Work Text:
В один из дней, когда им с Коталло удалось наконец-то пересечься в Роще, его друг огорошил его заданием. Довольно деликатным, на вкус Фашава.
— Элой, — окликнул её мужчина, до этого подпиравший одну из полуразрушенных стен древнего здания.
Рыжеволосая коротко оглянулась в его поисках и, определив, где именно стоит маршал, сразу направилась в его сторону.
— Ты что-то хотел? — Элой смотрела недоумённо. Они уже разговаривали сегодня и ничего не предвещало нового общения. И пусть Фашав был близок с бывшим Небесником, их отношения с Элой можно было назвать скорее деловыми, чем дружескими.
Он окинул Рощу беглым взглядом, снова убеждаясь что разговор лучше провести вдали от других людей — меньше шансов, что их отвлекут.
— Коталло попросил меня кое о чём с тобой поговорить. Пройдёмся? — неопределённо махнул он в сторону выхода из Рощи, тут же выдвигаясь, по факту не оставляя ей выбора.
В тишине они прошли мимо нескольких праздно шатающихся перед Рощей и немного углубились в лес, подсвеченный сейчас закатными лучами, прежде чем Элой заговорила.
— Я так подозреваю, что речь пойдет о моём недавнем разговоре с Коталло? О местной традиции? — Фашав кивнул. Не имело смысла юлить в такой теме.
— Для начала я хотел бы узнать, что именно тебе известно об этой… традиции, — неопределённо махнул рукой он, прежде чем она потянулась к свежим чернилам на его боку, вдоль которого его сейчас процарапала тонкая ветка какого-то кустарника.
— Ну… — краем глаза он заметил, как девушка рядом с ним начала заливаться краской и усмехнулся, впрочем, не подгоняя молодую Нора. — Моногамная пара, которая хочет завести детей, обычно должна зачать первого ребенка с помощью этого… обряда? Я так и не поняла, что это именно. Только то, что обычно в этом принимают участие ближайшие друзья обоих. И всё решает симпатия женщины к каждому конкретному… кхм, мужчине, — Элой немного прочистила горло.
— В общем и целом так, — согласился с ней Фашав. — Тенакт живут яркую, хотя и зачастую недолгую жизнь. Особенно раньше, во времена клановых войн, когда появилась эта практика, — начал карджанский маршал историю. — В те времена моногамные отношения были редкостью и женщины в принципе зачастую рожали сами не зная от кого, потому что секс был свободным проявлением чувств после боя. Очередным подтверждением того, что ты выжил. А ещё Тенакт ценят абсолютно всех детей, чьими бы они ни были. Здесь не настолько развита культура отцовства.
— У Нора в принципе немного похоже, — Элой пожала плечами. — Женщины, особенно с большой властью, сами выбирают себе партнеров. И не все отношения длятся хотя бы несколько лет. Да, бывают такие, кто остаётся вместе на многие годы, но Рост рассказывал, что возможность женщины свободно выбирать партнёра позволяет рождаться сильным детям.
— О, и правда, очень похоже, — мужчина удивился. — Основная причина этого…обряда? Хм, пусть будет так, я сам так и не понял, как его характеризовать… — пробормотал Фашав в задумчивости, впрочем, тут же возвращаясь в реальность. — Сами Тенакт называют это Куртур. И его основная цель — убедиться, что хотя бы один ребенок у пары точно будет здоровым. Потому что, как мы уже говорили, в Куртуре участвуют только моногамные пары. И только те, где женщина ещё не рожала, что, как ты понимаешь, с местной горячей кровью событие не такое частое, как могло бы быть в том же Солнечном Доме, где брак и отцовство первоочерёдны.
— Так зачем Коталло попросил со мной поговорить? Я же сказала, что готова к этому.
— Ко всей Роще, что будет стоять в очереди, чтобы иметь возможность стать отцом ребенка Чемпионки? И ещё нескольким десяткам людей из других поселений? — Фашав наконец остановился и повернулся лицом к побледневшей девушке. — Ты об этом не думала?
Элой покачала головой.
— Об этом… нет. Но это не легкомысленное и не импульсивное решение. Мы с Коталло вместе уже долгое время. Мы наконец-то начали жить без страха, что мир сгорит в огне очередной катастрофы. Я понимаю, что Кота волнуется о моём состоянии и не хочет меня обижать неверием — правда понимаю. Но у нас всё равно рано или поздно появятся дети. И я хочу окончательно влиться в это племя. Оно неидеально, да. Но нет идеальных мест. А ещё оно ближе всего мне по духу из известных мне. К нему принадлежит мой любимый мужчина. И я просто хочу сделать всё правильно, — запальчиво выдала она. В её словах было рациональное зерно, и он порадовался, что Элой и правда не подошла к решению легкомысленно.
— Ты принимаешь травы? — уточнил он.
— Тебе необходимо это знать? — вновь зарделась девушка, и Фашаву пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить серьёзный вид и не смущать её своей реакцией.
— Если ты останешься при своем мнении, у тебя будет групповой секс с как минимум тремя другими мужчинами, помимо Коталло, в твои наиболее фертильные дни, и этот секс с высокой вероятностью сделает тебя беременной. Да, я думаю, мне важно понимать сейчас, принимаешь ли ты травы.
