Work Text:
Олег пытается сосредоточиться на картах, но выходит плохо. Сам дергает ногой нервно, еще больше подставляясь. Вадик сидит напротив, уперев локти в замызганный плацкартный стол и смотрит в свои карты задумчиво, будто бы нашел там новое месторождение угля и думает, как бы его так раскроить получше.
- Да ты сдавайся. Не на деньги же играем.
Не на деньги. Даже не на желание. Просто так. Чтобы сгладить как-то вторые сутки в поезде. Уже утром приедут. Уже утром будут на море. Но пока только душный плацкарт, запах курицы и огурцов. И нога Вадика, что под столом касается лодыжки Олега.
Ему хочется - смертельно.
Мимо них то и дело проходят люди. Боковушка у туалета, как дань молодости и экономии. Но других билетов просто не было. В сезон, в Адлер, билеты добыть за два дня - неистовая роскошь.
Олег облизывает губы.
Выбравшись из очередного карьера, он просто хотел переждать пару недель до следующей экспедиции. Вообще, ладно, он собирался приехать, потому что четыре месяца наедине с камнями дались ему не просто. Впервые, наверное. Он очень хотел в душ, полежать с книжкой на чем-нибудь мягком. Потрахаться так, чтобы ходить было неудобно еще дня два. Но как только стала ловить сеть, Вадик позвонил тут же. Потребовал фотку паспорта и даты отпуска. “В Адлер”, - сообщил он. - “Ну или в ЗАГС, как получится”.
На вокзале встретились - Олег даже не успел оставить вещи. Полный рюкзак грязных футболок и замызганные ботинки.
Вадик перехватил его в Москве. Сказал - нет, потребовал даже - ждать его сразу за турникетами и ни шагу дальше. Олег не успел не то чтобы обнять, даже руку пожал вскользь, пока Вадик тащил его на соседний вокзал, сетуя, что он курицу не умеет жарить, поэтому из еды два пирожка и три пачки растворимого супа.
Еду он покупает прямо из окна, у бабушек, что снуют и проходящего поезда, предлагая таким как они - безалаберным путешественникам - свое, домашнее, с лучком, милок, бери, только утром сорвала.
Вадик ест. Олег ест тоже.
На перроне ночью курят плечо к плечу. Вадик даже не бубнит на сигареты - приучился. Его горячая кожа обжигает. Проводница стоит рядом, на них не обращает внимания. Но все равно нет. Летняя ночь душит запахом старого железа и невозможности коснуться.
Олег задыхается.
Днем пытается читать, делать заметки в блокноте, просто смотреть в окно. Но никак не получается. Вадик напротив занимает все его внимание, хотя тот вроде бы даже не старается этого делать. Но в любой момент, когда Олег поворачивается, он смотрит. А потом предлагает сыграть пару партий в дурака.
- Ладно, ты думай, а умоюсь схожу.
Вадик кладет карты рубашками вверх. Поднимается не спеша, потягивается. Головой едва не сшибает верхнюю полку.
Олегу может кажется, но Вадик подмигивает.
Соседнее купе тоже играет в карты. В другом конце вагона горланят дети. Девушки на соседней боковушке занавесились простынью и что-то читают. Олег им завидует. Вот так закрылись и все. Рука на колене. Шептать на ухо. Почему им так легко можно?
Олег берет со стола пачку сигарет, проверяет в кармане зажигалку. Делает все медленно. А руки трясутся. Ни до какого утра он не дотянет.
Дверь прикрывает тихо, чтобы никто не обернулся. Крутит головой по сторонам, высовывается в прокуренный тамбур - никого.
- Вад, - тихо стучит в дверь туалета.
- Я думал, так и будешь с картами сидеть.
Вадик втягивает его внутрь,
Олег ничего не успевает толком осознать, тянется в губам, пальцами сжимает плечи. Вадик его буквально сжирает.
- Соскучился, - говорит он.
Вылизывает шею, тычется носом за ухо.
У Олега трясутся коленки.
Он тоже скучал. Четыре последних месяца в экспедиции. Пять недель без связи. По четвергам брал у местных телефон, на пару минут позвонить, сказать, что живой. Не говорить, что соскучился. Изнывать потом в своей палатке от невозможности. Впервые ненавидеть свою работу.
