Chapter Text
С последней миссии Бонда прошёл почти месяц. Месяц тренировок, упражнений в стрельбе и бесконечной бумажной работы. Мир достиг ужасного, раздражающего состояния полного покоя, и Бонд скучал. Опасно скучал.
Так что в один прекрасный момент, когда он снова шатался в окрестностях кабинета М, он был немало удивлён внезапно порученному ему немедленному заданию. М не дал никаких деталей, но снизошёл до распоряжения взять внедорожник, надеть что-то удобное и забрать Кью из дома в шесть утра следующего дня.
Местная миссия, если только ему не придётся подбросить Кью до аэропорта или ещё что-то в той же мере приземлённое. Зачем поручать агенту с двумя нолями — пусть даже скучающему — работу водителя? Учитывая, что Кью не летает. Значит, всё же местная. Хакнуть чванливых сукиных сынов из Министерства, к примеру. Впрочем, это не объясняет требования «надеть что-нибудь удобное».
К утру Бонд так и не нашёл ответов. Всё, что он знал — Кью нужна помощь с перевозкой его чёртовой мебели. Впрочем, что угодно казалось привлекательнее надоевшей бумажной возни, так что Бонд выехал достаточно рано, чтобы избежать пробок, заехал за кофе и вбил адрес Кью в навигатор.
У Кью был небольшой аккуратный дом с гаражом. Бонд зарулил на подъездную аллею и заглушил двигатель. Он выбрался из джипа и вопреки собственным привычкам щёлкнул брелоком сигнализации. Внедорожник был достойно прокачан из городского кроссовера — пусть и не особая разработка техотдела с боевыми возможностями.
Он прошёл к двери, позвонил и принялся разглядывать неухоженный, по-зимнему голый сад, почти скрытый ночным снегопадом.
Кью потребовалась ровно минута, чтобы открыть дверь. Он уже давно проснулся и собрался, одевшись самым неформальным образом, какого Бонд вообще мог от него ожидать: синие джинсы, толстый свитер и туристические ботинки. Но взгляд Бонда привлекло другое — кровь, небольшое пятнышко на нижней губе Кью и широкая, наливающаяся алым полоса на большом пальце, зажатая указательным. Холодный ветер со снегом толкнул Бонда в спину, дрожью прокатившись по затылку.
— Входите, — пригласил Кью, уделяя внимание больше своему пальцу, чем Бонду. — Дайте мне пару минут, я наклею пластырь.
— Всё в порядке? — спросил Бонд, наблюдая, как капля крови набухает и скользит вдоль пальца Кью.
— Бумагой порезался. — Кью кивком показал, куда идти, и прошёл по узкому коридору к крутой лестнице, уходящей куда-то в темноту.
Бонд запер дверь, прежде чем пройти за Кью в маленькую кухню. Кью уже стоял у раковины, подставив палец под струю воды. Свободной рукой он шарил в пластиковой аптечке, рассыпая содержимое по стойке. На столе красовались остатки завтрака Кью — яичница и тосты — примостившиеся между ноутбуком и горой старых бумаг, ксерокопий и оттисков, вывалившихся на пол из объёмной папки. Одна из старых смятых ксерокопий по краю была окрашена красным.
Бонд подошёл ближе, встав рядом с Кью. Кровь всё ещё была довольно тёмной, несмотря на воду.
— Вы уверены, что это всего лишь порез от бумаги? — Он мягко отобрал у Кью упаковку пластырей и достал один, хотя склонялся к тому, чтобы предложить стерильный бинт или даже пару швов.
— Спасибо. Долбаные старые бумаги. — Кью гневно уставился на свой палец. — Документы для нашего задания. Я бы предложил вам взглянуть, но мы ведь не хотим, чтобы вы тоже истекли кровью. — Он выключил воду, и порез немедленно снова начал кровоточить. — Вот чёрт.
— Можно мне?
— Всего лишь порез, — недовольно буркнул Кью, спасая свой пораненный палец от изучения Бондом. Капли крови падали в ровном ритме. — Чёртово историческое общество теперь подаст на меня в суд за порчу документов.
— Если они это сделают, у вас есть целая армия профессиональных убийц, которых можно позвать на помощь, — сказал Бонд, сжимая палец Кью, чтобы держать порез закрытым. — Объясните, как можно провести столько времени среди оружия и не получить ни одной царапины, но один клочок бумаги — и ваш палец выглядит словно в плохом ужастике восьмидесятых?