Какое-то время они стояли в тишине леса, наблюдая за бродящими неподалеку Секачами.
— Я прекратила принимать их прошлой луной, — наконец произнесла рыжая.
— Это хорошо. Потому что Декка бы заставила тебя ждать новой луны, чтобы всё было правильно. Нельзя было бы скрыть это так, чтобы никто потом не заметил. И это было бы жутким скандалом. Вероятно, после последовало бы даже отречение, — он на всякий случай обрисовал ситуацию для девушки, чтобы у неё не было соблазна совершить ошибку.
Разговор снова на какое-то время стих, оставляя пространство для размышления.
— У Тенакт… правда такое отношение к детям? — через несколько минут как-то робко поинтересовалась она, приложив руку к своему животу, словно там уже что-то было. — Если этот ребенок будет не от Коталло… это правда будет нормально? Он всё равно будет любить его?
— Он будет твоим. А Коталло любит тебя. И он Тенакт. Все Тенакт любят детей. Им правда не важно, кто отец, — Фашав перевёл взгляд на горизонт. — Но, как и Коталло, я считаю, что тебе нужно знать, что от тебя не требуют прохождения этого обряда. Все знают, что ты не местная. И все знают, сколько всего ты сделала для этих земель.
— Ты так пытаешься меня от этого отговорить… — начала она, но Фашав не дал ей закончить:
— Не отговорить. Моя цель — дать тебе всю возможную информацию о том, что будет, если ты продолжишь настаивать на Куртуре. Никто в клановых землях не посмеет осудить тебя ни за отказ от него, ни за его прохождение, — он сделал небольшую паузу, чтобы подобрать следующие слова, и начал говорить только тогда, когда она посмотрела в его глаза. — Просто знай, что на подготовку уйдёт не один день. Что вся Роща будет следить за тобой с той минуты, как ты объявишь об этом, и до тех пор, пока не станет очевидно, зачала ли ты.
Охотница вздрогнула, и он дал себе мысленную оплеуху. Пора было уже привыкнуть, что она не большая любительница чужого внимания, но, вероятно, ему просто сложно понять её. И не то чтобы был хоть какой-то шанс на то, что этого не произойдёт.
— А если я не… забеременею после Куртура? — тихо уточнила Элой. — Будет ли повторный?
— Это необязательно, хотя некоторые так делают, — справа от него послышался глубокий вздох облегчения, и Фашав улыбнулся.
Они вновь погрузились в тишину. Закат угасал всё активнее, и он уже мог разглядеть первые звёзды на небе. Наверное, надо было уже рассказать, как всё обычно происходит, но он хотел дать Элой пространство на собственные мысли, чтобы она могла свободно уточнять непонятое.
— Почему именно ты рассказываешь мне всё это? — вдруг спросила она. — Помимо того, что это просьба Коталло. Почему именно к тебе он обратился, а не к той же Декке или Герре?
— Потому что я тоже чужеземец, хотя и являюсь маршалом многие годы. Декка, пусть и капеллан, вряд ли бы смогла понять, что именно для тебя означает секс с другим человеком. Рождение ребенка от того, кто тебе мало известен, если вообще знаком. Я же вижу эту ситуацию со стороны, через призму своего воспитания, отличного от местного. Ведь, как я понял, у Нора отцовство чаще всего всё равно известно, хотя женщина спокойно распоряжается своими возможностями. И ты росла с мыслью, что только от тебя будет зависеть, кто станет отцом твоих детей.
— …ты, возможно, прав. — сокрушённо вздохнула девушка. — Как всё будет происходить в нашем случае? Ты правда думаешь, что сюда придёт столько мужчин только ради возможности… поделиться со мной семенем?
— Ещё раз напомню, что Тенакт относятся к сексу куда легче, чем мы привыкли в восточных землях. И Куртур для них — акт помощи ближнему, а не что-то личное, — повторил Фашав, вспоминая свои путешествия по клановым землям и те Куртуры, которые он видел и в которых даже участвовал. — Обычно пара обращается к капеллану, чтобы он всё организовал. Чаще всего всё происходит в пределах одного-двух отрядов, так как такие пары обычно образовываются в одном поселении. Иногда приглашают маршалов, если мы оказываемся в эти дни поблизости, — Элой бросила на него заинтересованный взгляд, но он не стал распространяться. Захочет — спросит позже сама. — Бывает так, что в Куртур вмешиваются не совсем приятные для женщины мужчины, и тогда она может попытаться отказать, либо, если претендент настойчив, может вызвать просителя на рукопашный поединок или потребовать доказательства его умений в виде медалей из Угодий или Арены, — Фашав сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — В вашем с Коталло случае Декка разошлёт весть по всем клановым землям — больно вы видная пара. Плюс успели много где отметиться пару лет назад, — хохотнул мужчина. Элой рядом с ним рассмеялась в голос:
— Мне до сих пор стыдно перед Бетой. Но она сама начала. Коталло тебе не рассказывал? Почему мы тогда так активно отмечались в некоторых местах? — Элой наконец повеселела, будто знание какой-то конкретики уменьшило её ношу.
