно вспухали красные полосы, но Дамиано от этого только задвигался быстрее, застонал громче, чувствуя, как поджимается живот. Кровь кипела, и всё накопленное желание находило выход в слегка резковатых движениях бёдер, в задыхающимся рыке, что заменял ему стоны. Было горячо, влажно, мягко и в тоже время приятно узко, и о том, чтобы остановиться, не было и речи. Повернув голову, он влажно целовал вцепившуюся ему в плечо руку, пару раз лизнул чувствительную кожу на сгибе локтя, чувствуя, как Мартина отзывалась дольным стоном и чуть более резким движением навстречу.

 Внезапно стало почти обидно за Итана - тот всё ещё довольствовался своей рукой, и ладонью Мартины, царапающей меж лопаток. Нет, Дамиано верил, что этому терминатору и так нормально - но хотелось, чтобы ему было не нормально, а хорошо, как ему и Мартине, чтобы зашкаливающее удовольствие было одно на троих. Мысль настойчиво запульсировала в голове, заставив замедлиться, проморгаться от жаркого марева. Мартина на это недовольно сжала его бока коленями, сильнее вцепилась в плечо, но Дамиано только и смог, что погладить её по животу, извиняясь - голова была слишком занята Итаном, его растёкшейся по светлому телу Мартины гривой, изгибом его смуглой спины. Дамиано весь вес перенёс на одну руку, другой потянулся к волосам, собрал аккуратно чуть вьющиеся от влаги и жара пряди, потянул, не до боли, но настойчиво, заставляя поднять голову. Итан выгнулся следом за его рукой тут же, вскинул голову и посмотрел на него абсолютно мутными, влажными глазами, облизнул зацелованные губы - и Дамиано, как по команде, приник к горячему рту, тут же штурмуя тот языком. Итан не противился, только застонал, передавая вибрацию, и вцепился тяжёлой лапищей в шею. У Дамиано снова повело голову - сверху он кусаче целовал Итана, крепко вцепившись в его гриву, а внизу продолжал покачиваться в горячем лоне.

- Не хочу, чтобы ты был один, - Дамиано прохрипел, прижавшись пылающим лбом к Итану, как только нашёл силы оторваться от его губ. Один Итан, конечно, не был, и Дамиано, нахмурившись, попытался собрать ускользающие мысли, но не смог. - Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

- Мне хорошо, Дамиа, - голос его дрожал от жара и желания, а от его горячей ладони уже на боку Дамиано вздрогнул.

- Нет, нет, - он облизнулся, теряя остатки самообладания, зарычал почти на этого упрямца, даже за губу его цапнул. - Давай по-другому, чтобы всем, а? Я уступлю, я…

Итан выдохнул горячо и отодвинулся прочь, заставляя ослабить хватку в его волосах и взглянуть в ответ. Тот смотрел на него с тёмной, животной жаждой, вперившись горящим взглядом, на лбу пролегла задумчивая складка. В животе от этого взгляда всё опасно стянуло, и Дамиано застонал, сам от себя не ожидая. Но Итан моргнул, выдохнул через рот, и вывернулся из под руки, перетёк к Мартине, поцеловал в уголок челюсти, прикоснулся губами к её пылающему уху, и что-то хрипло зашептал, как чуть раньше, в коридоре. Видимо, чтобы добавить весу свои словам, он погладил её внизу живота, который тут же поджался. Дамиано за набатом крови и своим хриплым дыханием даже не пытался расслышать его слов - но чтобы Итан там не нашептал, Мартине очень понравилось. Она кивнула, выгнулась на кровати красивым мостиком, закусила губу и сжала внутри себя Дамиано так крепко, что тот ухнул и вцепился пальцами в её бока. 

Но когда он уже хотел вернуть движениям прежний ритм, всё вокруг пришло в движение снова, Итан опять встал и потянул его куда-то прочь, заставив возмущённо запыхтеть и заупрямиться, не желая терять тепла и мягкости.

- Сейчас, сейчас отпущу, только ляг на спину, - прошелестел он на ухо, приятно огладив от груди до паха, почти коснувшись члена пальцами.

- Зачем? - Дамиано уже, в общем-то, ему поддался, покрно следуя за направляющими руками, но спросить всё равно было надо.

- Чтобы я тоже мог её взять, - прохрипели на ухо, роняя на сморщенную постель, и от одних только слов Дамиано застонал и широко открытыми глазами вылупился на хищно заулыбавшегося Итана. 

Улыбку с его губ стерла Мартина - она приподнялась тоже, оперлась на его плечи, обмякла вся, поцеловала. Дамиано снова мог видеть это прекрасное, жгучее, зрелище,  как Итан проходится губами и языком по чужим губам, как обнимает ласково и жарко, как делится своей уверенностью с ней, как успокаивающе гладит ее по спине, талии, Спускается ниже, к упругим ягодицам, гладит, скользит между. Дальше смотреть стало совсем сложно, но судя по тому, как Мартина задрожала в его руках, как ткнулась лбом в плечо, предвкушение, желание, возбуждение, были и ее спутниками сегодня тоже. 

- Всё будет хорошо, - услышал Дамиано его тихий спокойный шепот, следом за ним - звук очередного поцелуя. 

Мартина на это коротко хихикнула, приподняла подобродок, чтобы глянуть на Итана:

- О да, Вик мне рассказывала. Как после твоего “хорошо” у твоих пассий съезжает крыша. 

- Ты друг, а не пассия, - совершенно серьезно отозвался на это Итан, но улыбку на его губах Дамиано всё равно приметил. Мелкую и легкую, но всё же. Потянулся было привстать, чтобы присоединиться, но Итан коротко мотнул головой, мягко подтолкнул Мартину к нему. 

Она, понятливая, податливая, жаждущая, дрогнула спиной еще раз, но послушно опустилась сверху, перекинув ногу через бедра. Высокая и статная, она мигом заставила обратить на себя внимание, потянуться, огладить ладонями, от груди до бедер гладкое подтянутое тело. Тем более, что Итан снова куда-то делся, а её кожа под руками была все такая же нежная, только чуть более горячая, и более влажная, и трогать её хотелось дальше, войти в неё снова. Она поняла, по тому, как он вскинул бедра, зацепил пальцами бедро, переступила коленями, замерла над ним, давая действовать самому. 