— Он не должен. — Кью обошёл Бонда, заставив его повернуться следом, чтобы продолжить держать злополучный палец. Когда они поменялись местами, Кью открыл ящик шкафа и принялся рыться в груде батареек, проводов и разнообразных инструментов. — Кровь должна остановиться, как только нормализуется давление.
— Может, нам стоит поехать в больницу? Я начну вас ненавидеть, если вы истечёте кровью в машине, — поддразнил Бонд, пряча беспокойство. — Это государственное имущество, между прочим.
Кью мягко засмеялся.
— Уверен, это будет не первый раз, когда транспортному отделу придётся иметь дело с кровью на обивке. Ага! — Он широко улыбнулся и вытянул из ящика небольшой пластиковый тюбик. — Думаю, там ещё что-то осталось. Поможете снять колпачок?
— Супер-клей?
— Или это, или я прижгу порез паяльником, и тогда точно придется ехать в больницу, а мы не можем позволить себе откладывать наше задание на такое время.
Не то чтобы Бонд никогда раньше не заклеивал раны. Он перехватил клей, снял колпачок и прижал рану, заставляя её держаться закрытой. Крови было много.
— А что за миссия? Я не получил никаких файлов, только ключи от внедорожника и ваш домашний адрес.
— А, да. Я пытался отсканировать эти документы, — Кью кивнул на рассыпавшиеся страницы, — но замучил до смерти три разных сканера. Так что я сдался. Нам нужен новый дом для техотдела. Вы слышали что-нибудь о лечебнице Седарбридж?
— Смутно, — отозвался Бонд, уронив капельку клея на середину раны. Он быстро размазал клей по всему порезу, прежде чем поднять взгляд. — Подождите. Старая психиатрическая лечебница — новый офис техотдела?
Кью пожал плечами.
— Легко охраняемый двор, прочное здание с не менее прочным подвалом — идеально. — Он осторожно пошевелил пальцем; клей схватился. — Спасибо.
Бонд закрыл тюбик, следя, чтобы клей не попал на его собственные пальцы.
— Почему там?
— У меня был весьма ограниченный список одобренных мест, чтобы выбирать. Седарбридж лучший вариант.
— Лучше ваших катакомб? — Когда Кью развернулся, Бонд поймал его запястье. — Нужно заклеить пластырем сверху.
Кью раздражённо вздохнул, но повернулся обратно.
— Катакомб в списке не было. Общество сохранения исторического наследия.
— Это нонсенс. — Бонд достал и вскрыл пластырь. — Мы не можем допустить дезорганизации. Во время войны лучше использовать то, что у нас есть.
— Мы не на войне.
Бонд разгладил пластырь поверх пореза и встретился глазами с Кью.
— Это МИ-6, Кью. Мы всегда на войне.
***
Лечебница Седарбридж, названная в честь безмятежной реки, протекающей через её территорию, была одной из наиболее долго открытых психиатрических клиник в стране. Первое здание было открыто в 1608, как часть исполнения актов законодательства о бедных 1598 и 1601 годов. Изначально подразумевалось, что бедняки из всего графства будут жить и работать в Седарбридж, создавая самообеспечивающуюся ферму.
Строго говоря, надсмотрщики фермы не были врачами. Им выдавалось пособие на каждого поселенца, которое было необходимо тратить на еду, лекарства, одежду и прочие нужды. Спустя двадцать лет это пособие стало единственным, что волновало надсмотрщиков. Переполненность превратилась в совершенно нечеловеческие условия для проживающих, а надсмотрщики становились всё более жестокими к психически нездоровым. Вместо того, чтобы лечить, жителей держали взаперти, иногда годами, и еды им едва хватало на то, чтобы выжить.
Вскоре Седарбридж превратилась в психиатрическую лечебницу, в которой местные врачи увеличивали свой доход за счёт богатых чудаков из города, приезжающих по выходным полюбоваться на психов, содержащихся в клетках без малейшего намёка на уединение или лечение.
Закон о бродяжничестве 1744 года вернул часть Седарбридж к её старым функциям ночлежки для бедняков и предусмотрел финансирование для перестройки старого здания. Теперь это место называлось «психиатрическая лечебница и приют Седарбридж», и оно быстро стало прибежищем изгоев, душевнобольных и неблагополучных со всего графства.
