Work Text:
— Ёшики.
— Что.
— Ты как-то неправильно играешь.
Пальцы Ёшики на пару секунд замерли на кнопочках джойконов. Он молча смотрел в экран какое-то мгновение и, мысленно досчитав до пяти, продолжил. Хикару, который лежал с ним бок о бок на кровати, вновь закопошился.
— Вот тут лучше брать двуручное оружие, так Линк справится быстрее, — ткнув пальцем в экран, затараторил он. — Ты видишь, как Хинокс падает на задницу каждый раз, когда мы попадаем ему в глаз? Двуручным ты завалишь его за минуту.
Ёшики все ещё упрямо молчал.
— Ну, нет же, Ёшики! Это же не Меч Героя, чтобы так просто идти с ним на сложного противника!
— Хикару...
— А ещё ты фигово парируешь, у тебя осталось три сердца и ноль блюд для повышения здоровья.
Он потянул свои загребущие руки к Нинтендо.
— Хикару.
— Поэтому вообще не надо было лезть в эту часть карты, у тебя целый Центральный Хайрул не исследован до сих пор.
— Хикару! Задолбал бэкситтить!
Хикару, открывший было рот, чтобы сказать ещё что-то, захлопнул его, как какая-то глупенькая рыбка. Ёшики насупился, пихнул приставку ему в руки и перекатился на живот. Он обнял подушку с двух сторон и крепко уткнулся в нее лицом. Его голова странно гудела, тело горело от непроходящей на улице жары, ещё и Хикару присел на уши своим нытьем. Неправильно Ёшики играет, видите ли!
Из динамиков Нинтендо тем временем раздался звук мощного тычка, возглас Линка и мелодия геймовера. Повисло секундное молчание.
— Ёшики, бли-и-н! — в сердцах протянул Хикару. — В следующий раз будешь только смотреть, как я играю!
— Ты сам предложил мне поиграть! — повысив голос, прямо в подушку прогудел Ёшики.
— Кто ж знал, что у тебя руки растут из...—
Два чёрных глаза зыркнули на Хикару из-под челки настолько грозно, что тот моментально прикусил язык. Ёшики смотрел на него секунду-другую, а затем снова уронил голову на подушку. Недолго думая, он пробубнил:
— Руки у меня растут откуда нужно... Ты любишь мои руки.
Даже если Хикару и собирался возмущаться дальше, он явно проглотил любые препирательства. Потому что, как бы плох ни был Ёшики в прохождении «Зельды», руки его Хикару действительно любил, и тут не поспоришь.
— Это читерство.
— Я знаю.
Ёшики услышал, как Нинтендо была отложена на подоконник, почувствовал, как прогнулась совсем рядом кровать, а затем — как Хикару неожиданно забрался на него сверху. Едва ли у него хватило времени возмутиться, потому что ощущение того, как грудь Хикару прижалась к его спине, вдруг показалось самым правильным чувством на свете. Он повернул голову и кое-как посмотрел себе за плечо. Два красно-голубых глаза таращились на него с нескрываемым любопытством. Ёшики вспыхнул и быстро отвернулся.
Хикару чуть пошевелился, пытаясь устроиться удобнее на долговязом теле друга, и Ёшики с ужасом понял, что тот вжался своим пахом ему в поясницу и что одно только осознание этого заставляло его дышать чаще.
— Ёшики, — коротко позвал его Хикару, наклонившись так, чтобы говорить ему прямо на ухо, — ты сегодня сам не свой. Что такое?
Ёшики дёрнул плечами. Он искренне желал, чтобы Хикару слез с него, но при этом даже не пытался спихнуть его с себя. Вес чужого тела сверху, конечно, был совсем нелегким, зато трение бедер и груди ощущалось столь приятно, что каждая его конечность отзывалась мягкой дрожью. Дыхание Хикару сладостно оседало на коже, он почти лежал на нем.
— Ёшики-и-и, — вновь протянул он своим надоедливым тоном, — это из-за того, что скоро школьный фестиваль?
Брови Ёшики удивленно взметнулись.
— Что? Нет, с чего ты вообще взял?..
— Не знаю, девчонки, вон, переживают, например.
Ёшики почувствовал, как загорелась его шея, и не только из-за теплого дыхания Хикару на ней.
— Я не девчонка, чего мне из-за этого переживать, — немного резко ответил он.
Хикару на нем пошевелился. Его нос зарылся в волосы Ёшики на затылке.
— Мне откуда знать, это вообще мой первый фестиваль.
Он сказал это и провел кончиком носа сверху-вниз до впадинки над позвонком. Ёшики снова вздрогнул.
— Фестиваль здесь ни при чем, Хикару.
— Тогда что?
Если бы только сам Ёшики знал «что».
— Со мной все в порядке.
— А я уверен, что нет.
К месту, где только что тихие выдохи грели чувствительную кожу, вдруг прижались теплые сухие губы. Ёшики зажмурился. Они уже пробовали целовать друг друга в шею, и не сказать, что ему сильно понравилось. В те разы это было больше слюняво, чем приятно. Однако сейчас, с телом Хикару, навалившимся сверху, с его бедрами, упирающимися в него чуть выше ягодиц, этот невинный поцелуй показался ему чем-то невероятно будоражащим. Он шумно выдохнул. Это не осталось незамеченным.
— Ты с самого утра какой-то... — чередуя сухие поцелуи и слова, зашептал Хикару. — Не такой...
Ёшики буквально таял под ним. Участок кожи, который нежно зацеловывал Хикару, покалывало. Не в силах сдерживать разрывающий его изнутри трепет, он стиснул руками подушку и вильнул бедрами, потираясь о чужой пах.
Хикару замер. А затем приник губами прямо к его уху.
— Скажи, чего ты хочешь, и мы это сделаем.
Это прозвучало, как обещание. Низ живота дернуло сковывающим возбуждением, кровь, циркулирующая по телу под стук учащенного пульса, быстро приливала к члену. Ёшики повернул голову, и Хикару тут же прижался поцелуем к его виску.