А теперь можно. Олег сам кусается, лезет руками под шорты. За грохотом колес не слышно, как он стонет.
- Чо с тобой сделаю, даже не представляешь.
Олег не хочет представлять. Ему и без этого слишком.
В картах Олег сдается. Вадик тасует колоду. Больше не скрывает голодного взгляда. Смотрит только на Олега. Прямо. Многообещающе. Как будто с угрозой. Олег плавится. Так и не поставили нормальные кондиционеры в старых вагонах.
Утром на вокзале холодно. Сонные дети, помятые взрослые. Олег не понимает, куда его ведут. Ставят рядом с урной, кидают под ноги рюкзак, свернутую пенку.
Вадик торгуется за такси. Прилежно окает, чтобы за московский поезд не набили цену. Машет Олегу рукой: все, поехали.
Олег бычкует сигарету в клумбу. Поехали.
Дом и правда маленький, какой-то кособокий. Олег первым делом проверяет плиту и воду на кухне. Вадик раскидывается на пыльной тахте.
- Да брось, - зовет он и хлопает по покрывало рядом. - Иди сюда.
- Я котлет хочу, - отзывается Олег, но послушно идет.
Его за эти месяцы так достали консервы и уха, что хочется чего-то… Но Вадика хочется больше.
Олег не садится рядом, сразу седлает бедра, кладет ладонь на середину груди. Наклоняется ниже.
Вадик не дает ему раздумывать. Хватает запястье крепко, тянет на себя. От него все еще пахнет поездом, дешевым кофе и Вадиком. Олег трется подбородком о колючую щеку. Теперь не спешит. Они же не в туалете 304го скорого.
Можно насладится. Почувствовать.
Он так скучал.
Толком про Вадика он не узнал ничего и узнал практически все. Про родителей, бабушку, соседку. Про спортивную школу, про меломанские замашки и увлечение историей. Но хотелось еще. Хотелось больше. Пара месяцев умопомрачительного секса, пива по выходным, футбола с болнием за разные команды. Почти не сделанная работа. И новая экспедиция. Потом еще одна. За ней следом новая.
Олег, уезжая, Вадика почти ненавидел. Влюбиться во столько лет, прожив всю жизнь без привязанностей - Олег вообще не знал, что с этим делать. Только кусать ногти, пока за окном проплывал вечный зеленый забор. Думал, что отпустит. Что работа захватит снова. Но вместо этого он захватил ее, пряча в карман, чтобы потом хвалиться.
- Я тебе такого грунта привез.
Вадик то ли смеется, то ли всхлипывает. Дыхание у него неровное и неглубокое.
- Так это у тебя камни в штанах? А я думал, ты рад меня видеть.
- Рад. Камни в рюкзаке.
- Я потом посмотрю, ладно? А пока выворачивай карманы. Будем разбираться с этой окаменелостью.
Курить можно прямо в доме. Нельзя, конечно, но Олег курит. Вадик рядом сопит обиженно.
- Хоть бы вышел, - ругается он, отгоняя от носа сигаретный дым.
- Не хочу, - Олег кладет ему руку на голый живот и ведет ниже. Вадик перестает дышать.
- Я хочу.
Сигарета падает в чашку с водой. Шипит секунду. Олег шипит тоже, потому что Вадик тяжелый. Не держит себя на локтях, просто ложится сверху, накрывая собой, как одеялом. Олег сгибает колени, сжимая его бедра. Гладит по спине. Вадик ничего не делает. Просто смотрит. Олег хочет отвернуться, но он не может пошевелиться. Что-то мешает. Возможно красные уши, которые горят. Он смотрит в ответ и понимает, что улыбается.
Пляж дикий. Абсолютно. Какие-то ветки, горстка мусора у кустов, которые подбираются к самой воде. Камни не крупные, но и не песок совсем. Олег морщится, с непривычки поджимая босые ступни. Вадик довольно вскрикивает.
- Смотри, какой подарок от предшественников.
Подарком оказывается самодельный мангал: железный остов на крупных камнях. Выглядит не гигиенично, и что на нем жарили Олег даже не хочет думать.
- Круто, - отзывается он.