— К слову не приходилось. Но ты меня заинтересовала, я хотел бы узнать, какая история скрывается за этими словами. Если ты не против, то обязательно поговорю с нашим огнелапым маршалом.
Элой согласно кивнула и вновь посерьёзнела:
— Сколько у меня будет времени на подготовку?
— Точно тебе сможет ответить только Декка, — покачал он головой, — Но, думаю, на то, чтобы весть разошлась по поселениям, уйдет не меньше двух недель. И ещё время на то, чтобы добрались потенциальные участники.
— Ты говорил про подтверждение умений и неприятных людей, — Фашав кивнул, уже предполагая, что именно она спросит. — Я могу изначально поставить ограничение на силу? Условно… чтобы у мужчины как минимум было пройдено испытание с двумя Гиблорогами? Это около пяти десятков медалей, кажется.
— Это хорошая идея, молодец. Тех, кто тебе просто будет не по духу, можешь отослать, вряд ли кто-то будет настаивать на своём участии против твоей воли. Но если найдутся… думаю, таких ты можешь вызвать на ближний бой. Сомневаюсь, что они будут сильнее Крепости. Но, повторюсь, в Куртуре должно участвовать минимум трое, помимо Коталло. Тебе в любом случае придется выбрать кого-то.
Она задумчиво кивнула, вероятно, думая над вариантами. Говорить больше было не о чем. Не желая отвлекать девушку, он развернулся, чтобы уйти.
— Спасибо, Фашав, — окликнула она его.
— Не за что, Элой. Пусть всё сложится так, как ты того хочешь. Если всё-таки решишь участвовать в Куртуре, то скажи об этом Декке, она займётся подготовкой и всё тебе объяснит.
У маленькой чужеземки оказалась большая решимость. Уже следующим утром его поймал Коталло.
— Спасибо что помог Элой, Фаш. Я не знал, как ей всё донести. Но она всё равно настаивает на Куртуре. Декка пока её опрашивает, но сказала, что всё будет не раньше чем через месяц.
Фашав мысленно прикинул дату — Солнцестояние. И полнолуние.
— Хороший знак, Солнце как раз будет приближаться к своему максимуму.
— А ты все такой же карджанский принц, маршал Фашав, — рассмеялся Коталло, крепко хлопнув его по спине. — Постарайся вернуться к этой дате. Слухи тебя точно застанут в пути.
— Думаешь, мне стоит посмотреть на это событие? — удивился мужчина. Зная Нора, он бы скорее ожидал того, что она не захочет видеть знакомые лица в такой момент — не то отношение к ситуации, как ему показалось из их вчерашнего разговора.
— Мы не знаем, сколько претендентов будет, но Декка настаивает на Шефе. А Элой хотела бы видеть тебя. Я тоже. Ты хороший человек, сильный воин и мой добрый друг. Мы будем счастливы, если ты будешь участвовать в нашем Куртуре.
Фашав тепло улыбнулся однорукому маршалу:
— Тогда я обязательно приду.
Месяц пролетел незаметно. Его патруль несколько раз то приближался, то уводил его от Рощи, но в конце концов Фашаву удалось выиграть себе несколько дней. Тем более что ему не придётся бороться за своё место с другими мужчинами — он был приглашён самой парой.
— О нет, ты не будешь участвовать в нашем с Коталло Куртуре, — донеслось до его слуха едкое шипение.
Фашав удивился. Он даже не мог представить, кому именно оно предназначалось — кто мог вывести из себя такую отходчивую женщину, как Элой, так сильно. Он прибавил шаг, чтобы застать всё своими глазами.
— Командир Небесного клана Текотте, — удивлённо произнес он. Что же, это многое объясняло.
— Маршал Фашав, — выплюнул тот, оборачиваясь. — Тоже пришли попытать удачи с Чемпионкой? Правильно, чужеземцы должны держаться вместе, чтоб Тенакт их не сожрали.
Маршал едва остановил себя от закатывания глаз.
— Маршал Фашав наш с Коталло приглашённый. Единственный, кто тут испытывает удачу, это ты, Текотте. И ещё немного — и эта удача истлеет, словно кость на солнце, и моё копьё найдет твою глотку.
— Ты поставила условие в виде медалей Арены. Я под него подхожу. Я просто хочу, чтобы у твоего дитя была хоть какая-то возможность стать истинным Тенакт, раз тебе и твоему партнёру это не суждено.
— Даже будь моё дитя от Фашава, оно всё равно будет более Тенакт, чем ты и вся твоя свита вместе взятые, — она плюнула ему под ноги, заставив сделать мужчину крохотный шаг назад. — Если продолжишь настаивать, то попробуй уложить меня на лопатки, прежде чем хотя бы помыслишь о том, как взобраться на меня, словно кабан на лисицу — так же противоестественно в своей сути.
Текотте задохнулся в возмущении, и Фашав с истинным удовольствием смотрел, как он багровеет под своей краской.
— Значит, Арена, — прорычал тот.
— Замечательно. Сразу после того, как я побью пяток других ублюдков, что не понимают отказа. Принимаю на сеанс избиения строго в порядке очереди.
Элой развернулась и подхватила Фашава за локоть:
— Пошли, Коталло как раз хотел тебя увидеть.