Дамиано застонал. Обхватил ладонью член, поправил резинку, чтобы не отвлекаться больше, и, неожиданно для себя, медленно потянул Мартину вниз, заставляя опуститься этим ее влажным жаром, узким горячим влагалищем на свой член. Она застонала в унисон с ним, когда их бедра соприкоснулись, двинулась навстречу, привставая и опускаясь снова, а потом нависла сверху и впилась в его губы поцелуем. Дамиано против совсем не был, толкнулся в нее, дурея от жара, от ощущений, как обхватывает её лоно его член, с нажимом прочертил путь ладонями обратно, чтобы обхватить, прижать сильнее, обхватить ладонями плечи, шею, запустить пальцы в светлые длинные волосы. Тактильный до неадекватности, Дамиано хотел трогать её везде, чувствовать ещё больше, хотел целовать сладкие мягкие губы дальше, покрыть шею кусачими поцелуями, разве что чуть более сдержанными, чем раньше - Итана. Потому что с ним - это как отпечаток, как знак принадлежности, что он - его и чуть-чуть Вик и Томми, в то время как Мартина - всё же чуточку другое. 

За пеленой чужих светлых волос, за поцелуями и удовольствием он не сразу заметил вернувшегося Итана. Зато когда смог, осознал, что всё вдруг изменилось - что Мартина напряженно дрожит в его руках, доверчиво тычется своим лбом ему в плечо, дышит сорванно и часто. И что члену вдруг стало теснее, чем прежде.

- О боже, - выдохнул он, откидывая голову на подушку и шумно выдыхая, жмурясь, уговаривая себя не шевелиться сейчас, что так надо, что нужно подумать о ней, чтобы снова доверилась и расслабилась. 

Кто бы ещё сказал, как это сделать, как, когда в голове ни одной связной мысли, кроме понимания, что они это делают. Что он с Итаном втроем в постели с девушкой, что они делят её на двоих, что он впервые - боже, боже! - узнает, каков Итан в постели с кем-то другим, не с ним, и плевать что их постель и постелью то не была до этого дня. 

Итан никуда не торопился. Растягивал Мартину методично, изредка касаясь пальцами и его члена, будто убеждал, что он тут, и с ним тоже, что его хватит на них обоих, и ему хватит рассудка сделать все хорошо и правильно. Она под руками расслаблялась с каждым движением, с каждым тихим выдохом в её плечо, с каждым мурчащим “всё хорошо, ты умница, расслабься ещё немного”. Дамиано, кое-как справившись с собой, потянулся за поцелуем снова, отвлекая, делясь своим желанием, ладонью провел вниз по её животу, уж как смог, дотянулся до клитора, мягко сжал в пальцах. Она вздрогнула, застонала, прогнулась в спине, едва не снявшись с его члена, но потом отпустила себя и вернулась, даже чуть толкнулась навстречу, понемногу набирая прежний ритм. Итан позади довольно выдохнул, и Дамиано почувствовал прикосновение его губ к своим пальцам, тем, что так и замерли на её затылке. Это легкое, почти невесомое прикосновение заставило застонать уже его. Сперва тихо, но тон быстро, неконтролируемо перетек в совершенно другой звук - потому что теснее стало ещё больше. Примерно так, как и должно быть, когда речь об Итане, его члене, мягко, но настойчиво входящем в Мартину сзади, в её ладную, округлую задницу. Она снова напряглась, но совсем ненадолго, отвлекаемая в четыре руки, видимо, не чувствовала особого дискомфорта, кроме того, что был обязателен в таких трюках. Выматерилась только чуть слышно, прикрыла глаза, прогнулась в спине, позволяя ладоням Итана обхватить её за талию. Дамиано снова замер, любуясь - тем, как медленно двигается Итан сзади, как он дышит, как держит себя, как его волосы смешиваются с волосами Мартины, а его губы не отрываются от плеча, целуя, гладят нежную кожу. Его ладони проскользнули выше, от талии до груди, сжали, огладили, вернулись обратно, к животу, остановились на талии. 

- Всё, - вдруг прошептала она, выгнулась сильнее, и Дамиано теперь уже легче стало ласкать её между ног, и двигаться тоже. - Я всё, нормально, продолжайте. 

Видимо, только этого Итан и ждал, потому что вдруг расслабился сам, коротко ткнулся ей в шею благодарным поцелуем, прижался ближе, почти наваливаясь, так, что Дамиано показалось, будто он чувствует его тяжесть, и двинул бедрами. 

Дамиано задохнулся, не поверив ощущениям, сам рвано двинулся вверх, не попадая в размеренный ритм Итана. Тот выдохнул сверху так, будто его пнули, и вздрогнул, сильнее наваливаясь на них. Дамиано засипел, вжался в подушку затылком - он, блять, чувствовал, как движется член Итана через тонкую стенку горячего тела. Это было лучше, чем всё, что его, между прочем, достаточно богатое воображение выдавало с тех пор, как он узнал, что такое дрочка. И уж тем более и рядом не стояло с тем, чем он обычно занимался в постели. В животе словно бы образовалась сосущая, огненная темнота, пробуждая меж рёбер почти бешенство какое-то, животное желание двигаться, пока силы не покинут его. Крови под кожей словно было мало места, и пульс колотился в каждой клетке тела громче итановых барабанов, и Дамиано до крови прикусил щеку, чтобы окончательно не потерять голову и, не дай бог, никому не навредить. Но руками по горячему гибкому телу над собой зашарил, сжимая всё, что попадалось под ладони, и задвигался, пытаясь не сбиваться с вязкого ритма Итана. 