— Я не знаю... — беспомощно и жалко прошептал он в ответ. — Просто продолжай...
Он видел, как темные зрачки напротив секунда за секундой приобретали бордовый оттенок, словно вино, которое пылится на кухне в шкафчике уже незнамо сколько. Лазурь задрожала, красноватый кружок зрачка замерцал. Ёшики сглотнул. Такой Хикару возбуждал и пугал в равной степени.
Не произнеся ни слова в ответ, Хикару поцеловал его в уголок губы и снова приник к шее. Его пальцы зарылись в отросшие волосы и оттянули их в сторону. Это не было больно, напротив, этот жест вызвал у Ёшики мурашки. Он прикрыл глаза, отдаваясь ощущению рта, мягко посасывающего кожу, а затем и языка, которым Хикару выводил волнующие завитки. Острые зубки иногда мягко прихватывали места поцелуев и оставляли после себя жгучие отпечатки.
Неровный стон слетел с губ Ёшики. Его бедра по-прежнему извивались под горячим телом, потираясь одновременно о постель и о пах, которым Хикару изредка толкался в него.
Руки Хикару тем временем скользнули вниз по худым бокам и нырнули под футболку, сразу задирая ее до лопаток. Губы исчезли с шеи и спустя миг прижались к пояснице, вызывая у Ёшики неконтролируемую дрожь. Он тяжело задышал, его тело плавило из-за в момент поднявшейся температуры вокруг них. Ладони Хикару тоже были горячими, и пока он самозабвенно целовал каждый миллиметр на спине Ёшики, его пальцы вычерчивали раскаленные линии на его ребрах.
— Никогда не обращал внимание, — вдруг сбивчиво зашептал Хикару, — что у тебя так много родинок на спине.
Он быстро поднимался губами выше, выцеловывая влажную тропу вдоль позвоночника, а Ёшики только и мог, что задыхаться и тихонько постанывать прямо в подушку. Все его тело трепетало, жаждая каждого прикосновения. И Хикару дарил их ему сполна: жадные губы прижимались везде и сразу, а ладони неумолимо двигались, согревая покрытую мурашками возбуждения кожу.
Член Ёшики был тверд, и нестерпимое желание обхватить его хотя бы ладонью почти сводило с ума. Однако где-то на задворках размытого сознания растекалось чувство куда более сильное. Оно было смертоносно жгучим и медленно разрасталось глубоко внутри. Ёшики застонал, его глаза распахнулись. Острое осознание болезненно пронзило его сердце.
Приподняв голову, он вновь оглянулся.
Хикару, чей язык вел полоску от одной родинки к другой, почувствовал на себе взгляд и замер. Чернота глаз Ёшики немедленно утонула в его алом океане расширенных зрачков.
— Я хочу... — хрипло начал Ёшики, чувствуя, что лучше умрет на месте со стыда, чем произнесет это вслух; его руки сжались в кулаки. — Я хочу...
Но не выдержав этого невыносимого взгляда, Ёшики закрыл рот и опять спрятал пылающее лицо в подушке. Хикару не заставил себя долго ждать. Он размашисто провел языком от копчика до лопаток и снова навис над ним, как хищник над добычей. Его ладони уперлись по обе стороны от взлохмаченной головы, губы прижались к краешку торчащего из-за черных прядей порозовевшего ушка.
— Ответь мне, Ёшики.
Ёшики едва не заскулил. Этот голос, которым Хикару говорил только в те моменты, когда живущее в нем чудовище брало верх, всегда действовал на него особенно. Он робко повернул голову, но все, что увидел перед собой, были два горящих ослепляющей краснотой глаза. Сглотнув, он кивнул.
Руки Хикару чуть подогнулись, и он плавно вжался бедрами ему в ягодицы, выбивая из его лёгких задушенный выдох. Он был таким же твердым, как и сам Ёшики.
— Скажи, кого из нас двоих ты хочешь... — горячий шепот был настолько интимным, что перед глазами Ёшики поплыло.
— Что ты имеешь в виду?..
Толчок бедрами стал ему ответом. Он проглотил стон.
— Ты хочешь его? — прямо спросил Хикару, повторил это движение снова, после чего прижался вплотную и оставил поцелуй на нижней челюсти. — Или меня?
Дрожь охватила тело Ёшики с головы до ног. Мертвая петля желания стянула его внутренности до того сильно, что он испугался, что его попросту может стошнить. Что-то внутри него зудело, трепетало бешено весь день. Странное напряжение, которым сводило руки и ноги в присутствии Хикару. Оно росло при мысли о его губах на своих, о его руках на своем теле. И достигло пика, стоило подумать о рокочущем существе, которое мечтало коснуться в ответ и оказаться в нем.
Тяжело дыша, Ёшики поднял руку, зарылся пальцами в светлые волосы и притянул Хикару к себе. Его рот был приглашающе открыт, и язык Хикару немедленно нырнул внутрь. Поцелуй сразу же стал глубоким. Оба мальчика застонали. Их губы двигались быстро и хаотично, зубы цепляли нежную плоть. Пальцы Ёшики с силой оттягивали белые пряди, пока пальцы Хикару оставляли красные росчерки от ногтей на его спине. В какой-то момент он чуть отстранился, и их языки сплелись навесу. Они игрались ими, ласкались кончиками, щекотя друг друга вне плена горячих ртов, после чего снова прильнули тесно-тесно. Слюна потекла у Ёшики из уголка губ по щеке, и, почувствовав это, Хикару слизал тонкую струйку с горящей кожи.
Комната наполнилась влажными звуками поцелуев, сбитым дыханием, тихими стонами и шуршанием ткани, потому что Хикару ни на секунду не прекращал потираться и толкаться в подставленные бедра.