В 1778 году Седарбридж обзавелась богато отделанным, роскошным корпусом для душевнобольных — как их называли, индивидуальностей — чаще всего, из людей обеспеченных или благородного происхождения, чьё лечение оплачивалось богатыми родственниками. Но такие пациенты прибывали нечасто, и вскоре Седарбридж стала местом заключения неугодных жён и дочерей. К 1827 году в графстве стало широко известно, что ворота Седарбридж гостеприимно открыты для визитов полиции, поскольку её «индивидуальные помещения для душевнобольных» стали всего лишь слабым прикрытием для разнузданного притона, способного удовлетворить самого извращённого посетителя.
К середине XIX века Седарбридж снова стали использовать как богадельню. Кроме того, там содержали больных и пожилых людей, которые больше не могли находиться в местных больницах.
После Первой мировой войны Седарбридж стала одной из больниц Англии, пытавшихся возобновить национальную программу исследования туберкулёза. Европа потеряла многих талантливых молодых учёных, и исследовательская область заметно пострадала. Как бы то ни было, работу в программе омрачали недостаток финансов и ряд этических трудностей в сочетании с огромным количеством «ненужных» испытуемых и отчаянным желанием получить результаты любой ценой.
В 1966 году программа исследования туберкулёза в Седарбридж была с позором закрыта, и комплекс снова стал психиатрической лечебницей. Журналист Генри Чейнс, проводивший расследование для ВВС, приоткрыл завесу тайны над историей Седарбридж, проникнув с камерой на территорию лечебницы. Удостоенный наград документальный фильм People in the Shadows начал то, что сейчас принято называть эпохой больничных скандалов. В 1972 году усиление роли Комиссии по здравоохранению стало началом новой психиатрии в Великобритании. К 1979 году Седарбридж была закрыта, его руководство попало под следствие, а оставшихся пациентов передали в другие клиники.
Перед отъездом Бонд просмотрел достаточно старых чертежей, чтобы заключить, что все они бесполезны. За прошедшие столетия здание перестраивалось, модернизировалось и разрушалось неоднократно, и у Кью не было достаточно документов, чтобы учесть все изменения.
Вместо этого Бонд позволил Кью вести машину первую половину пути, а в обмен использовал его планшет. Они поменялись местами на небольшой заправке, где залили бак под завязку и купили по стаканчику отвратительнейшего кофе.
Пока Бонд размышлял над тем, что прочёл, он почувствовал ноющую боль в руках. Пришлось оторваться от дороги — чтобы увидеть, что костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он стискивал руль.
За годы службы ему приходилось сталкиваться с некоторыми абсолютно извращёнными представителями рода человеческого, но от такого типа людей его просто тошнило. Больницы нужны, чтобы помогать, а не издеваться над больными. Это было не просто за гранью. Это был шаг в ад.
Его внимание привлёк указатель, короткая вспышка тёмно-зелёного с грязной белой надписью. Бросив быстрый взгляд на навигатор, Бонд перестроился в соседний ряд, заметив ещё один указатель — Лечебница Седарбридж. Навигатор утверждал, что впереди ещё 12 миль, но это было расстояние до ближайшей деревушки; Бонд не смог найти точного адреса больницы в бумагах Кью.
Кью поднял взгляд от телефона.
— Что-то не так?
— Мы проехали старый указатель на Седарбридж. Отличное начало пути.
Кью кивнул и снова уставился в телефон.
— Извините, я должен был дать точные координаты. Часть моей работы квартирмейстера.
— Всё в порядке, — отсутствующе ответил Бонд, пристально глядя на лобовое стекло. — Я прекрасно нахожу то, что нелегко найти, — он повернул голову и подмигнул Кью.
— Тогда вы выбрали не ту профессию, — отстранённо сказал тот. — Могу я одолжить ваш телефон? Не получается найти сеть.
— Не совсем так, если подумать, — отозвался Бонд, передав ему мобильник. — Я убийца. Многие из тех, с кем я пересекался, прекрасно знали, что их время на исходе. Уверяю вас, худшая вещь в мире — найти свою будущую жертву, которая прекрасно знает, что я пришёл за ней.
Кью, вздрогнув, посмотрел на него.
— Я подумал... — начал он, но снова опустил взгляд на телефон. — Неважно.
— Что? О чём вы подумали?
Кью ссутулился на своём сиденье, целеустремлённо порхая пальцами по клавишам телефона.
— Расхититель гробниц, — наконец признался он.