Они прошли в тронный зал, сейчас непривычно пустой. Шеф с Деккой стояли вплотную и о чём-то переговаривались, на ступенях сидели Коталло и…
— Икката! Милый друг, — Фашав рассмеялся. Им давно не приходилось видеться из-за его патрулей и обязанностей Икки, но приятно было знать, что Небесник был цел и всё ещё радовал мир и его сердце своим присутствием. — Подозреваю, ты тоже Приглашённый?
— Не совсем, но Элой не противилась моему предложению. А ты, значит, Приглашённый?
— Сам не знаю, как так вышло. Это пока все? Я слышал что первые бои на Арене ещё пару недель назад начались? Никто так и не смог одолеть нашу молодую Крепость в рукопашной?
— Юркая, что морской угорь, хлёсткая, как ветка по глазам, и сильная, что Терзач. С ней разве что Шеф справится, да и то подумать надо, — Небесник оглянулся на Коталло и Фашав только сейчас заметил, как быстро Элой взобралась на его колени.
— Никогда не видел, чтобы она так к нему лезла, — удивился он.
— Декка запретила им видеться без присмотра. Так что день за днем Элой всё больше похожа на Пилозуба в клетке.
— Это многое объясняет.
— Элой планирует присмотреть в ближайшие два дня ещё пару воинов, но я уже даже не знаю, выйдет ли. Она многих отослала.
— Она послала Текотте на Арену, пообещав выдать порцию пинков в порядке очереди.
— Прям так сказала?
— Обещала воткнуть в глотку копье, если не заткнётся. И после отправила на Арену.
Икката рассмеялся так, что все обернулись.
— Пламя, ты просто невероятна! — отсалютовал он ей, и Элой кисло улыбнулась.
— Значит, через два дня и начнется Куртур? — уточнил Фашав у радостного Иккаты.
— Да.
Как и предрекал Икката, больше Элой так никого и не выбрала, ограничившись самым минимумом.
Роща гудела, словно улей в королевских садах. Тенакт сновали по разрушенным коридорам и деревянным настам, в бесконечный раз передавая друг другу, что именно сегодня Чемпионка зачнёт, вероятно, самого сильного воина из всех ранее существовавших. Самые увлечённые почти не покидали Арену, чтобы насладиться видом того, как Элой проверяет её пол на прочность, протирая его лицами настойчивых мужчин, не понимающих отказа. Фашав и сам не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за тем, как она двигается, отработавшая все свои движения за этот быстрый месяц до машинной точности и профессиональной скупости.
— Декка совсем не подпускает к тебе Элой? — он отвернулся от Нора, которая в очередной раз уложила какого-то сопляка на песок, победно оседлав чужие бедра и до скулежа заломив тому руку, и посмотрел на друга, у которого чуть ли не слюна капала при взгляде на охотницу. — Маршал Коталло!
Тот встрепенулся, но взгляда не отвёл:
— Совсем. Убедилась, что после прекращения приема трав цикл идет как надо, и велела мне даже не трогать её.
— Ещё скажи, что забрала Элой в свою комнату.
Коталло кивнул, сосредоточившись на новом бое, а Фашав лишь присвистнул.
— Декка говорит, что это не даст Элой сбежать из-за нервов. Она слишком напряжена, чтобы думать о чём-то другом.
— Понятно тогда, почему она вообще всех на Арену вызывает.
В самом Фашаве, тем не менее, тоже кипели чувства. Нервы царапало какое-то чувство неизвестности, хотя он не мог понять, что тому было виной: в своё время ему удавалось увидеть вблизи не один Куртур. А в некоторых и вовсе поучаствовать.
Была ли виной этим чувствам сама рыжая охотница?..
В отличие от местных женщин, распоряжающихся своими телами свободно как в бою, так и в утехах, Элой до сих пор вела очень укромную жизнь, предпочитая наслаждаться своим маршалом в тени ниш и за пологами комнат, кроме той истории с достижениями, о которых со смехом рассказал прошлым вечером его огнелапый друг.
— Не ожидал, что Хекарро тоже спустится, — услышал он бормотание, и Фашав приблизился к краю площадки, чтобы понаблюдать за, вероятно, главным боем на этой Арене, если не считать нападений Регаллы.
Вождь снял свой тяжелый убор и плащ и взял копье со стойки, встав напротив собранной в тугую пружину девушки.
— Думаю, это очередная идея Декки, — усмехнулся Карха, следя за тем, как два вероятно самых опасных воина на Запретном Западе кружат, обмениваясь пробными ударами. — Элой знает Хекарро как твоего вождя и как хорошего союзника, но бой должен их сблизить.
— В их первую встречу Элой обещала убить Хекарро, — бросил Коталло так, словно её слова не грозили ей смертью в случае проигрыша в тот день.
— Она что..? — неверяще спросил он, повернувшись к другу всем корпусом. Он был поражён настолько, что резкий звук столкновения древка с древком, эхом отразившийся от стен Арены, заставил его вздрогнуть.
А ведь Фашав предупреждал её. Настойчиво просил рыжую Нора на Посольстве встретиться с вождем Тенакт.
— Да. Хекарро, правда, смог вместо этого отправить её со мной к Текотте. Именно там она вернула мне веру в себя, когда мы сражались против Исполина. А потом Бастион пал.