Спустя бесконечно долгие и страстные минуты Ёшики наконец бессильно повалился на подушку: его лёгкие горели, как от долгого бега, а шея затекла от неудобной позы. Хикару же и не думал останавливаться. Мокрыми губами он зацеловал его щеку, оставил несколько быстрых поцелуев на его горле прямо над пульсирующей жилкой и снова переместился всем телом ниже. Рот и язык чередовали ласку, петляя по коже и прихватывая ее, чтобы пососать или слегка прикусить. Он опустился до пояса шорт, запечатлел по поцелую в ямках над поясницей и медленно отстранился. Его пальцы подцепили резинку с обеих сторон.
— Ты так и не ответил, — переведя дыхание, бросил он и прочертил пальцами под поясом от боков до позвоночника, отчего Ёшики вздрогнул всем телом. — Он или я, Ёшики? Кого ты хочешь?
Между ними воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим тиканьем наручных часов Хикару. Ёшики на секунду прикрыл глаза, медленно выдохнул, а затем привстал на согнутых локтях и повернулся к нему полубоком. Пальцы Хикару по инерции проскользили вниз и легли ему на низ живота. Ёшики взволнованно сглотнул и встретился, наконец, со взглядом красных глаз.
— Только обещай не говорить ничего...
Его щеки залило ещё большим жаром, он стыдливо посмотрел в сторону.
— Обещаю.
Пальцы все так же поглаживали его по животу и изредка проникали чуть глубже под одежду и белье, самыми кончиками касаясь жёстких завитков волос.
— Я хочу... — голос Ёшики совсем сел от возбуждения и напряжения. — Хочу вас обоих...
Он почувствовал, как замер Хикару; его руки больше не двигались, даже грудная клетка как будто перестала подниматься и опускаться на какое-то мгновение. Проглотив вязкую слюну, Ёшики посмотрел ему в лицо.
Прежняя серьезность... даже некоторая дикость... Она немного спала, а щеки порозовели. Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка.
— Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.
Он наклонился и оставил невесомый поцелуй прямо над пупком. Ёшики несмело опустил ладонь на его макушку.
— Поверь мне, туда поднимались разные люди... Не только семья Индо. Заглядывали всякие проходимцы и любопытствующие... — Хикару говорил это медленно, между словами прижимался горячими влажными губами к его коже с нежностью, которая резко контрастировала с животным буйством, царившим между ними всего минуту назад. — Кто-то приходил помолиться мне, кто-то — осквернить то, что вы называете святилищем...
С губ Ёшики сорвался стон, который он был попросту не в силах удержать в горле. Его тело крупно дрожало от смеси ощущений, в голове творился настоящий хаос из-за жутких слов, что нашёптывало это существо, прикрывая их лаской.
— Но ни разу никого, подобного тебе, Ёшики.
Хикару поднял голову. Взгляд его казался как никогда пугающим, проникающим вглубь самого сердца. Ёшики мягко провел по его волосам несмотря на бешено стучащий в горле пульс.
— Подобного мне?..
Хикару кивнул и вновь прильнул губами к полуобнажённому телу. Он провел кончиком языка по очертаниям слегка выступающих ребер, стянул прочь футболку и прижался ртом к маленькому розовому соску.
— А-а-х...
Ёшики зажмурился. Его пальцы с силой сжались на коротких волосах. Язык Хикару покружил по ореолу, щекотнул бусинку и зажал ее между губ, чтобы мягко пососать.
— Вместо того, чтобы остерегаться меня, — шепнул Хикару, обдавая чувствительное место горячим дыханием, — хотеть избавиться или даже убить...
Ёшики заскулил. Его голова кружилась, член в трусах безостановочно истекал предэякулятом, смачивая ткань.
— Вместо этого ты желаешь меня внутри себя. Как человека, которого любил. Как настоящего меня, которого в глубине души до сих пор боишься.
Острые зубы до боли стиснули сосок, и Ёшики вскрикнул от неожиданности. Выгнувшись, он упал на подушку и потянул Хикару за собой. Ему казалось, ещё секунда, и он позорно кончит прямо так, даже не прикоснувшись к себе. Его широко распахнутые глаза глядели в потолок, собственное частое дыхание обжигало губы. Хикару зашевелился под его рукой, язык лизнул грудь.
— Мое физическое тело реагирует на тебя не меньше, чем то, что ты уже неоднократно видел, Ёшики.
Он сказал это и потерся пахом о его бедро, напоминая о своем возбуждении. Ёшики проглотил новый стон. Он полностью перевернулся на спину и посмотрел вниз. Шорты Хикару топорщились точно так же, как и у него. По лицу распространился невыносимый жар, который очень хотелось хоть как-то прикрыть.
— Хикару... — несмело позвал он. — Ты когда-нибудь трогал себя?.. В этом теле, я имею в виду.
Кивок.
— Тебе понравилось?
Впервые за последние полчаса Хикару смущенно отвёл взгляд.
— Понравилось, но это даже и близко не стояло с тем, как когда ты касаешься настоящего меня изнутри.
Всё-таки не выдержав, Ёшики скрыл лицо за предплечьем. Заметив это, Хикару легко хихикнул и слез с него, чтобы в миг оказаться очень близко. Его горячие ладони обхватили щеки Ёшики, и тот нехотя отнял руку. Хикару тут же чмокнул его в поджатые губы и отстранился.
— Ты сказал, что хочешь и Хикару, и меня.
Ёшики посмотрел в сторону.
— Перестань напоминать об этом, такая стыдоба...
— Не прячься! — Хикару вновь повернул его лицо к себе. — Мне очень нравится, когда ты такой... Говоришь все, что у тебя на уме...
Он наклонился и снова поцеловал его, на сей раз задержавшись чуть подольше. Ёшики в который раз запустил пальцы в его волосы. Их губы едва двигались, просто несколько нежных прикосновений, прежде чем Хикару немного отодвинулся. Он ответно погладил Ёшики по голове, смахивая с его лба челку.