Тот, вскинувшийся обратно на колени, как-то умудрялся держать неторопливый ритм, как-то держать себя в руках, хотя поверх своих задыхающихся стонов и тонких, высоких почти вскриков Мартины, Дамиано отчётливо слышал его надсадные хрипы, что походили на мягкий рык. Дамиано то и дело ускорялся, слишком нетерпеливый, слишком взведенный, чтобы довольствоваться таким темпом, стонал как умалишённый, и то терзал губу зубами, то тянулся целовать Мартину. Та уже даже не могла толком ответить - вместо толкового поцелуя они просто прижимались друг к другу открытыми ртами, делясь рваным дыханием. Иногда у Дамиано хватило координации лизнуть губы или ровные зубы, но не больше. Мартина чуть морщилась - не от боли, вряд ли от неё, скорее от того что в этот раз всего действительно было много. Итанов член даже в руке Дамиано был внушительным, а уж как он чувствовался внутри и говорить было нечего. А уж когда он был не один… Дамиано на секунду подумал, как она, зажатая между ними, заполненая, чувствовала себя - и почувствовал сладкую ломоту в спине и животе. Он выгнулся, толкнувшись в Мартину до упора, и та задрожала над ним, и даже Итан что-то стонуще просипел сверху.

Итан всё же явно потихоньку терял самообладание. Его толчки стали сильнее, чаще, глубже, и сам Дамиано уже почти не двигался, только ёрзал по постели - ему хватало того, как Мартина слегка двигалась на его члене, как чужой член плотно давил на собственный. На самом деле Дамиано боялся, что если хоть немного ускорится сейчас, то его обязательно сметёт оргазмом, к которому он подобрался слишком быстро. И хотя ещё пару минут назад он двигался так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь, ему всё же не хотелось, чтобы это кончалось так рано, хоть всё тело и ломило от желания разрядки. Хотелось зависнуть вот так, слушая звонкие стоны Мартины, которая уже полностью легла на него и тоже подрагивала от подступающего оргазма, чувсвовать постпенно ускоряющиеся толчки Итана, тонуть в обволакивающем жаре. Было слишком хорошо, слишком нереально, и Дамиано до крови кусал свои собственные губы, поскуливал на каждый итанов толчок, отчаянно цепляясь за Мартину, и прикладывал все силы, чтобы продержаться ещё чуть-чуть. 

Простынь давно сбилась под спиной, дышать было решительно нечем, Дамиано, весь взмокший как мышь, только бесполезно разевал пересохший рот, лихорадочно облизывая обкусанные губы, до синяков вцепившись в мягкие бока. От сдерживаемого оргазма уже дрожали бёдра и он, весь полный горячего беспокойства, вытянул шею, прижимаясь щекой к постели.  Мартина, утыкающаяся ему губами в напряжённую шею, горячо дышала на чувствительную кожу. На секунду он зажмурился, но это сделало только хуже - в темноте он чувсвовал всё в десятки раз острее, каждый толчок, скольжение тела по телу, смешавшийся запахи Итана и Мартины, слышал всё громче, и живот тут же свело предоргазмной судорогой. Дамиано открыл глаза, внезапно чувствая влагу на ресницах, укусил себя за щёку, змеёй заёрзав по постели, скосил взгляд на Итана, нависшего над ними - и отчаянно застонал. Тот и так был нечеловечески красивый, а сейчас у Дамиано всё узлами свернулось в груди. Итан, всё ещё нависающий над ними тенью, двигался, крепко зажмурив глаза и даже чуть оскалив кривые зубы. Весь растрёпанный, он даже не пытался убрать волосы с лица и те ломаными линиями резали его черты, липли к мокрому лбу и потемневшим от прилившей крови щекам, к блестящей от пота шее, где вздулись вены, к груди, тоже горевшей румянцем, щупальцами расползались по плечам. Итан двигался как метроном, не размашисто, но точно, уверенно, как делал почти всё в своей жизни - но Дамиано видел, как тяжело ему было держать себя. То и дело он закусывал губу, жмурился, на секунду крупно вздрагивая - да чего только стоили его крепко вцепившиеся в ягодицы Мартины пальцы. От такой хватки наверняка останутся синяки, особенно на бледной нежной коже.

Дамиано бы хотел такие следы на себе, когда-нибудь. Мелькнувшая мысль обожгла не хуже огня, и Дамиано отчаянно захотел коснуться Итана сейчас же, в ту же секунду. Желание коснуться его, погладить по коже, пропустить меж пальцев прядь волос или, лучше всего, вцепиться в губы поцелуем, языком обвести рисунок кривых зубов в мгновение ока пересилило даже желание кончить, вытеснило просто все остальные мысли и чувства из его и так плохо соображающей головы. Он отпустил Мартину, одной рукой прошёлся по её изгибам до самого низа, нашёл широкую ладонь и напряжённые пыльцы и сам крепко вцепился в них, пытаясь найти его взгляд. Итан тут же распахнул глаза и вдруг застонал, негромко, но искренне, дрожаще, живот его поджался, и он тоже замер, до конца толкнувшись. Взгляд у него был пустой, горячая темнота оттуда почти капала, и Дамиано почувствовал, что может кончить и так, абсолютно больше никуда не двигаясь, даже выйдя из влажного и горячего, даже если его никто не тронет - просто смотря. Он и второй рукой полез к мягким ладным ягодицам, тёплыми под ладонью, отчаянно попытался дотянутся до погруженного в тело чужого члена, но, конечно, не смог, и просто оттянул половинку, крепко вцепившись пальцами. Мартина громче застонала в шею, пустив мурашки по спине, сама вцепилась ему в плечи. Взгляд Итана метнулся между его лицом и ее задницей - и буквально через секунду маска стойкости у него дрогнула, поломалась. Брови сложились домиком, губа скрылась меж кривых зубов, в горле задрожал стон - и он рухнул на них обоих тёмной горячей лавиной. 

Дамиано охнул, от того, как его сжало, Мартина так и вообще издала какой-то крайне жалобный писк. Итан тут же чуть приподнялся, зашептал извинения, руки его сдвинулись вниз по телу Мартины, одна обняла за живот, костяшки вдавились Дамиано в пресс, и он застонал, заёрзал снова. Вторая рука, которую Дамиано всё ещё не желал отпускать, двинулась вниз, где между их плотно прижатых друг к другу тел было горячо и влажно, мокро почти. Дамиано хотел было сделать это сам, помочь Мартине кончить, но понимал, что руки, как и всё тело, его вообще не слушалось. Вместо этого он отчаянно зашарил руками по Итану, до которого теперь мог дотянутся, гладил и царапал сильную, вздрагивающую спину, хватался за напряжённый бицепс, который теперь и обхватить целиком не мог. В груди горела нужда непонятно в чём, толкавшая выгибаться под Мартиной, оставлять полосы у Итана на коже, и стонать от этой жажды, от подступающего огразма и невыносимого жара.