— Я смотрю, это было незабываемое первое свидание.
Коталло встретился с ним глазами, в открытую смеясь:
— Так и было.
Когда они вернулись к бою, действо уже было в самом разгаре. Удары отдавались звоном от стен, тела были напряжены, а лица суровы. Было видно, что бой не даётся легко ни чужестранке, ни вождю, заставляя обоих действительно бороться. И почти что против воли, против своего воспитания, Фашав почувствовал, как кровь приливает вниз, заставляя думать о скором будущем. О том как это тело, словно свитое из одних мышц, будет распростерто на мехах. Как месяц воздержания и ежедневных битв заставит Элой изнывать по ласке каждого из партнеров.
— Ты наконец-то увидел её, — довольно посмотрел на него друг, и Фашаву осталось только кивнуть, не отрывая взгляда от опасного танца на песке арены.
Хоть Декка и сказала, что Элой уже предупреждена, он не стал проверять рефлексы взбудораженной охотницы — постучал костяшками о стены маршальских купален до того, как пройти дальше.
— Фашав? — за гулкостью голоса послышался слабый плеск воды, и он понял, что подошёл вовремя, чтобы не смущать её так сильно. По крайней мере не с самого порога.
— Да. Я вхожу.
Он сделал несколько шагов по широкому коридору и, оставив у скамьи принесенные ткань для вытирания и пиалу с краской, развернулся к горячему источнику, лишь коротко отметив, что ни доспехов Элой, ни её одежды, ни даже ткани не было.
Сама охотница и правда уже была в воде, волны которой чудно́ отражали в разные стороны блики от факелов. Сидела спиной к нему, откинув голову на каменный борт чаши, закрыв глаза. Со своего роста он видел, что уровень воды едва прикрывал её грудь.
— Декка предупредила тебя, зачем я здесь?
— Сказала, что ты всё объяснишь.
Мужчина хмыкнул. Ну конечно старуха не стала вдаваться в подробности.
— После купания мне надо будет нанести на тебя краску и объяснить некоторые нюансы Куртура, которые до этого, возможно, не обсуждались. — Он начал снимать с себя доспехи, чтобы те не мешались, и не заметил, как девушка встревоженно нашла его глазами и нахмурилась, когда Фашав продолжил:
— И мне надо будет касаться тебя, — предупредил он, развернувшись, оставшись в одних шортах. Шаги его босых ног были едва слышны в окружающей их тишине, но зелёные глаза пристально за ним следили.
Подойдя к источнику, он сел на борт на расстоянии протянутой руки от девушки, и с удовлетворённым вздохом опустил уставшие стопы в почти горячую воду. Элой же съехала по пологому дну ниже, оставляя над поверхностью только свою голову. Щёки её зарумянились, а пряди расплылись по воде, образуя ореол.
— Это снова потому что ты чужеземец?
— Вероятно. Для Тенакт в том, что скоро произойдёт, нет ничего странного или смущающего, — он пожал плечами и перевёл взгляд на дальнюю стену. — Большинство из них в юности были довольно беспорядочны в своих связях, наслаждаясь близостью после жаркой битвы или обжигающего вина. Кто-то так и продолжает это практиковать. На самом деле Коталло — редкий экземпляр, что решил остаться лишь с одной партнёршей до конца своих дней.
— Моногамия настолько редка?
— Не настолько, но она скорее эпизодическая, как у Нора, чем как у Карха или Озерам. Тенакт горячие головы, и конфликты решают довольно агрессивно. Сейчас, с приходом Хекарро, это меняется, но такое быстро не проходит.
Они какое-то время молчали, погружённые в свои мысли, но тянуть больше было нельзя. Нужно переходить к сути.
— Элой… — он решил сначала привлечь её внимание, донести всё, глядя ей в глаза. — Тенакт считают, что именно удовольствие женщины определяет успех зачатия. Поэтому перед Куртуром женщине наносят специальное масло на область паха. Оно позволяет крови приливать и усиливает чувствительность. Мне нужно будет нанести тебе такое перед тем, как мы пойдём в Рощу.
Она стремительно покраснела ещё больше и, если бы он не знал, что такое невозможно, он бы решил, что Нора могла бы от смущения загореться ярким пламенем.
— Это обязательно должен быть ты? Не я? Не… Коталло?
— Традиционно это делает партнёр, но Коталло сейчас в Роще, заканчивает последние приготовления. И Декка велела мне этим заняться, — примирительно ответил он.
— Я…. — неловко начала она. Фашав терпеливо ждал. — Я понимаю, что это глупо — начинать стесняться сейчас, когда уже столько произошло. Когда я уже больше месяца живу с мыслью, что вероятность моей беременности правда высока, ведь по расчетам Геи моя овуляция начнется в пределах двух дней. Что меня всё равно увидят. Услышат. Будут трогать — трогать чужие люди почти что, — она набрала воздуха в грудь, чтобы продолжить. — Но это… так неловко, — она медленно выдохнула, словно сбрасывая лишнее напряжение, и прикрыла лицо руками.
— Именно поэтому Коталло хотел нашего первого разговора. Он хочет тебя поддержать, но он не может в полной мере понять твою реакцию. Однако сейчас уже поздно отменять всё. Максимум, который я могу предложить тебе — это выпить глоток Небесного вина, чтобы немного расслабить тебя.