— Я трогал себя и думал о тебе, — шепнул Хикару, вглядываясь в его глубокие, как два черных колодца, глаза. — О том, как ты краснеешь, когда мы занимаемся чем-то... интимным. Да-да, прямо как сейчас! И о том, какой-то ты красивый, когда... Ох, хотя нет, ты всегда очень красивый.
— Хикару, хватит!
Но Хикару держал его крепко. Быстро поцеловав Ёшики в щеку, он прильнул к его уху.
— А ещё я теперь знаю, как парни занимаются любовью...
Ёшики, честно пытавшийся вырваться из сильных рук, застыл. Затем стряхнул челку обратно на красное лицо и отвернулся, насколько смог. И коротко сказал:
— Я тоже это знаю. Ещё в прошлый раз знал.
Хикару удивлённо выдохнул.
— И не сказал мне? Ну ты и врунишка!
Одна его рука скользнула вниз, пальцы пробежались по голому животу Ёшики, вызывая у того сиюминутную дрожь, и дотронулись до пояса шорт.
— Значит, ты не хочешь этого?..
— Хочу... — голос Ёшики совершенно охрип; он прочистил горло. — Но наши тела... ещё не достаточно взрослые, чтобы делать это. Мы можем причинить друг другу боль.
Нахмурившись, Хикару чуть отстранился. Он обвел красно-голубым взглядом долговязую фигуру Ёшики, и тому захотелось немедленно сжаться до размеров атома.
— Я могу быть снизу, Ёшики. Это тело реагирует на боль извне совсем иначе, я могу совершенно абстрагироваться от нее. Поэтому...—
— Нет, — твердо произнес Ёшики, заставив друга немедленно замолчать. — Это все ещё тело Хикару... Я не прощу себя, если причиню ему даже такую боль.
Печальная улыбка тронула губы существа, сидящего глубоко под чужой кожей. Заметив это, Ёшики все же отвернулся.
— Прости. Я не хотел обидеть тебя.
Хикару замотал головой.
— Нет, ты прав, Ёшики! В этом нет смысла, если кому-то из нас станет больно. Иначе какая это будет любовь, да?
Ёшики посмотрел на него из-под ресниц, чувствуя, как приятно зарокотало в груди сердце от этих слов. Он молча кивнул. Пальцы Хикару, покоившиеся на его поясе, чуть шевельнулись и нырнули под резинку. Ёшики вздрогнул.
— Если честно, я посмотрел довольно много видео, чтобы все понять... — на этих словах стушевался даже всегда храбрившийся Хикару. — Не смотри так. Вы, люди, очень сложные создания.
— Кто бы говорил...
— Так вот. В каком-то из них один парень просто двигался между сжатых бедер другого и при этом не входил в него...
Под конец его голос совсем затих, от образа страшного чудовища, коим он выглядел некоторое время назад, не осталось и следа. Просто мальчик с пунцовым от пошлых разговорчиков лицом.
В комнате повисла неловкая пауза, которую вдруг разбил тихий смех Ёшики.
— Эй, что смешного! — окончательно вспыхнул Хикару и ткнул его в бок, заставив болезненно ойкнуть.
— Ничего, просто ты очень милый, когда смущаешься. Обычно ты смелее.
— Блин, ну ещё бы, меня мамка чуть не спалила за этим занятием! Куда ещё смелее, Ёшики!
В конец смутившись, Хикару надул губы, а Ёшики вытер выступившую в уголке глаза слезу. Атмосфера между ними стала значительно легче, потому что смертельная краснота в глазах, которая так пугала Ёшики из раза в раз, почти потухла, словно луч маяка на рассвете.
Он протянул к его ладони руку и переплел их пальцы.
— Я все ещё хочу этого, — тихонько произнес Ёшики, стараясь не разрушить уютное умиротворение, накрывшее его комнату.
Хикару сжал его пальцы в ответ.
— Я тоже.
— Тогда давай поторопимся, пока никто не вернулся домой.
Хикару кивнул, наклонился, чтобы украсть ещё один мимолётный поцелуй, и на коленях подполз к ногам Ёшики. Обе его руки легли на резинку шорт уже со знакомым ощущением тепла.
— Хочу сам раздеть тебя... Можно?
— Можно.
Пальцы подцепили пояс и мягко потянули ткань вниз, не трогая при этом белье. Ёшики привстал на пятках, и шорты плавно соскользнули с его ног. Он лег и постарался как можно спокойнее выдохнуть. Получалось плохо. Его тело было почти полностью обнажено перед другим мальчиком; живот и грудь, испещренные мелкими засосами, часто вздымались, а на бугорке серых трусов ясно виднелось мокрое пятно от вытекающего из головки предсемени.
Хикару провел ладонями от коленей вверх, кончики пальцев задели внутренние стороны бедер, заставив Ёшики покрыться мурашками. Он повторил это движение, наклонился и запечатлел лёгкий поцелуй на чувствительной коже. А затем ещё один. И ещё.
Ёшики робко наблюдал, как губы Хикару медленно подбирались выше, прямо к краешку трусов, и тяжело сглотнул. Чуть успокоившееся из-за момента тревоги возбуждение проснулось в нем с новой силой. Он сжал покрывало в кулаках.
Пока влажные губы выцеловывали путь наверх, пальцы пробежались по животу и самыми кончиками проскользнули под белье. Глаза, которые только-только потухли, уступив место синеве, встретились с глазами Ёшики.
— Ты говорил, что хочешь нас обоих. Это все ещё так?
Поджав рот, Ёшики кивнул. Хикару машинально кивнул в ответ.
— Ты позволишь мне быть им и самим собой одновременно?
Голова Ёшики, которая и так гудела от избытка эмоций, пошла кругом.
— Что это значит?
— Ты испугаешься, если я покажу.
Хикару нежно улыбнулся. Абсолютно обезоруживающе. Так не улыбаются, когда говорят настолько странные, даже жуткие вещи.
Ёшики шатко выдохнул и прижал ладони к горящему лицу. Это не помогло.