Вадик скидывает майку, что давно уже висит на одном плече, сверкая голой грудью Вадик зашел во все местные магазины, искал что-то. Олег сонно хлопал глазами, совершенно не соображающий. У него столько раз за ночь даже в семнадцать не было. Но, если честно, в семнадцать у него вообще ничего не было. Пубертат настиг его через десяток лет после школы.
Олег старается не пялится, пока достает из рюкзака полотенце, расстилая его под ногами.
- Колы не было короче. “Байкалом” будем запивать. Ща, в холодильник поставлю.
Вадик довольно щурится. В уголках глаз бегут маленькие морщинки, похожие на лучи. Олег сглатывает.
Вдалеке, на небольшом песчаном куске пляжа, кричат дети. Чья-то мама требовательно просит выйти из воды. Не соглашается даже на пять минуточек.
- Пошли.
Вадик заканчивает утрамбовывать заводь для бутылок и хватает Олега за руку. Едва успевая скинуть шорты, Олег идет за ним.
Вода холоднющая. Пробирает до самого мозга. Вадик с силой окунает его голову под воду, и Олег отбивается.
- Чо, нормально? - спрашивает Вадик. Улыбается, будто ему не сводит ноги подводным течением.
- Не, - качает головой Олег.
Вадик смеется. Ныряет и сразу широкими движениями рук уплывает на глубину. Олегу ничего не остается, как плыть следом.
Губы у него, наверное, совсем синие. Он не понимает, как можно просить еще пять минуточек. Никогда не был любителем плескаться.
- Мы с отцом сюда приезжали в детстве. У меня тут где-то родня батиной бабки живет. Не знаю, может и померли уже все. Но были пару раз. Мне лет шесть-семь было. Перед школой еще. Отец меня учил плавать, - Вадик запрокинув руки за голову греется на солнце. От мангала поднимается легкий дымок - только запалили.
- Прямо тут?
- Ну там вот, где песок.
У Олега в груди разливается тепло. Коньяк греет желудок и рождает новых бабочек.
- А потом что?
- А потом перестали. Я маленький был, не спрашивал. Но кажется наследство не поделили, когда бабка умерла. Не знаю. Просто потом в Сочи ездили, на Кавказ один раз. А дальше я слишком взрослый стал, чтобы с родителями мотаться. Они в Гагры как-то ездили. А я остался. Типа хата свободна, можно было ребят позвать. Самостоятельность, все дела. А щас думаю: надо было ехать. Отца через два года не стало. Я еще на первом курсе учился.
- А я ездил.
- Куда?
- В Гагры. Отцу путевку дали. Мы вдвоем были. Первый раз куда-то вместе поехали. А то он обычно летом всегда в экспедициях был.
- Как ты.
- Как я.
- Ну ничего, следующим летом поедем.
Олег кивает. Он никогда не загадывал так далеко. Тянется за “Байкалом”, но вместо этого находит чужие губы. Не освежает, но сладко.
Вадик легко оказывается сверху. В спину давит камнями.
- Ты чего? - спрашивает Олег. Хотя “чего” достаточно однозначно упирается ему в бедро. - Ну не здесь же?
- А чего так? Боишься? Да ладно, не увидит никто.
Олег затравленно озирается по сторонам. Их и правда не видно, но на улице день. Яркое солнце стучит прямо по лбу. Но до теплового удара еще далеко.
- Давай дома, - артачится Олег.
- Мы только мясо поставили. Я до дома не дотерплю.
Вадик трется о его бедро. Скользкие плавки как будто не дают никакой преграды. Он лижет соленую от воды шею, но Олег все еще сопротивляется.
- Да подожди ты.
Внутри все закручивает узлом. От неправильности ситуации колотится сердце. Сейчас его прямо здесь. А если увидит кто?
- Давай по-быстрому, Олег.
Рука на члене лишает последних остатков разума. Видимо все-таки удар.
- Быстро, - Олег облизывает сухие губы, сдаваясь.
Вадик довольно кусает его в колючий подборок, сползает рядом, устраиваясь на животе, и стягивает плавки на бедра. От вида его округлой упругой задницы у Олега сносит крышу.
- Чего смотришь? Сам же сказал быстро! - Вадик укладывает подбородок на сложенные перед собой руки и подмигивает, слегка приподнимая задницу.