— Сколько у меня времени? — осторожно спросила она, явно собираясь с духом.
— Не больше половины часа. Максимум, который я могу дать тебе наедине с собой — несколько минут, иначе краска будет слишком сырая.
— Придётся ли мне идти в тронный зал только в этой краске?
Невольно он себе представил это. Светлая кожа, украшенная поцелуями солнца и следами от битв с машинами, красочные отпечатки его пальцев на её груди, животе и бёдрах, влажные волосы, рассыпавшиеся по её плечам… Вид, достойный кисти королевского художника.
— Нет, это необязательно, — ответил он внезапно охрипшим голосом и покачал головой, отгоняя наваждение. — Мы можем накинуть на тебя материю.
— Хорошо. Тогда… — Элой сделала несколько глубоких вдохов, собираясь с силами и начала вставать. — Тогда давай начнём, Фашав.
Он быстро поднялся на ноги и протянул руку девушке, помогая ей забраться на борт. Капли воды сбегали по её коже, огибая рельеф мышц, что проступили куда сильнее после многодневных битв на Арене, и контуры шрамов, выступающих и бледных. Он пытался удержать свой взгляд на её лице, но не преуспел, глаза постоянно цеплялись за какие-то детали. Её маленькие бледные соски. Родинки и веснушки. Росчерки шрамов от стрел и машин. Линия загара там, где тело было прикрыто доспехом или краской.
Он моргнул и наконец сделал шаг назад, чтобы подать ткань для вытирания и замер с пиалой в руках, ожидая, пока девушка промокнёт лишнюю влагу.
— У тебя были другие партнёры до Коталло? — прервал он молчание, тяжело повисшее в воздухе.
— Да, в доме Солнца, — после небольшой паузы произнесла она. — Я была в подвешенном состоянии после убийства отца, хотела узнать, каково это — быть с кем-то, кто не считает тебя недостойным жизни изгоем просто из-за факта твоего рождения, — высушив кожу, она разложила на скамье полотно и встала в шаге от него, глядя прямо в глаза, но, впрочем, быстро отводя взгляд куда-то за его плечо. — Давай начнём. Нет никакого смысла откладывать ещё дальше.
Мужчина кивнул. Взгляд оценивающе скользнул по её плечам, и он решил перекинуть длинные рыжие пряди за спину, чтобы не испортить узор, почему-то только сейчас обратив внимание, что в них нет ни заплетённых кос, ни бусин. Он, вероятно, впервые в жизни видел её с полностью распущенными волосами.
Фашав обмакнул кончики пальцев в белую краску и начал негромко говорить, прежде, чем коснуться девушки:
— Тенакт — народ образов. Не имея письменности, они записывают свои деяния чернилами на коже. Отмечают свою роль краской, наносимой на лицо и тело. Здесь всё то же самое. Я буду проводить отметины по твоей груди и животу, оставлю следы на бёдрах. Они будут символизировать начало новой жизни, которая будет расти внутри тебя, — Элой кивнула, и Фашав вытянул руку вперёд, оставляя первый след на её коже.
Короткими мазками, чем-то напоминающими узоры Утару, он проводил дорожки на чуть влажной тёплой коже. От центра горла вниз, к пупку, в стороны, огибая небольшую грудь в несколько слоёв, оставляя последний мазок прямо на соске, и от прохлады краски тот затвердел.
Элой подобралась, упорно смотря куда-то за его плечо, шумно выдохнула, и он коротко улыбнулся, заметив, как её румянец стекает вниз, вслед за касаниями его пальцев, окрашивая кожу груди в нежный розовый. А потом он присел на колено, наконец, видя вблизи полотно её кожи. Мурашки, заставляющие пушок на теле вставать дыбом, каждую веснушку, каждый шрам, кричавший о том, что спасительница мира такой же простой человек, как и другие.
— После стольких лет жизни среди Тенакт, даже после возвращения в Дом Солнца, мне всё ещё непривычно видеть голую кожу. Такой человек, как ты, с таким большим количеством достижений, и украшена только своими шрамами и солнцем, — он продолжил наносить краску на её тело — линия за линией, вдоль будущего выступа живота, дугами, смещающимися от пупка к самым локонам, прикрывающим её лоно. Сидеть становилось немного дискомфортно.
— Для местных моя кожа, как и цвет моих волос — куда лучший ориентир, чем любые татуировки, которые может предложить мне самый искусный красильщик.
Фашав усмехнулся:
— В этом есть своя правда, — он остановился, критически оглядывая узор, нанесённый на женскую кожу. — С краской всё. Осталось только масло.
Фашав снова встал и подошёл к лавке, копаясь в подсумке, чтобы извлечь на свет небольшой бутылёк. Но после секунды размышлений он просто протянул его в руки охотницы:
— Нанести масло по складкам, но не внутрь. И обязательно помой руки после.
— Фашав… — тихо произнесла Элой, но он продолжил:
— Сначала оно будет лишь немного греть, но со временем жар усилится. Я подожду снаружи. — Мужчина начал разворачиваться, когда она схватила его за руку.
— Фашав!