— Хорошо... Делай, что хочешь.
— Ты самый лучший, Ёшики! — проворковал Хикару и оставил мокрый поцелуй на белокожем бедре.
Его руки снова легли на пояс трусов и осторожно потянули их вниз. Ёшики зажмурился и даже задержал дыхание от волнения. Не важно, что Хикару уже видел его член так близко и что Ёшики был внутри него в каком-то смысле. Его все равно потряхивало от волнения и страха. Кожа вспыхивала в тех местах, где горячие пальцы касались его, и покрывалась мурашками от ощущения теплого дыхания Хикару.
Он шумно выдохнул, когда влажная ткань белья исчезла и пульсирующий истекающий член шлепнулся о живот. Рук от лица он так и не отнял, потому что его щеки горели так сильно, что это наверняка было заметно даже в полумраке комнаты. Он почувствовал, как Хикару полностью стянул с него нижнее белье и повел ладонями вверх по длинным ногам от самых голеней, по коленям, до выступающих косточек. Ёшики часто задышал. Ему искренне казалось, что температура в крохотной комнатушке резко повысилась на несколько градусов.
— Ёшики... — тихо выдохнул Хикару и прижался губами к внутренней стороне его бедра. — Из-за того, что ты нервничаешь, я тоже начинаю нервничать.
— Со мной все в порядке... — хрипло раздалось в ответ.
— Ты дрожишь с головы до ног. — Хикару прозвучал упрямо. Он оставил ещё несколько смазанных поцелуев. — Не надо.
— Прости.
Резкий укус заставил Ёшики крупно вздрогнуть. Он не сумел подавить стон, ощущая, как предсемя капля за каплей текло из головки прямо ему на живот.
— Даже не думай извиняться за то, что тебе приятно...
Ёшики хватило лишь на жалкий скулеж. В голове не осталось ни одной связной мысли. Все, на чем он мог сосредоточиться, — быстрое дыхание Хикару, которое с каждым мигом оседало все выше, медленно приближаясь к паху. Он зажмурился. В темноте век расплылись белые пятна. Все его существо обратилось в осязание.
Наконец, язык несмело коснулся его твердой плоти. Это ощущение показалось Ёшики почти болезненным, словно разряд электрического тока, от которого поджимаются пальцы и выгибается дугой спина. Хикару повторил движение: как воздушное пёрышко, лизнул налитые яички, проскользил вверх по рельефному контуру, обводя венки, и очертил впадинку уретры.
— М-м-м... — вырвалось у Ёшики сквозь сжатые губы. Он запрокинул голову.
Ладонь Хикару, поглаживающая его бедро, невесомо чиркнула по коже, нежно обхватила истекающий член и несильно сжала. Губы запорхали по нему лёгкими поцелуями, прежде чем язык лизнул крохотную дырочку, а губы сомкнулись вокруг пульсирующей головки.
Прикусив губу, Ёшики по инерции толкнулся бедрами вверх. Его член вошёл чуть глубже в горячий рот и уперся в нёбо, заставив Хикару удивленно промычать. Пальцами он с силой стиснул покрывало.
— Хикару... — зашептал он, сквозь ресницы наблюдая за белой макушкой. — Хикару...
Осмелевшая ладонь проехалась по стволу вниз и вверх, предэякулят брызнул Хикару на язык, и Ёшики несдержанно застонал. Его точно не хватит надолго... Ощущений было слишком много, и они валились на него, как снежный ком, придавливая смертоносным весом к кровати. Хикару тем временем неумолимо помогал себе рукой. Его голова не двигалась, зато губы сжимали плотно. Язык ни на секунду не останавливался, вылизывая головку и изредка, будто на пробу, ныряя самым кончиком под крайнюю плоть.
Рука Ёшики дернулась. Он привстал на локте и зарылся пальцами в светлые пряди. Что-то внутри подталкивало его, едва ли не умоляло надавить на голову этого бесстыжего мальчишки, чтобы вонзиться глубоко в узкое горло. Под собственный стон он мягко подтолкнул Хикару взять его член глубже.
И в тот же миг что-то случилось. Что-то поменялось. Глаза, которые были прикрыты последние минуты, вдруг распахнулись. Алые, как кровавые озера, радужки вспыхнули в сумраке комнаты. Пальцы Ёшики задрожали, когда он заметил слабую улыбку вокруг своего члена.
В ушах зашумело от бешеного притока крови к вискам. Он не сразу понял, что именно произошло, но это ощущение он узнал бы из тысячи даже с закрытыми глазами: рот Хикару больше не был человеческим. Жесткость нёба исчезла, вместо него зарокотало знакомое живое создание, чуть прохладное, но, Ёшики знал, быстро согревающееся, если его приласкать.
Он громко простонал. Язык Хикару при этом никуда не делся: он по-прежнему извивался, щёлкая и дотрагиваясь до чувствительных мест, игриво обводил ствол с толикой любопытства. Улыбающиеся губы сомкнулись плотнее, голова под ладонью Ёшики легко опустилась ниже, нос упёрся в завитки черных волос на лобке. Яички прижались к мокрому от слюны подбородку.
Слезы выступили у Ёшики на глазах. То, как бесформенное нечто во рту Хикару сосало его, втягивало глубоко, впитывало все до единой капли предсемени; как влажно оно урчало, сжимаясь вокруг набухшего члена... Это было несравнимо ни с чем. Упругое и вместе с тем густое пространство окутывало его со всех сторон. Оно то сужалось, то расширялось, медленно накаляясь под давлением собственных вибраций.
Так вот, о чем говорил Хикару... До чего же невыносимое и жадное чудовище...