— Расхититель гробниц? — Бонд расхохотался. — Вот уж о чём я точно не думал. Как вы это себе представляете?
— Проклятие мумии. — Кью позволил себе лёгкий смешок. — Или эти захватывающие ловушки, когда комната медленно наполняется песком и единственный пусть к спасению — зажечь масляные лампы в правильном порядке, чтобы открыть секретную дверь. — Он протянул Бонду телефон. — Держите.
— Как успехи?
— Нет сети. — Кью тряхнул головой. — Это телефон МИ-6 с усиленной антенной. Он должен ловить где угодно на территории Британии.
— Выходит, что нет.
Бонд бросил телефон в карман и сбавил скорость. Снег усилился с того момента, как они покинули город, сейчас он падал крупными хлопьями, и если в своих навыках вождения Бонд не сомневался, то насчёт прочих идиотов на дороге он уверенности не имел. Не то чтобы их было много, конечно. Даже те следы шин, что были, уже засыпал свежий снег.
Кью оставил попытки добиться чего-либо от своего телефона и сунул его в карман парки.
— Вы уверены, что это правильная дорога?
— Абсолютно нет, — отозвался Бонд, концентрируясь на том, чтобы оставаться в колее. Если сотовой связи не будет, им придётся использовать аварийный радиомаяк внедорожника, чтобы попросить помощи у МИ-6. — Местность вроде бы та, если судить по фото.
— Вы нашли фото? — Кью наклонился и включил обогреватель на полную мощность. Как и Бонд, он надел удобную тёплую одежду, но не озаботился такой мелочью, как перчатки. Дрожащие руки пришлось сунуть в карманы. — Как оно выглядит? Здание, я имею в виду. Там было что-то про колонию летучих мышей.
— Небезопасным, — настороженно ответил Бонд. — Ещё я нашёл историю, датированную еще временем открытия в 1600-ых годах. Богатую... мягко говоря. Вы действительно не знаете о здании ничего кроме того, что было в досье?
— История не так важна, — Кью пожал плечами, — если только нас не будет контролировать какое-нибудь историческое общество. Лондонское, например, довольно сильно переживало, что мы заняли исторические катакомбы.
— Я не говорю о чертовом историческом сообществе, Кью. Я о том, что на самом деле происходило в этих стенах. — Бонд встряхнул головой и ещё сбросил скорость, радуясь даже еле видному следу, по которому можно было бы ехать. Заснеженные деревья склонялись по обеим сторонам дороги, толстые ветви свисали опасно низко, ограничивая и без того скудный свет, пробивающийся сквозь штормовые облака. — Это не та лечебница, в какие отправляют милых симпатичных старушек, когда у них начинаются провалы в памяти. Она как будто из фильма ужасов — и это выбивает из колеи, потому что там что-то есть.
Кью шокированно посмотрел на Бонда.
— Вы не можете... — сказал он, запнувшись, когда внедорожник внезапно подпрыгнул. Дорога под колёсами стала неровной. Опасаясь рытвин, Бонд снизил скорость до черепашьей. Кью взялся за ручку и потянулся вперёд, насколько позволял ремень безопасности. — Мы что, пропустили поворот?
— Нет. Ни поворотов, ни знаков, — отозвался Бонд, неотрывно глядя на дорогу. Дворники отвлекали, размазывая сырость по стеклу, а свет фар отражался от снега с ослепляющей яркостью.
— Бонд... — Кью покачал головой.
Бонд резко нажал на тормоз и только потом понял, что привлекло его внимание.
— Следы шин.
Кью оглянулся через плечо на заднее стекло.
— Кажется, здесь даже дорожного покрытия нет..
— Оно есть, — уверенно сказал Бонд, снова трогаясь с места. — Слишком хорошее сцепление для грязи или щебёнки.
— Вы уверены, что это дорога? — спокойно спросил Кью.
— Нет. Но мы не пропустили ни одного поворота, а знак утверждает, что это выезд из Седарбридж. — Бонд пожал плечами, думая о том, что другие машины должны были развернуться назад, хотя он не мог припомнить ни одного водителя, кто бы ехал навстречу. Должно быть, эти следы были оставлены задолго до того, как он свернул с двухполосного шоссе.