Он замер.
Сзади послышался глубокий вздох. Тонкие, но сильные пальцы отпустили его и мужчина опять повернулся к ней лицом.
— Останься. И… сделай это. Глупо пытаться хранить какую-то стыдливость, когда через полчаса вся Роща будет делать ставки, кто пойдёт между моих ног первым и от кого я буду кричать громче, — она неловко улыбнулась и подняла на него свой взгляд, впервые за всё время не избегая длительного контакта.
Какое-то время он вглядывался в её глаза, но она осталась решительной.
— Если ты уверена…
— Да. В конце концов, именно я предложила Коталло пригласить тебя. Глупо избегать твоих прикосновений после этого, — почему-то это удивило его сильнее её просьбы остаться, и он был вынужден поправить себя в шортах перед тем как вновь опуститься на колено.
— Раз так, то поставь, пожалуйста, свою ногу мне на бедро.
Ловкими пальцами он открыл пузырёк, выливая небольшую каплю масла на свои пальцы и распределяя её по подушечкам, ожидая, пока охотница займет устойчивую позицию. А потом Фашав коснулся её.
Её лоно встретило его теплом и влажностью, и он не удержался — едва слышно простонал. Рука Элой крепче сжала его плечо, впиваясь короткими ногтями.
Волоски щекотали запястье, пока он с нежностью проводил пальцами вдоль её складок, несколько раз возвращаясь за новой порцией масла, чтобы нанести его равномерно по всей вульве. А когда он обвел масляными пальцами клитор… она застонала, заставляя Фашава мечтать о том, чтобы слышать эти звуки ещё и ещё.
К концу нанесения она была не просто влажной, а уже мокрой, и с неё едва ли не капало, а сверху раздавалось глубокое, тщательно контролируемое дыхание.
— В порядке? — он аккуратно опустил женскую стопу на пол и встал, снова смотря на охотницу со своего роста.
Элой кивнула, неловко переступая ногами и освещая мир нежным румянцем и блеском повлажневших глаз.
Фашав поднял с лавки ткань, которой Элой сушила кожу, и накинул ей на плечи, скрывая её тело, оставляя на виду только ноги от середины бедра.
— Готова?
Она глубоко вздохнула, нервно сжимая ткань на груди:
— Да. Какие-нибудь советы?
Фашав задумался на мгновение, поворачиваясь к выходу:
— Только один. Оставь вождя последним. А всё остальное пройдёт легко.
К тому моменту, как они дошли до комнат Хекарро через всю Рощу, Элой уже извелась. Её дыхание стало куда более поверхностным, движения более экономными, сжатыми, наверное, даже неловкими. Лицо её всё ещё покрывал нежный румянец.
На всех людей, которые им попадались по пути, она смотрела грозно, как Лиходей, услышавший свою будущую жертву, но это совершенно никого не останавливало — в спину им сыпались пожелания успеха и всяческие пошлости, как именно следует удовлетворять Чемпионку. Не то чтобы Фашав нуждался в наставлениях, но пару мыслей взял на заметку. Например, разложить её словно мост между собой и Коталло. Или широко раскрыть её, пока она будет седлать его бёдра, и дать ей насладиться своим маршалом.
Перед самым входом их встретили Декка и Коталло. Птицеподобная женщина коротко кивнула ему, благодаря за сопровождение девушки, и взмахом руки отправила за занавес, к другим мужчинам. Краем уха он успел услышать, как Коталло спрашивал Элой о её состоянии, и одобрительно прогудел что-то.
— Как там наше Пламя? — через комнату к нему устремился Икката, одетый только в свою краску, лёгкий и в хорошем настроении. Хекарро, такой же обнажённый, оставался сидеть возле стола, полного еды, лишь коротко кивнув в знак приветствия.
— Я едва успел её коснуться, а она уже словно весенняя капель, — Фашав неосознанно потер пальцы друг о друга, и это не укрылось от Небесника, стоявшего в шаге от него, — его улыбка из мягкой превратилась в почти хищную.
— И такая же звонкая?
Фашав отзеркалил чужую улыбку, в очередной раз прокрутив в сознании нежный стон, сорвавшийся с женских губ:
— И такая же звонкая.
Неначавшийся разговор прервало движение. Шкура в проеме снова поднялась, пропуская в комнату Коталло, идущего спиной вперёд, и Элой, которую он держал за руку. Второй рукой охотница нервно сжимала на груди материю.
— Ну же, Пламя, кого ты стесняешься? — шутливо произнес Небесник, и Фашав задумался, не было бы лучше отправить именно его готовить Элой к обряду. Лёгкость Иккаты подкупала людей не хуже осколков. И они были явно ближе друг с другом. Но ответить она не успела — Коталло остановился посреди комнаты и заставил Элой опереться на него спиной, разворачивая её лицом к чужим глазам.
Та коротко оглянулась, так, словно собиралась вступить в бой и оценивала расположение противников — мазнула взглядом по вождю, шокировано расширив глаза, когда поняла совет, данный ей в купальнях, на мгновение задержалась на Иккате, окидывая того взглядом с головы до ног, заливаясь краской, видя чужой интерес, не скрытый одеждой, и тут же перевела взгляд на Фашава. Он едва заметно кивнул, и Элой медленно, боязливо, отпустила ткань, которая под собственным весом раскрылась, обнажая укрытую белым узором кожу.