Низ живота потянуло предоргазменным спазмом, пальцы сжались в коротких прядях тисками, бедра по инерции толкнулись в безграничную глубину, безустанно ласкающую плоть. Он содрогнулся всем телом и в несколько толчков обильно излился внутрь, пятная лазурно-черные всполохи во рту мальчика жемчужными нитями спермы. Хикару гортанно застонал — первый звук, который он издал за последние минуты. Ёшики бессильно повалился на спину. Все его тело взмокло, мышцы покалывало от перенапряжения. Он беспомощно ловил ртом воздух и вслушивался, как существо лакало и сглатывало разлившееся по его нутру семя.
Вскоре Хикару зашевелился. Его голова приподнялась, а затем — миг — и обволакивающее нечто снова приобрело твердость мальчишечьего рта. Закашлявшись, Хикару выпустил член Ёшики изо рта. Влажный звук коснулся их слуха сладостным медом. Ёшики моргнул и посмотрел вниз. Сердце его, чуть успокоившееся, снова забилось быстрее. От рта Хикару тянулись к его чуть мягкому пенису густые нити спермы, смазки и того, чем была покрыта нечеловеческая сущность внутри него. Лицо его пылало, а губы покраснели почти в цвет глазам.
Почувствовав на себе чужой взгляд, Хикару посмотрел на Ёшики в ответ. Тяжело дыша, он снова улыбнулся, на сей раз нежно и совсем не пугающе.
— Это труднее, чем кажется. Мне определенно надо потренироваться... — хрипло хохотнул он и улыбнулся шире, потирая нижнюю челюсть. — Сложно контролировать сразу и это тело, и себя самого, когда ты настолько раскрыт предо мной.
Ёшики сморгнул влагу и робко отвел взгляд.
— У тебя... — голос сел от явного эмоционального всплеска, и он прочистил горло. — У тебя хорошо получилось. Это было очень... приятно.
Цепкие пальцы обняли его за бедра, губы клюнули звонким поцелуем чуть выше курчавых волос.
— Я счастлив, Ёшики. — Он провел носом едва ощутимую полосу по основанию мягкого члена, заставив Ёшики вновь зардеться. — А ещё я рад, что ты больше не боишься меня. Настоящего меня.
Глаза сверкнули багряными искорками. Сердце Ёшики пронзило уколом трепета. Он облизнул пересохшие губы.
— Ты хотел попробовать что-то ещё, Хикару.
Искорки в возбуждённом взгляде вспыхнули ярче.
— Да, кхм, я хочу. — Не отпуская ноги Ёшики, Хикару поспешно выпрямился и сел на пятки. — Если, конечно, ты тоже хочешь...
Ёшики молча кивнул. Сказать по правде, ему было стыдно. Грудь пылала от засевшего внутри смущения, а горло сжималось из-за не покидавших его все это время глупых угрызений совести. То, что они только что сделали... Это было нормально лишь где-то там, далеко за пределами его комнаты, его дома. Его деревни. Здесь это называлось грязью, позором, о котором не принято говорить вслух.
Но пока Хикару... Пока это смертельно опасное создание было здесь с ним, на его стороне, Ёшики чувствовал странную безопасность. И он готов был рискнуть всем, лишь бы как можно дольше оставаться в этой зоне уютного комфорта, в которой его безоговорочно любили.
Хикару быстро стянул с себя шорты вместе с трусами, а затем, подумав секунду, снял и футболку. Его белое худое тело почти светилось во мраке. Ёшики бесстыдно обвел его взглядом. Ещё ни разу он не видел этого нового «Хикару» полностью нагим... И увиденное его правда возбудило. Он быстро сглотнул. Глаза его обвели грудь с крохотными бусинками сосков, живот, которого он мечтал коснуться так долго... Его щеки вспыхнули, когда он остановился на очертании твердого члена в светлых завитках волос, блестящего от смазки на покрасневшем кончике. Его собственный член дернулся. Хотелось спрятаться за рукой, но он перетерпел это желание и упрямо смотрел на мальчика, которого так хотел.
— Как ты хочешь это сделать? — не доверяя собственному голосу, тихо, почти шепотом, спросил Ёшики.
Хикару провел ладонью по его бёдрам до колен и обхватил их руками.
— Сожми покрепче ноги и положи их мне вот сюда, — легко ответил он и указал себе на левое плечо.
— Тебе не будет тяжело?
Хитрая улыбка тронула уголки губ Хикару.
— Ты уже забыл, как люди меня называют? Великий Нонуки, помнишь? — он наклонился и чмокнул Ёшики в коленку. — Уж такую тощую дылду, как ты, мне точно будет несложно удержать.
Он захохотал, довольный собой, а Ёшики вспыхнул, едва удерживаясь от желания зарядить пяткой по этой наглой морде.
— Я понял, хватит ржать!
— Шучу, только не ругайся, — пролепетал Хикару и оставил ещё несколько поцелуев на острых коленях. — Хотя ты очень красиво краснеешь, когда злишься...
Ёшики был бы рад уткнуться лицом в подушку и больше никогда не видеть и не слышать это маленькое чудовище, но единственная подушка лежала у него под головой. Оставалось лишь спрятать смущение за рукой и сквозь зубы прошипеть:
— Хикару. Ты портишь момент.
— Ой!
На этом его поток слов иссяк, он заелозил на месте. На удивление сильные руки подхватили ноги Ёшики под коленями и осторожно положили на худощавое плечо. Ёшики, наблюдавший за Хикару из-под предплечья, скрестил лодыжки.
— Вот так, — негромко и на сей раз серьезно произнес Хикару и придвинулся к нему вплотную. — А теперь сожми ноги. Вот тут.
Он провел кончиками пальцев от ягодиц до середины бёдер Ёшики, заставив того вздрогнуть от мимолётного прикосновения. Ёшики ахнул и сделал то, что просил Хикару. Кончик члена тут же упёрся в это местечко. Оба мальчика выдохнули.
Крепко обхватив ноги Ёшики, Хикару робко спросил:
— Ты готов?
И Ёшики не оставалось ответить ничего, кроме как:
— Готов.