Он видел затылок Итана, который выцеловал Мартине шею, его прикрытые глаза, красные уши меж волос, и не знал, о чём хотел просить: поцеловать, прижаться всем собой, до хруста обхватить руками, или чтобы его самого так стиснули в капкане из рук, чтобы его тронули, чтобы дали кончить или наоборот, не позволяли этого и продолжали до бесконечности. Да и слов не было - эмоции бились в теле взрывами искр, раздвигая рёбра и огнём сковывая живот и пах. 

В какой-то момент Дамиано вдруг осознал, что может дотянуться до Итана не только руками, но и губами тоже, что он может его поцеловать и влить в этот поцелуй, что чувствует сейчас. Он вновь запустил пальцы в его волосы, потянул за темные пряди, заставляя обратить внимание на себя, отвлечься от Мартины. Итан глянул на него потерянно и тёмно, будто тоже уже не понимал где он, что с ним, держался только на своей безграничной силе воли и желании доставить удовольствие им обоим. И сам - сам! - подался навстречу, с высоким полурыком впился в его губы. Дамиано застонал в поцелуй, приник к чужому жаркому рту, сделал то, что хотелось целую вечность - проник языком в горячий рот, языком нашел чужой, и мигом потерялся в ощущениях. В шею горячо постанывала, уже кричала почти Мартина, потому что движения в ней стали глубже, быстрее, потому что животом и пахом Дамиано чувствовал, как двигаются его пальцы, как касаются, трогают, ласкают. 

И всё это - поцелуй, тихий вскрик Мартины в самое ухо, её дрожь, пульсация нежных стенок, прикосновение итановых костяшек и понимание, что он до сих пор всего себя вкладывает в чужое удовольствие, вдруг смели, заставили с силой дернуть бедрами, входя глубоко, лихорадочно, заставили куснуть чужие губы, и хорошо, если не до крови, заставили сорваться в оглущающий оргазм. Тепло итановых губ и давящая теснота мигом исчезли, заставив выдохнуть, то ли в разочаровании, то ли в облегчении, Дамиано вдруг почувствовал, как становится легче дышать, как исчезает двойная тяжесть. И хотел бы упасть в это разрушающее марево, но вдруг понял - нет, нет, не время пока, потом, не это сейчас важно. Важна была Мартина, которую потряхивало, которая со всхлипами дышала ему в шею - Дамиано аккуратно вышел из неё, помог улечься рядом, в нежном поцелуе коснулся лба, щек, губ. Она отозвалась тронувшими плечо пальцами, благодарным ответным поцелуем, ткнулась лбом в подушку, силясь отдышаться и прийти в себя. 

Важен был Итан - тот самый Итан, который вывез на себе все это, охуенное, горячее, но который, судя по тому, как он упал рядом, и тому, как его ладонь обернулась вокруг члена, уже свободного от резинки, так и не успел кончить.

- Подожди, - попросил Дамиано. Вышло совсем жалко и сбивчиво, голос совсем не слушался, ничего не слушалось, если честно, но усилием воли он заставил себя приподняться и нависнуть над ним, перекинув через колено сперва одну ногу, а затем и вторую. 

Итан вскинулся, горячий, взмокший, старающийся догнать оргазм тоже, глянул на него непонимающе, хлопнув мокрыми, собравшимися в острые иголочки ресницами. Дамиано не стал отвечать, вместо этого оттолкнул его ладонь, обхватил напряженный член сам, провел снизу вверх, большим пальцем погладил головку. Итан шумно выдохнул, а потом и застонал, прогнулся в пояснице, в судорожном движении подкинул бедра вверх.

- Такой хороший, такой красивый, - зашептал Дамиано, поцелуями спускаясь по его груди, продолжая медленно - слишком мучительно медленно, судя по дрожащему Итану, - ласкать его член. Он хотел, чтобы тот кончил, и ускориться было можно и даже нужно, но и доломать его окончательно, чтобы потерялся, совсем как он только что, хотел тоже. 

- Дамиа, - жалобно, хрипло позвал тот, когда Дамиано ткнулся губами ему в пупок и на всякий случай сильнее сдавил пальцы на основании члена. На плече сжались чужие сильные пальцы, наверняка оставляя следы, желанные, которые останутся на коже и в памяти надолго. - Дамиа, дай мне кончить, пожалуйста.

- Сейчас, - пообещал тот в ответ. Напоследок коротко лизнул тяжелую головку - он бы взял его в рот полностью сейчас, дури, энтузиазма и восхищения бы хватило. - Сейчас, только сделаю кое-что, хорошо? 

Итан, кажется, не совсем понимал, что его вообще о чем-то спрашивают - он смотрел влажно и жгуче, его грудь вздымалась тяжело, сильно. И доверял бесконечно, от чего под ребрами пекло, потому что даже уточнять не стал - только губы облизнул, кивнул, ткнулся макушкой в подушку, выгибая красивую шею. Дамиано и сам, глядя на это, застонал и, если бы не кончил только что, непременно возбудился бы снова, от самого осознания, от этой податливости и одновременной мощи. Не удержался, вернулся наверх, кусачим поцелуем впился в нежное горло, языком тут же припадая к свежему яркому пятну. Двинул ладонью сильнее и снова сжал, выбивая из Итана что-то совсем уж жалобное, почти скулящее. Этот звук, такой несвойственный ему, подстегнул азарт, желание, и Дамиано снова соскользнул вниз по горячему твердому телу, губами накрыл таки головку, втянул, языком прошелся, как смог, по стволу. Итана от столь незатейливой ласки перегнуло пополам, сверху раздалось очередное “Дамиа”, мигом превратившееся в стон, а в нёбо ударил чужой терпкостью. Дамиано сглотнул, не чувствуя никакой брезгливости, будто так и надо, будто он всегда так делал, всю свою жизнь, довольно улыбнулся и, напоследок лизнув головку, снялся с итанова члена. Итан, успевший рухнуть обратно на сбившиеся простыни и подушку, коротко постанывал, прикрыв глаза, руками продолжая хвататься за его плечо и затылок и совершенно, совершенно не выглядел больше таким собранным и сдержанным. И это было невероятно, лучше даже, чем собственный оргазм, потому что видеть его таким - благодаря ему, Дамиано! - самая большая награда, которую только можно желать. 