Олег сплевывает себе на ладонь, понимая, что руки трясутся.
- Да не играйся, не целка же. После вчерашнего уж точно.
Олег все равно размазывает слюну, сладкую еще после газировки. Пристраивается сверху, смотрит на покрасневшую спину.
- Больно будет - говори, - предупреждает он.
- Агамммм, - согласие Вадика тонет в глубоком стоне.
Кажется как будто их слышно везде. Олег озирается, но остановиться все равно не может, двигаясь мелко и часто.
Ему неудобно, спину печет, по виску течет пот. Запах шашлыка и секса перебивает даже соленый ветер с моря.
Вадик охает, кусает, кажется, руку или набивает рот полотенцем. Не понять, но стоны становятся глуше.
- Сейчас, сейчас, - повторяет Олег. Не предупреждая, но будто успокаивая. Сейчас будет хорошо. Вот сейчас, сейчас.
Он кончает быстро, как и обещал. Еще пару раз входит по сперме и лишь потом поднимается на коленях, давая Вадику перевернуться. Но тот лишь просовывает руку под себе, кончая через несколько отрывистых движений.
Растягивается на полотенце. Так и продолжая подставлять солнцу свою белую задницу.
- Мясо проверь, - хрипит он.
Оставлять его даже на секунду, такого разморенного, горячего - кощунство.
Олег заправляет член в плавки, но все-таки идет прокручивать шампуры, чтобы тут же вернуться и продолжить трогать.
- Решил устроить нудистский пляж? - Олег гладит его задницу и улыбается совершенно неестественно для себя - просто так.
- Я загораю, - отшучивается Вадик, но руку не отталкивает. Только ластится как большой довольный кот, наевшийся сметаны.
Олег целует его плечо, ухо. Тянется за коньяком. Кажется их никто не заметил.
Выйти куда-то получается только на третий день. Раньше никак. Обгорели, словно тот шашлык на пляже. Потому что забыли, пока целовались. Ходили купаться, плавали. Цеплялись за руки.
И в доме тоже - три шага, а уже надо убедиться, что он рядом. Пройдя, коснуться пальцами, взъерошить волосы, толкнуть коленом. Олег думает, что за всю жизнь никого столько не трогал. И его не трогали.
Вадик про личное пространство не знает будто совсем. Сажает его на колени, пока вечером пьют пиво на веранде. Обнимает со спины, пока Олег пытается сделать салат. Отбирает книжку, в кои-то веки взятую в руки.
На базаре шумно. Самые сладкие персики здесь. А тут абрикосы. А от этой черешни невозможно оторваться. Олег в растерянности смотрит по сторонам. Вадик подталкивает его облезающим плечом.
- Дыню возьмем. Почем? - спрашивает он у торговки с выжженными химией и солнцем волосами.
- Двадцать.
- Вот эта килограмм на 8 будет, да? - Вадик одной рукой указывает на большую торпеду, а другой незаметно щипает Олега за задницу, заставляя вертеться по сторонам.
- Девять почти.
- Сладкая?
- Медовая! - торговка расхваливает товар, косясь на Олега.
Тот старается смотреть куда угодно, только не на чертовы дыни. Рука Вадика все еще как будто бы невзначай трогает его за спину и ниже. Они же не дома и не в кустах. Ну хватит!
- Ой ладно, мы там видели по двенадцать, но знаете, у меня есть одна страсть: не могу пройти мимо красивой женщины с дынями, - Вадик растягивает губы в улыбке, и торговка краснеет вместе с Олегом. Только она от неоднозначного комплимента, а Олег от очередного щипка. Теперь уже слишком заметного.
- Вадик, - шипит Олег тихо.
- Да чего ты? Ладно тебе. Зато точно вкусная будет! У кого тут еще такие же сочные дыньки видел?
Вадик заглядывает в глаза, и вместо отблесков солнца Олег видит там адское пламя.
- Хватит, -просит Олег одними губами.
Вадик в ответ совершенно недвусмысленно сжимает его задницу в ладони.
Олег хмурится. Вот сейчас они отойдут и…
- Ладно, мальчики не ругайтесь. Скидку вам сделаю. По пятнадцать возьмете? Еще чурчхелу вам положу.