Первый толчок показался ему странным. Горячая влажная плоть, туго сжатая меж его бедер, протолкнулась в узкую щелочку. Головка прошлась по яичкам. Смазка, вытекающая из нее, осела на нежную кожу. Хикару двигался размеренно. Он дышал шумно, но глубоко, пальцами впиваясь в стройные ноги до лиловых синяков. Каждое его движение закручивало внутренности Ёшики в спираль. Узел возбуждения снова неспеша затягивался где-то внизу, кровь приливала к паху.
— Ёшики. Убери руку. Я хочу видеть тебя.
От этих слов, сказанных между горячими вдохами, дрожь пробежалась у Ёшики по конечностям, и как бы он ни стеснялся собственного вида, руку он безоговорочно убрал.
Их взгляды пересеклись. Ёшики застенчиво простонал. Алые точки, как прицелы, жадно обводили его лицо, и от этого ощущения член, который совсем недавно излился прямо в рот существа, быстро твердел.
Хикару незаметно увеличил темп. Он входил в мокрую от предсемени щёлочку ног, из раза в раз задевая мошонку и проезжаясь по стволу. Яички шлепались о кожу, разнося по комнате влажный звонкий звук. Такой непристойный, до ужаса пошлый, что его хотелось слушать ещё и ещё.
Спустя минуты трения плоти о плоть, член Ёшики окончательно потяжелел. Прозрачные капли предэякулята, незримые в полумраке, заливали низ живота, и он потянулся к нему ладонью, чтобы крепко сжать.
Это не осталось незамеченным. Прикусив губу, Хикару стал двигаться более размашисто, иногда полностью выскальзывая и проходясь головкой по ягодицам. И всякий раз приятный импульс чего-то прежде недозволенного пронзал Ёшики с головы до ног. Нет, он не соврал, когда сказал, что знает, как занимаются сексом двое мужчин. Стыдно признаться, но он тоже посмотрел не одно такое видео... Он трогал себя, представляя, как Хикару прикоснулся бы к нему в самом интимном месте, и от одной только мысли отверстие всегда отзывалось трепетной пульсацией.
Прямо как сейчас.
Его рот приоткрылся, быстро глотая воздух. Ладонь на истекающем члене поймала темп толчков Хикару и двигалась им в такт, выжимая из головки предсемя. Перед глазами поплыло бесформенными цветными пятнами. Ёшики громко застонал.
— Ёшики... — хриплый шепот Хикару заставил смазанный взгляд резко сфокусироваться на его лице. — Ёшики... Посмотри на меня.
Хикару сильнее навалился на него сверху. Его бёдра безустанно толкались в мокрую щель меж сжатых ног.
— Смотри на меня, Ёшики.
И Ёшики смотрел, не отрываясь. Наблюдал, как левый глаз Хикару задрожал, белок заплыл красно-синей субстанцией и потек наружу из-за нижнего века. Отдаленная мысль родилась на задворках точно такого же расплывающегося от возбуждения сознания: почему всегда левый глаз?.. Потому что у настоящего Хикару пострадало именно левое полушарие и это чудовище отдало всего себя, чтобы восстановить его?.. Ох, наверное, так и было...
Благодарный, Ёшики потянул руку навстречу существу. И оно ответило ему моментальным контактом. Впервые это живое вибрирующее нечто было настолько горячим. Его упругие очертания буквально обжигали пальцы Ёшики, обволакивая их и стремительно расползаясь дальше по руке. Нервные окончания завопили от избытка ощущений. Словно все 220 вольт разом пронеслись от подушечек до мозга, терзая нервную систему его отдавшемуся удовольствию тела.
— А-а-х!
Хикару сбился с ритма, толкался глубоко, касаясь головкой пальцев Ёшики, которые ласкали собственный пенис. Предсемя смешивалось, брызгая ему на кожу.
Рокочущее создание рваными полосами покрыло его руку до локтя, обвило бицепс. Скользнуло по плечу и раскаленным полотном обняло горло.
Слёзы выступили на глазах Ёшики. Он не видел больше ничего и никого; все его существо сосредоточилось на чувстве полного подчинения перед чудовищем, которое медленно подбиралось к его мозгу. Его рука сильее сжалась на стволе, бедра крепче стиснули член Хикару, заставив того зарычать сквозь зубы. Глаза закатились.
Сознание превратилось в сплошное черное месиво. Вспышки удовольствия проносились из одной части мозга в другую электрическими разрядами. Прямо как тогда, в пустующем классе, сразу после урока домоводства.
Ёшики вскрикнул. Его спина вжалась в кровать, ноги на плече Хикару задрожали от перенапряжения. Оргазм накрыл его, словно цунами: из лёгких вышибло весь воздух, тело унесло в пучину спазмов и бесконечной пульсации. Сперма мощными струями залила живот, белесые капли осели даже на часто вздымавшуюся грудь. Слезы потекли по вискам, теряясь в волосах. Пульс бил по голове отбойным молотком.
Ощущений было так много, что он не заметил, как кончил и Хикару. Он вжался в него так сильно, что почти согнул пополам, а зажатый между бедер член сочился семенем на руку Ёшики. Оба мальчика задрожали. Их разгоряченные тела покрылись капельками пота.
Дрожащий вдох, который сделал Хикару, показался им обоим раскатом грома посреди ясного неба.
— Хикару... Хикару... — захрипел Ёшики и перемазанной спермой рукой дотронулся до существа, покрывшего горячей плотью его горло и половину лица. — Пожалуйста, хватит...
В ту же секунду из горла Хикару раздался испуганный писк, и спустя мгновение урчащая субстанция покорно устремилась назад по его руке. Зрачок восстановился, краснота потухла, как перегоревший фонарь. Ёшики задушено выдохнул. Воздух волной залился в его легкие.
— Прости меня... Прости меня, Ёшики...
Он подхватил его ноги и осторожно опустил на кровать. Наклонившись, он прильнул губами к испещренному жемчужными полосами животу и принялся зацеловывать каждый миллиметр влажной кожи.