***
Кью уже уверился, что Седарбридж — совершенно ужасное место, а ведь они ещё даже не приехали. Плохая дорога, которую нельзя будет отремонтировать быстро, мрачное место, которое однозначно привлечёт внимание, стоит увеличиться потоку машин, здесь нет даже 3G, не говоря уже о чём-то более продвинутом.
Проще говоря, лечебница Седарбридж была худшим вариантом из списка, в котором отвратительными были все варианты. У Кью имелось множество логичных причин исключить их все, но нужно было создать видимость, что хотя бы одному дали шанс. Только тогда он сможет прийти к Мэллори и предоставить ему чудесный длинный список причин, почему техотдел должен остаться в катакомбах, и плевать на историческое общество.
Кью выбрал Седарбридж не потому что хотел посетить жуткую заброшенную психушку — надо было выбрать хоть что-то. Изначально его план выглядел так: доехать до места, съесть второй завтрак где-то возле лечебницы и вернуться в Лондон к середине дня. В его воображении погода была менее ужасной, так что он готов был согласиться на пробежку в парке сразу после полудня.
Он не планировал на самом деле заходить внутрь и уж тем более тащить с собой заскучавшего без заданий агента с двумя нулями.
Но план всё еще мог сработать. Бонд уже выразил неприязнь к их пункту назначения. Немного удачи, и он согласится на бумажную работу и напишет отчёт об их поездке. Или даже пойдёт к Мэллори, чтобы высказать своё мнение лично. И очень громко. Эта мысль заставила Кью ухмыльнуться.
Пятнадцать или двадцать минут они ехали в напряжённом молчании под скрип дворников, которые силились стряхнуть налипающий снег.
— Приехали. Вон оно, впереди слева..
Кью поднял взгляд слишком поздно, чтобы увидеть знак.
— Изолированность будет нам на руку, — сказал он задумчиво. — Всего одна подъездная дорога, легко контролировать.
Поворот привёл на короткую извилистую дорогу, которая неожиданно оборвалась. Бонд резко затормозил, и Кью бросило на ремень безопасности. Двойные ворота преграждали им путь, чёрные железные прутья топорщились под снегом. Цепь между створками туго натянулась. Ворота были слегка приоткрыты, одна створка внутрь, вторая наружу. По обеим сторонам Кью разглядел высокую осыпающуюся кирпичную стену.
— Полагаю, мы на месте, — осмелился предположить Кью, поскольку не увидел ни вывески, ни какой-либо иной подсказки в виде зданий за воротами. Только снег и деревья.
— Похоже на то, — скривившись, пробормотал Бонд. Он включил нейтральную передачу и поднял ручник. Когда открылась дверь, в машине сразу похолодало, и Кью, дрожа, закутался в свою парку. Бонд хлопнул дверью, на секунду исчезнув из вида, и тут же появился перед воротами.
Кью охватил иррациональный страх, когда он представил, как Бонд подныривает под цепь и исчезает среди деревьев. Замёрзшими пальцами он принялся неуклюже отстёгивать ремень безопасности. Однако вместо того, чтобы скрыться за воротами, Бонд обернулся и кивком позвал его к себе.
Кью заглушил двигатель, взял ключи и выбрался наружу, продолжая дрожать, и спрятал руки глубоко в карманы.
— Мне стоило взять перчатки, — сказал он, подходя к Бонду и протягивая ключи. — Нужна помощь с воротами?
— Эта створка не двигается, — кивнул Бонд на правую, пряча ключи в карман.
Кью пришлось сделать пару шагов, чтобы рассмотреть, почему. Ворота предполагалось открывать внутрь, а не наружу, как сейчас — очевидно, для этого приложили огромную силу. Петли были смяты, нижние крепления почти выдраны из стены. Должно быть, это произошло какое-то время назад, поскольку всё было покрыто ржавчиной тёмного, почти кровавого оттенка, и отсырело от снега. Даже с прививкой от столбняка Кью совершенно не горел желанием это трогать. Хуже всего то, что с одной рабочей створкой не было никакой возможности завести внедорожник на территорию. Оставлять машину здесь он не хотел, но выхода не было.
— Придётся идти пешком. И я не припомню, чтобы в документах упоминался код замка.
— Здесь его нет, — усмехнулся Бонд.
Кью осмотрел цепь в поисках замка, но не нашёл ровным счётом ничего. Тёмные стальные звенья были заплетены листьями и веточками, но без следа ржавчины или коррозии. Наконец, когда он добрался до участка цепи, натянутого между воротами на уровне груди, на одном из звеньев нашлась широкая полоса.