Дамиано довольно улыбнулся. Подтянулся обратно вверх, огладил горячее тело ладонями, от самых бедер до плеч, навалился всем собой и ткнулся губами под ухо. Итан, хоть и потерявшийся сейчас в удовольствии, обнял за спину, прижал к себе, уместил весь затылок в своей лапище, потянулся к нему за поцелуем, и Дамиано радостно припал к его губам. Вот теперь хорошо и правильно, вот теперь так, как надо, теперь можно и тихонько умереть как минимум до утра, отпустив мысли, мышцы, насладиться пережитым. Теперь можно подгрести их обоих, Итана и Мартину, к себе, провалиться в сон, наслаждаясь теплом и близостью. 

Нацеловавшись, Дамиано отстранился и с чувством охуенной легкости, рухнул на постель между ними. Повернулся к Мартине, уже удобно устраивающейся под одеялом, коснулся губами лба, привлек к себе. Она, податливая, мягкая, расслабленная, послушно устроилась рядом, грудью и животом упираясь в бок. Итана же , всё ещё не до конца пришедшего в себя и тяжело дышащего, в объятия пришлось буквально втаскивать, но в итоге поддался и он, практически зеркаля позу Мартины. Только, помня о его не самом здоровом плече, укладываться головой на него не стал, но зато руку через живот перекинул, жарко и уверенно обнимая. Дамиано эту руку тут же погладил, прошёлся пальцами от локтя до запястья, которое аккуратно обхватил и довольно вздохнул, прикрыв глаза. 

Вот так. Вот теперь хорошо и правильно. А со всем остальным он разберется утром. 

Утро нагрянуло настойчивым светом из незашторенного окна. Как бы Дамиано ни крутил головой, носом то и дело утыкаясь в тёплую кожу, настойчивый луч всё равно его доставал. То лез в глаза, то жёг теплом ухо или щёку, доставал даже до шеи. Было жарко - он явно на ком-то лежал, на ком-то очень тёплом и ласково погладившим по спине в ответ на его ёрзание и недовольное ворчание. Уха коснулся тихий, хриплый, знакомый до боли успокаивающий шёпот - и даже несмотря на настойчивое солнце и побаливающую голову, сделалось вдруг так хорошо, что Дамиано расплылся в улыбке, сильнее вжимаясь в тело. Под рукой тоже была тёплая кожа и мягкость расслабленных мышц - Дамиано огладил всё, что мог, похоже, щекотно прошёлся по рёбрам и вернул руку на сильную грудь. Хотелось пить и в туалет, но не хотелось открывать глаза - лежать бы вечность вот так, слушая мерный гулкий пульс под ухом, чувствуя, как вздымаются с каждым вдохом рёбра, руку, за плечи прижимающую ближе. Он потёр лодыжкой чужую голень, заворочался с желанием потянуться как следует - и замер, поняв, что спине горячо не просто от жары в комнате. Кто-то ещё был с ними в постели, дышал меж лопаток, прижавшись туда лбом, и явно не итановы руки обнимали за живот.

Мозг тут же со скрипом шестерёнок напрягся, вспоминая, что вчера было, и чем он занимался, пока нахмурившийся Дамиано разлеплял глаза. Оба человека рядом с ним на разные лады застонали - он умудрился одновременно задеть Итана и, похоже, придавить руку… Мартине? Дамиано, привстав на одном локте, непонимающе уставился на девушку, которая от его передвижений недовольно сморщилась. Осознал, что все они в постели были ещё и голые - а потом мозг наконец вспомнил прошлые вечер и ночь. Рваные воспоминания закружились каруселью: темнота и шум клуба, сладость поцелуя, чужие руки на собственном теле, свои под розовой рубашкой, кусачие поцелуи с Итаном, жар и тяжесть чужих тел на этой постели. От пронёсшихся ураганом обрывков в животе тут же потеплело, и Дамиано расслабился, уставившись на Мартину уже куда радостнее. Вспомнилось, как хорошо с ней было ночью - а понимание, что сейчас, утром, они, удовлетворенные и счастливые, просто разойдутся своими путями, сделало ещё лучше. Мартина сонно потянулась, откатившись от них на большой кровати - тело её, там и тут пестревшее следами страсти, красиво выгнулось на кровати, одеяло, сбившееся им почти в ноги, толком ничего не скрывало, и Дамиано даже засмотрелся.

За спиной заворочался Итан, тяжело вздохнул и снова перекинул руку через живот, погладил всей лапищей, словно кота, мягко ткнулся губами чуть ниже лопатки. Дамиано просто обожал Итана по утрам по этой самой причине - только проснувшись, тот был мягкий, любвеобильный и ласковый до невозможности. Он щурил тёмные глазищи, сам лез с лёгкими поцелуями, давал себя тискать и трогать, и если им никуда не надо было, с радостью принимал предложения лениво валяться в обнимку, пока живот не заурчит от голода. За рёбрами невыносимо потеплело, и всё тело, блаженно усталое после ночи, мягко закололо, будто его завернули в колючее, но очень тёплое одеяло. Он блаженно вздохнул и грохнулся обратно на подушку, с довольным стоном потянулся всем телом.

- Ты очень много ворочаешься, ты знаешь? - повернувшись на бок, хрипловато со сна заявила ему Мартина и взялась пальцем выводить по его животу какие-то щекотные вензеля.

- И тебе доброе утро, - несмотря на очевидную подколку, Дамиано не находил в себе сил и желания ёрничать, слишком хорошо было. - Никто раньше не жаловался.

- Никто, это ты про Итана? - та хитро как-то улыбнулась, глянув на него, уже всей ладонью поглаживая по краю рёбер. Она будто на что-то намекала, но Дамиано только сонно моргнул на неё.