— Я не хотел этого делать... Но я просто не в силах контролировать себя, когда ты такой...
Его тело двигалось все выше, губы добрались до груди, язык жадно слизал все расстекшиеся по коже капельки.
Ёшики шевельнулся под ним и рукой, которая все ещё помнила фантомное чувство обвивавшего ее со всех сторон нечто, мягко зарылся в взмокшие белые волосы. Он погладил Хикару по макушке и обнял его щеку. Голубые глаза вновь налились слезами. Хикару ткнулся мокрыми губами в узкое запястье Ёшики.
— Прости меня, — снова повторил он.
— Прекрати извиняться... В отличие от того раза в классе, сейчас это правда было приятно.
Хикару всхлипнул. Он подполз ещё ближе и спрятал лицо во впадинке между плечом и шеей. Одной рукой он обхватил Ёшики поперек груди и прижался тесно, обволакивая ничуть не меньше существа, спрятанного под его кожей.
— Ты сказал, — несмело начал Ёшики, прислонившись щекой к взлохмаченной голове, — что не контролируешь себя, когда я такой?.. Что ты имел в виду?
Хикару повел плечом. Он прильнул к Ёшики всем телом, его мягкий член нежно прижался к его боку.
— Это происходит в момент сильных эмоциональных всплесков. И каждый раз виной им ты.
Это прозвучало волнующе. Ёшики ласково потерся лицом о его волосы, ожидая продолжения. Хикару помолчал немного и заговорил дальше:
— Ты выглядел таким... желанным в ту секунду... Мне захотелось тебя себе. Я всегда хочу тебя себе, ты это и так знаешь. Но когда твои эмоции такие нестабильные от того, как тебе хорошо со мной... Не знаю... Мне хочется поглотить тебя.
Последнее он сказал тихо-тихо, почти шепотом, и вновь всхлипнул. Ёшики зажмурился. Мягко шевельнувшись в обнимающих руках, он повернулся к нему лицом. Их ноги переплелись, подсыхающим животом Ёшики прижался к животу Хикару. Дыхание мальчиков слилось.
— Скоро придут мама и Каору, нам надо хотя бы умыться.
— Давай полежим так ещё немного... Ты такой теплый. Мне это очень нравится.
Ёшики вздохнул. Он поцеловал Хикару в макушку и устремил взгляд на зашторенное окно. Взгляд тут же зацепился за забытую на подоконнике Нинтендо. Он тихо засмеялся. Хикару поднял голову и подозрительно посмотрел в лицо Ёшики.
— Ты чего?
— Да так... Ты назвал меня читером, а сам сделал ту штуку своим ртом.
Хикару смотрел на него секунду, затем лицо его вспыхнуло, и он ткнулся им Ёшики в обнаженную грудь.
— Так вышло само, — быстро проговорил он. — Я даже не был уверен, получится ли. И вообще, Великий Нонуки никогда не читерит.
Ёшики улыбнулся. Ощущение того, как расступающаяся перед ним плоть быстро сменилось узким мальчишечьим горлом, было слишком свежо в его памяти. В глубине живота немедленно растеклось знакомое тепло. Он шумно выдохнул носом и сгреб Хикару в крепкие объятия.
— Эй, — глухо запротестовал тот, — ты меня сейчас задушишь, Ёшики!..
Ёшики немного расслабил руки, и красное лицо Хикару мигом возникло перед ним. Ладони обхватили его щеки. Губы прижались к губам быстрым и комично-звонким поцелуем.
— Это тебе за то, что ты едва не задушил меня! — протараторил он и поцеловал его снова. — А это — за твои руки, которые я так люблю! — ещё один поцелуй. — А это!..
Но не успел он договорить, как Ёшики поцеловал его сам. Он прихватил его нижнюю губу и провел по ней языком. Хикару застонал. Мальчики целовались неглубоко несколько мгновений, прежде чем Ёшики мягко отстранился.
— А это — за то, что ты — это ты, — шепнул он. — Хикару ты или Великий Нонуки... Я рад, что ты пришел ко мне с той горы.
Губы существа задрожали. На дне глаз вспыхнул огонек, который, впрочем, тут же потух. Хикару зажмурился.
— Вот, ты опять это делаешь...
— Что делаю?
— Читеришь!
Ёшики не выдержал и засмеялся.
— Ещё и ржёшь! — Хикару зашевелился, выбрался из ослабевших объятий и потянулся за Нинтендо. — За это ты как минимум должен пройти пустыню и освободить Ва-Наборис, потому что я эту локацию просто ненавижу!
Он пихнул приставку Ёшики в руки, пока тот молча трясся от смеха.
— Хикару... Мы голые, я весь в нашей сперме, а ты хочешь заставить меня играть в «Зельду», серьезно?
Поджав губы, Хикару вспыхнул пуще прежнего. Он стыдливо потупил взгляд.
— Блин, из твоего рта это звучит реально стрёмно.
Спустя секунду в него все же прилетела та самая единственная подушка, которую Ёшики вытянул из-под головы. И пока Хикару приходил в себя, он шустро вскочил с кровати и схватил разбросанную по полу одежду.
— Я в ванну, а ты хотя бы прикройся, такая стыдоба!
Он увернулся от подушки, полетевшей в ответ, и скрылся за дверью.
— Читер! — раздался приглушённый крик Хикару, заставивший Ёшики вновь тихо рассмеяться.
Прижав комок одежды к груди, он прислонился спиной к двери. Из комнаты больше не доносилось ни звука. Ёшики выдохнул.
Великий Нонуки, значит?.. И из всех людей Нонуки выбрал именно Ёшики...
Он смущённо улыбнулся и посмотрел на отпечаток на запястье. Тот потемнел ещё сильнее с того самого дня в школе. В груди разлилось тепло, приятно обволакивающее сердце.
Может быть, не так уж и плохо быть читером, если Хикару останется с ним навсегда. Пускай даже в образе Великого Нонуки.