— Приварено, — сообщил он, поднимая руку, чтобы потрогать. Его палец был в паре сантиметров, когда он ощутил электрический разряд, заставивший порез запульсировать. Он выругался и отдёрнул руку, пальцы подёргивало довольно сильно, чтобы клей начал тянуть кожу.
— Вы в порядке?
— Просто удар током.
Кью подавил желание сунуть пострадавший палец в рот, но вместо этого снова засунул руки в карманы.
Бонд кивнул, хотя озабоченная морщинка между бровями не разгладилась.
— Думаю, нам придётся идти отсюда. Ворота сами никуда не денутся. И даже не смейте предлагать мне «нажать посильнее».
Кью расхохотался над воспоминанием, и звук отразился от окружающих их деревьев.
— Поезд же не переехал вас, верно? — напомнил он, поворачиваясь к внедорожнику, и бросил через плечо. — То, что я всего лишь снабжаю вас оружием, не означает, что я не знаю, как вас мотивировать. Я полон решимости давать вам пинка под зад, когда это необходимо, Бонд.
— О, я в курсе. Но берегитесь, господин квартирмейстер, — Бонд угрожающе ухмыльнулся, — я известен своей склонностью платить тем же.
Дверь скрыла ухмылку Кью. Он наклонился и вытянул из машины свой рюкзак. Вместо того чтобы упаковать ноутбук, он взял с собой планшет и пару бутылок воды. Электричества, возможно, нет, так что он захватил ещё и фонарик — пожалуй, мудрое решение.
Когда Бонд открыл свою дверь, Кью улыбнулся ему.
— Попробуйте.
***
Подъездная аллея была скрыта двумя дюймами снега. Бонд смог отличить её от окружающей земли только по неровному пространству, где корни деревьев раскололи покрытие на зазубренные куски. Стволы разделяла едва ли пара метров, внедорожник не прошел бы, даже если бы удалось открыть ворота. По дороге в сторону от ворот он убеждал себя, что оглянулся, чтобы проверить, всё ли в порядке у Кью, который остался на скользкой земле — и что это совсем не было последним взглядом на безопасное место перед началом их миссии.
Практически сразу дорожка резко поворачивала влево. Спустя ещё двенадцать шагов ворота совершенно скрылись из вида. Бонд замедлил шаг, и Кью догнал его, молча пошел рядом. Сквозь ветви деревьев проникало пока достаточно дневного света, чтобы не пришлось использовать фонарик. Бонд покосился на Кью и заметил, что тот снял очки — наверное, чтобы их совсем не залепило снегом.
— Вы хорошо видите без этих штук? — спросил Бонд. Он никогда не видел Кью без очков и допускал, что тот без них совершенно слеп.
— Они нужны мне в основном чтобы смотреть вдаль, особенно если я веду машину ночью. Слишком много работаю за компьютером, — пояснил Кью, глядя под ноги, когда они дошли до небольшого склона. Он замедлил шаг, но всё равно поскользнулся.
Бонд крепко поймал его за локоть.
— Осторожнее. Под снегом лёд.
— Вижу, — дёрнулся Кью и убийственно посмотрел на Бонда. Освободился от его хватки и выпрямился. — Я не упаду.
— Отлично. Извините, — мягко ответил Бонд, озадаченный его реакцией.
Кью кивнул, высунув руку из кармана ровно настолько, чтобы надеть рюкзак на оба плеча. Шуршание нейлоновых лямок о водонепроницаемую ткань парки показалось слишком громким для этого тихого леса.
Они прошли ещё один извилистый участок, примерно сотню метров, прежде чем Кью нарушил молчание.
— Нет нужды нянчиться со мной, Бонд. Я никогда не стремился проводить время в спортзале, но вполне могу о себе позаботиться. Самое главное — я знаю свои возможности.
Бонд остановился, подождал, пока Кью сделает ещё пару шагов, а потом обернулся. Когда их глаза встретились, Бонд процедил:
— Я никогда не был с вами на задании по многим причинам. Вы знаете свои возможности. Я — нет.
Кью глубоко вздохнул, не отпуская взгляд Бонда. Спустя несколько секунд он кивнул.
— Ладно, простите меня. Если будет что-то, о чём вы, по моему мнению, должны знать, я вам сообщу. — Его губы изогнулись в слабой улыбке. — Вы могли бы сделать то же самое, но это вряд ли понадобится. Я прочёл всё документы о вас.