- Это просто дело привычки, - Итан, уже явно проснувшийся, хрипло пробасил даже не подняв голову с подушки, и опять уложил свою ладонь ему на грудь, почти на самое сердце, словно спрятал.

Мартина ничего не ответила, только весело прыснула и, напоследок потрепав его по боку, словно щенка, встала с кровати, снова потянулась. Солнечный свет красиво подчеркнул изгибы её тела, позолотил встрёпанные светлые волосы, оставил мягкие тени в ямочках на пояснице.

- Лучше скажи, где у тебя ванная, - улыбка, так и не исчезнувшая с её губ, была не то просто ласковой, не то хитрой, понять Дамиано так и не смог, да и был слишком занят прижавшимся к боку Итаном.

- Вперёд по коридору, последняя дверь справа. В шкафчике найдёшь, всё что надо.

Что там ответила Мартина, Дамиано уже не слышала и не видел - не выдержав ласкового тепла и обжигающего щёку дыхания, с мягким ворчанием он повернулся к Итану, полез ещё ближе, почти ложась сверху, не зная, за что первым делом хвататься руками. Хотелось погладить его всего, как ласкового кота, опять залезть в гриву пальцами, распутать пряди, погладить от плеч до бёдер, улечься сверху, плотно прижавшись, и так лежать, пока мягко не спихнут или не станет совсем уж жарко. От невыносимого желания сводило всё тело - как при виде слишком милого котёнка, когда того хотелось сжать посильнее. Итан был куда крепче котёнка, и Дамиано позволил себе оплести его руками, как лиану, довольно запыхтеть в шею и как следует сжать в ожидании, пока это чувство его не отпустит. Итан ни слова против не сказал, только натужно вздохнул от его хватки и похлопал по плечу, когда даже ему стало чересчур. 

- Хорошо? - Итан погладил его по ёжику волос. Те затрещали с тихим шуршанием, и, отвлёкшийся на приятное тепло и давление, Дамиано даже не сразу понял, про что тот его вообще спрашивает.

- Прекрасно, - в общем, было и не важно - конкретно сейчас Дамиано казалось, что у него всё в жизни просто зашибись.

Ровно после этой мысли телефон взорвался оглушительной трелью, заставив испуганно вздрогнуть и тут же до конца проснуться. Они с Итаном секунду непонимающе друг на друга пялились, пока Дамиано с крайне недовольным, почти злым ворчанием не сполз с него и кровати за явно своим разрывающимся телефоном. Тот нашёлся даже не на полу, а на столе, рядом с висевшими на стуле джинсами - явно итановых рук дело. И кто ему так настойчиво трезвонил в такую рань?.. Даже если не рань, насрать, ясно же, что он занят или спит, какого чёрта! Если бы у них были какие планы, Итан бы точно знал.

Стоило вглядеться в экран - всё расслабленное довольство смело, как не было. Остоебавшая до каждого пикселя знакомая аватарка вызвала глухое раздражение и скрип зубов, во рту даже стало горько, будто после отвратной пьянки, хотя буквально секунду назад он чувствовал себя живым и счастливым человеком. На секунду он замер пальцем на кнопкой сброса, вцепился зубами в губу, чувствуя, как каменеют и тут же опускаются плечи - а потом ткнул в красную кнопку почти с яростью, будто это она была в чём-то виновата. И номер тоже заблокировал, потому что нехер, всё, хватит с него этого дерьма. Дышать мгновенно стало легче, будто он выбросил ещё один тяжёлый камень, что висел у него на шее. 

Вообще, в его телефоне творился какой-то хаос - куча пропущенных звонков, сообщений во всех соцсетях, что у него вообще есть. Причём диаметрально противоположных: одни плевались ядом, называли его козлом и изменщиком, а другие, в основном, знакомые и знакомые знакомых - по ощущению, весь Рим точно, если не пол-Италии - поздравляли его чуть ли не сильнее, чем когда они выиграли Евро, кто-то даже звал его к себе в гости. Он стоял, абсолютно голый посреди спальни и со всё большим непониманием смотрел в телефон, пролистывая километры сообщений. Он совершенно не врубался в причину такого взрыва внимания к своей персоне, пока не дошёл до отметок, тоже поражающих своим количеством - и тут же уставился на видео, явно из клуба. А потом на себя, самозабвенно сосущегося с Мартиной.

Сердце по привычке испуганно ломанулось прочь, в животе противно засосало - раньше такие выкидоны означали головную боль на пару недель, изображение приличного семьянина и выеденные чайной ложечкой мозги. Сейчас этого быть больше не должно, но напряжение из груди никуда не делось - он не понимал кто, когда, зачем и почему, что это значило, что ему делать-то, чёрт побери, и просто пялился на крутившееся видео.

- Дами, ты чего завис? - из-за спины послышался обеспокоенный голос, тут же вернувший на землю, в комнату полную тепла и света. - Случилось чего?

Дамиано не знал что ему ответить. Раньше бы да, сказал что случилось, пиздец случился, взвыл по-звериному, зло и резко, и дёрганно начал бы собираться, нервно курить, а потом бы ходил злой и кусачий в ожидании отбывания  наказания. Сейчас вроде бы ничего кошмарного не происходило - он был свободным человеком, пусть мир этого ещё и не знал, и мог творить, что хотел.

- Да? Нет? Я не знаю, - он потёр лоб, босоного прошлёпал обратно до постели, влез с ногами, плечом прижавшись к севшему и обеспокоенно глядевшему на него Итану. Рядом с ним всегда было проще. 

От одной мысли, что они перестанут друг с другом периодически ругаться по поводу его отношений и больше не придётся делать вид, будто он Итана не знает, всё внутри зажглось теплом, и Дамиано молча всучил телефон со всё ещё открытым видео тому в руки, и замер, привалившись к плечу. 

Итан непонимающе нахмурился, проморгался - а потом всего-то сложил губы в удивленное “о”. Даже брови не приподнял, вообще будто удивился чисто из вежливости, словно следовал прописанному протоколу, заставив нахмуриться. Из Итана всегда был очень плохой актер, и сейчас в голову закрадывалось какое-то смутное предположение.