- Ну не злись, ладно тебе. - Вадик отходит на шаг, так и не напуганный безмолвным обещанием расправы. Роется в карманах, ища деньги. - Сколько там с нас?
С рынка выходят довольные. Вадик обнимается с дыней, Олег несет виноград и вяленую рыбу. Пиво купят в магазине.
- У тебя такое лицо было, потрясающее. Нарочно бы не сыграл. А тетка и поверила, что мы сейчас уйдем. Дыня классная, понюхай как пахнет.
Он сует под нос Олегу дыню. Пахнет и правда замечательно.
- Так ты это нарочно?
- Думаешь я себя в руках держать не умею? Это ты ко мне в поезде в туалет вломился. Я терпел.
Олег хочет сказать что-то грубое, но только вздыхает и тащит из пачки сигарету.
- Ненавижу тебя.
- Я тебя тоже люблю.
Ночью Вадик похрапывает, откинувшись на спине и выбросив в край подушку. Олег смотрит на кусочек месяца в открытом окне. В голове бьется дурацкое “тоже люблю”. Люблю. Тоже. И я.
Олег не говорит этого ни утром, ни через день. Молчит, пока собираются на поезд. Курит две подряд. Вадик поглядывает неодобрительно, но тоже молчит. За руки больше не хватает. Ждут такси у калитки.
Обратно билеты чуть лучше. Или нет. Верхние боковушки в середине вагона. В карты не сыграть. За столом не посидеть.
Говорят через стенку. Вадик рассказывает, как хочет поехать в сентябре на раскопки. Будто они сейчас снова в один дом, в одну квартиру. Да хоть в соседние, через стенку.
Олега изнутри всего царапает.
Вадик не спрашивает, почему он молчит. Но с каждым часом голос как будто теряет веселье.
Последняя остановка - в ночь. Через четыре часа будут в Москве. Еще через два у Вадика поезд домой. У Олега еще неделя неизвестно где, а потом Камчатка. Вещи так и не стираны. Спина облезает. В глазах песок с того пляжа, где они так ни разу и не искупались.
Перрон у поезда пуст. Через два вагона гогочет компания подростков. Но рядом только Вадиково плечо и далеко на небе блестящие точки.
- Слушай, - говорит Олег. На обратной дороге даже не пьют. Слишком устали.
- М? - отзывается Вадик.
- У тебя же мой паспорт остался?
- Да, а чо? Хочешь при тебе фотку удалю?
- Зачем?
- Ну чтоб я на тебя кредиты не набрал. А то вернешься со своей Камчатки, а у тебя хата опечатана.
- А ты что из этих? Мошенников? Которые сначала охмуряют, а потом на деньги кидают? - Олег пытается шутить, но шутка выходит какая-то кособокая.
- Не, Олег. Я может и пидор, но не настолько.
- Тогда ладно, оставь. А то как заявление подашь?
- Какое?
- На розыск. Или в ЗАГС. Как получится.
Шутка не удается и второй раз. Вадик поворачивается и смотрит на него. Молчит. Олег смущенно отводит глаза, пытаясь исправить оплошность:
- Только там за три месяца подают. Я через два вернусь.
Вадик хмурится.
- Ладно, я шучу, - признается Олег.
- Не вернешься? - Вадик запихивает руки в карманы, голову поднимает чуть выше.
До отправления поезда остается пять минут. Компания двумя вагонами левее загружается в тамбур. Еще несколько секунд никого...
Олег целует в губы коротко, но крепко. Сердце колотится - не увидел бы кто.
- Привезу тебе вулкан, - обещает он.
И прежде чем Вадик успевает схватить его, влетает в вагон, едва не столкнувшись с проводницей.
- Заходим мальчики, - сонно говорит она.
- Да, мы уже, - Вадик пыхтит за спиной. Рассерженный, что в этот раз его провели и заставили испугаться. Олег едва не смеется, пытаясь протолкнуться у дверей туалета.
Вадик хватает его за руку, но тут уже слишком светло. Поэтому он может только угрожающе сопеть.
- Два месяца, - предупреждает его Олег.
- Вот назло тебе кредитов наберу, - Вадик пытается быть суровым, но глаза его выдают.
- Ага, я тебя тоже.
Сказать нормально Олег так и не может. Но знает, что Вадик понял его и без слов.