Бонд коротко рассмеялся, продолжая идти. Между ними установилось куда более комфортное молчание. Стоило признать, что он расценивал Кью почти так же, как и его предшественника. Майор Бутройд был гением, да, но в полевых условиях... минимум пользы в лучшем случае — и помеха в худшем. У него просто отсутствовал инстинкт самосохранения.
Этот Кью казался гораздо менее безрассудным, и только это имело значение. Пока он не летит вперёд сломя голову, Бонд может перестать за ним приглядывать как за объектом защиты и сосредоточиться на опасности...
Эта мысль заставила его запнуться. Какой опасности? Они идут в старое здание, с обычными факторами риска — ненадёжные полы, асбестовая пыль, битое стекло. Это не окружённая минами штаб-квартира какой-нибудь криминальной шайки или гангстерская подпольная лаборатория по производству метамфетамина. На тех фото, что он посмотрел, даже не было видно граффити на стенах.
Он посмотрел на заснеженные деревья, желая, чтобы облака разошлись достаточно, чтобы пропустить ещё немного дневного света. Грозовой сумрак усиливал беспокойство, порождённое буйным воображением и бессонной ночью.
Деревья вдоль дорожки росли всё ближе друг к другу, и наконец плечо Кью коснулось плеча Бонда. Бонд замедлил шаг, шаркая ботинками по снегу. Слой был всего в дюйм толщиной, но казалось, что его много даже с учётом небольших просветов между нависающими над дорожкой ветвями. Снег начался не так уж давно, ночью. Клочки голой земли между деревьями придавали лесу пятнистый, какой-то больной вид. Почему тогда здесь столько снега? Это напомнило ему о том, что на дороге не было ни единого следа шин. Бонд вздрогнул и попробовал убедить себя, что от холода.
Когда Бонд обнаружил вместо сырой земли тонкий слой разбитого тротуара, Кью протянул:
— Ну... Вот и оно.
Бонд вскинул голову и увидел, как Кью идет вперёд. Мысленно отчитав себя за невнимательность, он догнал его и встал рядом. И проследил за взглядом Кью, пока не замер, скованный видом здания, появившегося словно ниоткуда.
Тёмный, сырой кирпич, разорванный пыльными белыми оконными рамами, тянулся к мрачному небу. Сохранившиеся стёкла приоткрывали внутреннюю часть здания, такую же чёрную, как выщербленный фасад. Деревья побороли ландшафтный дизайн и дорожки вокруг здания, по-зимнему голые ветви скребли кирпичные стены, а корни вонзались в фундамент.
Возможно, узкие двойные двери на вершине каменной лестницы когда-то и выглядели приветливо, но сейчас они были почти закрыты, сломанная цепь свисала с одной ручки и вызывала у Бонда ассоциацию с тюремной дверью, которая только и ждёт, чтобы захлопнуться за тем, кто посмеет войти.
— Да вы шутите. Это новый дом для техотдела? — удивился Бонд, не в силах оторвать взгляд от двери. — Чьей чёртовой идеей было включить это в список?
Кью кротко вздохнул.
— Понятия не имею. Мне дали список из пятнадцати пунктов. Это единственный, который хоть как-то подходил. — Он тоскливо посмотрел на Бонда. — Моих катакомб не было в списке.
— Всё, что вокруг, намекает, что катакомбы — единственный разумный выбор.
Кью бросил на него испуганный взгляд, прежде чем быстро, как будто виновато отвернуться. Он что-то скрывал, Бонд был в этом уверен. По-прежнему не глядя на Бонда, Кью пробормотал:
— Возможно, здесь есть подвал. Я подозреваю, во всех зданиях есть подвалы и туннели. Должны быть.
— Мы должны отметить ненадёжные полы, прежде чем спускаться вниз, — заметил Бонд. — Слабые полы — значит, обваливающиеся потолки.
— Вы предпочтёте провалиться или чтобы вас вытащили снизу? — спросил Кью с кривой усмешкой, подходя к двери. Первым порывом Бонда было остановить его — никто не знает, что ждёт их за этой дверью. Он почти схватил Кью за руку, но тот отпрянул назад, едва его пальцы коснулись металла. Он согнул пальцы и легонько встряхнул рукой, прежде чем пробормотать. — Снова ток.
Он натянул манжету на пальцы, открыл дверь и шагнул в темноту.