- Ну, неприятно конечно, но зато теперь точно нет никаких шансов вернуть эти отношения, - проурчал тот, выключая и откладывая телефон. - Как минимум, чтобы это было социально одобряемо.

- Во-первых, ты говоришь слишком сложными словами для того, кто только что встал, - Дамиано возмущенно ткнул пальцем ему в плечо, на которое успел улечься головой. Итан ойкнул, но смешка не сдержал. - А во-вторых я и не собирался никуда возращаться.

- Знаю, - примирительно качнул головой Итан, погладив его по боку. - Просто…

- Просто у тебя и был такой план, - припечатал Дамиано, подняв голову с мгновенно закаменевшего плеча и уставившись прямо в тёмные глаза.

Итан вытаращился на него испуганным оленем, будто его застали за поеданием последнего куска пиццы в три ночи. Даже давно выросший, он всё ещё порой терялся при настойчивом взгляде в упор, и большего ответа, чем эти испуганно расширившиеся глаза, Дамиано не было нужно. Он задумчиво закусил губу, уткнулся взглядом в стену, прислушался к себе - несмотря на волну справедливого возмущения, никакого отторжения или недовольства не было. Наверное, будь это кто-то другой, кто-то, кого он не знал так хорошо, не знал до последней жилы и кости, он бы разозлился, начал бы рычать, наверняка наговорил бы гадостей и пошёл если не удалять видео, то ругаться на все соцсети. 

Но это был Итан. Тот самый Итан которому он доверял слепо и безоговорочно. Итан, который, как и Вик с Томасом, был его семьей во всех смыслах - и во всех вселенных - которого он знал лучше, чем себя. В груди больше ничего не тянуло, в голове, словно лампочка, ярко горело “Итан не сделает тебе плохо”. Дамиано ему верил.

- Дамиано, я…

- Спасибо, - он прервал его, потянулся рукой к напряженному плечу, сжал, погладил перекат мышцы большим пальцем, с улыбкой заглянул в лицо. - Я редко это говорю, но правда, спасибо.

Итан тут же преобразился, улыбнулся в ответ, пусть и всего уголками губ, выдохнул облегченно, ушла эта тревожная складка меж бровей, он стиснул его руку на своём плече. Дамиано усмехнулся ещё сильнее, уже куда шире и наглее, хотел ещё что-то спросить, кажется, про Вик - но потом заметил, наконец, что с шеей у Итана было что-то очень не так. Она вся, реально вся , была в расцветающих пятнах засосов и следах от зубов. 

Дамиано не сумел спрятать удивление на своём лице, наверняка очень говоряще вылупил глаза и успел только за щёку себя укусить, чтобы не прыснуть от смеха. 

- Ты чего? -  Итан нахмурился, отодвинулся, чтобы оглядеть себя, но с такого угла явно ничего не видел. Ну то есть, на его теле там и тут тоже темнели следы загребущих рук, но по сравнению с шеей это были цветочки.

- Ничего, - очень неубедительно просипел Дамиано, пытаясь не пялиться и не лыбиться слишком довольно.

Он уже предчувствовал недовольное ворчание и гневный взгляд, которым одарит его Итан, когда обнаружит это - но сейчас внутри разливалось такое сытое довольство от вида своих меток, даже не ожерельем, а шарфом украшавших его шею, что он закусывал щёку, чтобы не лыбиться.

- Доведи свой план до конца, - Дамиано хлопнул ничего не понимающего Итана по голому бедру и всучил ему телефон обратно. - Мне, знаешь ли, теперь надо что-то сказать возмущенной общественности.

- Ты хочешь, чтобы я за тебя написал извинительное письмо? - Итан удивлённо, почти возмущённо вздёрнул бровь, но заметки покорно открыл.

- Конечно, - Дамино довольно усмехнулся во все зубы, удобненько устроился за спиной, потёрся щекой о россыпь веснушек, после уложив голову на плечо и обняв руками за живот, - Твоя же идея с видео, вот ты и разбирайся.

Итан вздохнул, очень тяжело и осуждающе. Дамиано даже ухом не повёл.

- И, жопой чую, Вик тоже руку к этому приложила, - задумчиво протянул он, пока Итан пялился в пустой лист. Тот в ответ только угукнул, и Дамиано даже не мог сказать, соглашался он или просто его уже не слушал.

Через пару минут Дамиано понял, что извинительные письма у них на пару получаются отвратно. Итан писал слишком длинно и сложно, Дамиано не нравилось, он нагло кусал того за ухо за каждое второе предложение - но сам ничего лучше придумать не мог. Итан пыхтел, ворчал под нос, стирал и писал заново - но со своей спины его не скидывал и телефон не отдавал.

Они бы в итоге, наверное, поссорились либо подрались, если бы не появившаяся на пороге Мартина. Она даже умудрилась где-то найти халат - слишком ей большой, оттого мешковатый и спадавший с плеча. Дамиано тут же забыл про неполучающуюся записку, отклеился от Итана, стёк с кровати и неожиданно даже для себя притиснул её к себе, нагло скалясь в лицо.

- Эти гадючки заплатили тебе за поцелуй со мной? - спросил он у ничего не понимающей Мартины.

Та удивленно хлопнула глазами, охреневая не то от вопроса, не от его прыти, кинула взгляд на всё ещё пыхтящего над заметкой Итаном. Тот секундно посмотрел на них и махнул рукой, мол, нечего скрывать уже.

- Нет, Итан просто очень красочно объяснял все прелести поцелуев с тобой. Ну, может, Вик пообещала мне грандиозную пьянку после этого и пару лишних проходок на ваши концерты, - усмехнулась та, но радостно оскалившегося Дамиано от себя отпихнула, скидывая по пути халат. - А ночь мне с вами и правда понравилась. Ты хорош не только в поцелуях. 

Она подмигнула, по пути подбирая свою одежду со стула. У Дамиано от этих слов внутри что-то раздулось обжигающей гордостью, хищной радостью растеклось по венам, и он, улыбаясь как Чеширский кот, переполз обратно на постель, растянувшись там звездой. Место было много, чего ему зря пропадать. Только Итана не хотелось прекращать трогать, и он, не придумав ничего лучше, упёрся голой ступней ему в лопатку, на что тот даже не обернулся.

– С чем вы тут страдаете уже почти час? - Мартина, наполовину одетая, уставилась на кусающего губы и хмурящегося Итана - Я успела сходить в душ, приготовить завтрак…

- Завтрак? - Дамиано заинтересованно приподнял голову. В животе, как по команде, голодно заурчало.

- Я и на вас приготовила, в благодарность за хорошую ночь, - она ему подмигнула и села рядом с Итаном, благо хоть нос прямо в телефон не сунула, хотя Дамиано уже успел напрячься.

- Да я тут…

- Итан доводит свой гениальный план до завершения, - Итан недовольно зыркнул на него через плечо, но Дамиано только наглее оскалился и чуть сильнее вжал пятку в чужую спину.

- Ой Господи, мальчики, это так плохо, что не то смеяться, не то плакать, - Мартина всё же сунула нос в экран и даже успела отобрать телефон и теперь быстро что-то там настукивала. - На будущее - сначала винишься во всех грехах и признаешь, какой ты козел, потом сразу же делаешь вид, что виноват, на самом деле, не очень, и напоследок делаешь прощальный реверанс. 

Дамиано из любопытства и чувства ответственности за свою собственность поменял положении на кровати, подполз к ним, и, опёршись на плечи Итана, заглянул через головы в телефон, завороженно наблюдая за появляющимся текстом.

Всего через пару минут Мартина всучила ему в руки телефон с готовой и прекрасной запиской. 

- Вот так это делается, - заявила она, уже одетая и явно собой довольная, глядя на их одинаково ошарашенные лица. - Но мне уже пора, приятно было с вами провести время. Чао, мальчики!

Напоследок она склонилась, обхватила подбородок Дамиано и нежно, почти не касаясь, чмокнула его в уголок губ. Было что-то ласковое в этом прикосновении, в её взгляде, совсем непохожее на ночную страсть, но не менее хорошие. Похожий поцелуй достался и Итану. 

Дамиано, радостно улыбаясь, завалился обратно на кровать, сделал скриншот записки, ещё раз пробежался глазами - и отложил до обеда. Сейчас иметь с этим никаких дел не хотелось - сто пудов, опять посыпятся звонки и сообщения, опять думать, опять разбираться.

Не хотелось напрягаться, хотелось лежать лужей и наслаждаться звенящей во всём теле лёгкостью.

Итан куда-то встал. Краем глаза Дамиано проследил, как он потянулся, согнулся во все стороны, разминая мышцы, потёр следы от пальцев у себя на боку и направился к стулу, где висели его вещи. К стулу, прямо над которым на стене висело зеркало. У Дамиано всё предвкушающе дрогнуло, но край подушки он, на всякий случай, в пальцах сжал - не то для обороны, не то для атаки.

Итан даже заметил не сразу - сначала порылся в своих джинсах, выискивая пачку и зажигалку, поправил одежду, чтоб не упала, вытряхнул сигарету, зажал ту в уголке губ, и потом только поднял взгляд. Да так и замер, как истукан, даже сигарета печально повисла. Дамиано замер тоже, во все глаза глядя на него. Меньше чем за пару секунд лицо Итана сменило кучу выражений - от непонимания до полного, кромешного ахуя и усталого разочарования.

- Дамиа, ну твою же мать! - в сердцах воскликнул он, потирая разукрашенную шею, туда-сюда наклоняя голову, видимо, чтоб лучше понять масштаб проблем. - Вот чё ты мне теперь делать предлагаешь, а? Падаунгские кольца на себя нацепить?

- У тебя есть тот любимый платочек! - Дамиано, понявший, что линчевать его прямо здесь не собираются, сел на кровати, подполз к краю, чтобы взглянуть Итану в глаза через зеркало. - Он тебе очень идёт, на шее особенно! Будешь барабанить такой весь голый, красивый - и в одном этом платочке. Весь фестиваль кончится, я тебе обещаю!

Итан только глаза закатил, фыркнул что-то себе под нос, но  Дамиано видел - этот змей улыбался самым краем губ. Опять захотелось его поцеловать, погладить, как прошедшей ночью, но он только цапнул сигарету из его пачки и сунулся под огонёк зажигалки в чужих руках. Итан без слов ему всё позволил, а потом также молча кивнул на окно. Дамиано закатил глаза. Итан сделал страшное лицо, выпучив глаза и помахав пальцем, и настойчиво толкнул к окну, надавив меж лопаток. Дамиано возмущённо фыркнул, но покорно сунулся в открытое окно, выпуская облака дыма.

Итан пристроился рядом, совсем вплотную - окно было слишком маленьким для них обоих. Чужая нагота ни капли не смущала, как и своя, даже чувство прижатого к бедру мягко члена ничего не дёрнуло в груди. Было просто хорошо, тепло, как надо. Огромное дерево под итановым окном приветливо шумело листвой, внизу копошился залитый солнцем город. Пахло летом и свободой. Ну и сигаретами конечно, всё ещё горькими на вкус Дамиано. Но хуже это их не делало.

- И что дальше? - спросил он, вроде и Итана, а вроде и полный света воздух.

- Всё, что захочешь, - Итан прожурчал над самым ухом, дым от его выдоха коснулся щеки. - Теперь ты свободен.

Дамиано кивнул, перекатил это слово на языке, улыбнулся сам себе. Оно теперь навсегда для него будет отдавать знакомой горечью чужой сигареты.

- А если я захочу тебя? - он спросил, не поворачиваясь, стряхивая пепел сигареты и следя, как тот, медленно кружась, падает на землю.

Итан молчал. Дамиано слышал, как он затянулся сигаретой, чувствовал, как выпустил порцию дыма. Итан думал, и Дамиано всё-таки вывернул голову, чтобы взглянуть на него.

- Значит, так и будет, - заявил тот спокойно, уверенно, как непреложную истину объявил, найдя взгляд Дамиано.

Дамиано довольно улыбнулся  ему в ответ и отвернулся обратно к окну, переступил на месте и, крепче прижавшись к Итану, потерся затылком о него. Да, теперь всё будет, как ему хочется.

Теперь всё будет хорошо.