Коталло, на которого она до сих пор опиралась спиной, провёл рукой вдоль её горла к груди, касаясь раскрашенной кожи кончиками пальцев, прижимаясь ртом к женской шее, заставляя Элой млеть от ласки. Громкий шёпот однорукого маршала разнёсся по комнате:
— Каждый из этих мужчин здесь только для того, чтобы почтить нас и наше решение. Каждому из них ты можешь доверять как своему клинку. Каждый из них сможет вознести тебя прямиком к Десятым. Выбери любого и не пожалеешь.
Её затуманенный взгляд остановился на Фашаве, но быстро переполз в сторону Иккаты. Вождь шумно ухмыльнулся:
— Хороший выбор, охотница. Этот громкий рот славится не только своими речами, но и ловкостью своего языка. Позволь ему отведать тебя так, чтобы вся Роща знала, как тебе хорошо и как сильно́ будет твоё дитя.
Небесник, продолжая держать её расфокусированный взгляд, сделал два шага вперёд, протягивая руку к женскому лицу:
— Каждый день, с тех пор, как я пришел, узнав о вашем с Коталло Куртуре, я был на Арене. Следил за каждым твоим разворотом. За каждым ударом и подсечкой. За каждой униженной гордостью, что посмела претендовать на тебя против твоей же воли, — вслед за рукой Коталло его ладонь спустилась на грудь, прослеживая линию белой краски, собирая небольшой холмик в горсть, мягко касаясь соска пальцем. — Но ты выбрала меня без раздумий, стоило мне предложить себя. Не испытывала меня на Арене, как десятки других мужчин. И я почувствовал себя так, словно сами Десятые благословили меня.
Со своего места Фашав видел, как изгибалось тело рыжеволосой Нора, следуя за касаниями мозолистых рук. Как приоткрылся её рот. Как ноги беспокойно сжались и как запрокинулась голова, упираясь в плечо маршала.
Совсем как Фашав недавно, Икката плавно опустился на колени, проводя ладонями вдоль поджарых боков, губами касаясь самого нижнего ряда краски, очерчивающей контур будущего животика, спускаясь всё ниже, носом зарываясь в рыжие пряди и раздвигая её складки своими пальцами.
— Ты и правда как весенняя капель, Пламя, — задушенно произнес мужчина, отстраняясь и собирая первую влагу со своих пальцев языком, блаженно зажмуриваясь, напевая. Его член заметно дёрнулся, уже полностью вставший.
Фашав облокотился на стену позади себя, с жадностью наблюдая за тем, как Небесник закидывает женскую ногу на своё плечо, открывая себе доступ и погружаясь в процесс.
Тишина, коротко повисшая в комнате, разбилась, пронизанная всхлипывающими стонами и звуком пира, и он не удержался. Вид зажатой между двумя мужчинами Элой пробуждал в нём что-то дикое. Пальцы почти без участия сознания поддели край шорт и коснулись горячей кожи, обхватывая свой уже твёрдый ствол.
Его глаза блуждали по троице, стоящей в центре комнаты. В постепенно опускающихся сумерках он кусочками выхватывал бледную кожу, свежие следы зубов, наливающиеся кровью, оставленные Коталло, приоткрытый рот и линию горла, из которого вырывались стоны, ниже и ниже, к руке, что беспорядочно цеплялась за короткие волосы Иккаты, и как вниз от головки тянется капля предэякулята... А потом она повернула голову и посмотрела прямо в его глаза.
Его рука на члене бесконтрольно сжалась, и он застонал, с силой проводя вдоль ствола, обхватывая пальцами головку. Вероятно, самое время было избавиться от последней скромности, стянув наконец ткань с ног.
— Твой вид настолько невероятен, что наш Солнечный маршал теряет над собой контроль, — самодовольно произнес Икката, отрываясь от охотницы и провоцируя жалобный, недовольный стон. Ноги её подрагивали от напряжения, и только рука Коталло удерживала её в вертикальном положении.
— Она так же сладка на вкус, как и на вид? — хриплым голосом спросил карджанец, на слабых ногах приближаясь к ним, босыми ступнями ощущая мягкий мех, укрывший пол.
— Слаще мёда, собранного пчелами с горных лугов, — Небесник широко облизнулся, стирая языком последнюю краску с верхней губы, большая часть которой осталась тонким слоем на нежных складках. Элой ослабленно повисла в руке маршала, но Икки не собирался бросать дело неоконченным и с новым пылом принялся за работу.
— Наш милый охотник хорошо справляется, не так ли? — Фашав сделал последний шаг к ней и коснулся женского лица, снова ловя расфокусированный взгляд. Широкие зрачки манили в свою глубь, и он склонился ниже, выпивая каждый её стон, теряясь в прикосновении мягкого языка и крепкой хватки, когда первый оргазм заставил её изогнуться, словно плечо лука, а потом, с помощью Коталло, опуститься вниз, прямиком на колени Небесника.
Жар окутывал помещение, словно полдень в пустыне. Коталло наконец отступил назад, оставляя свою Нора им на растерзание, и Фашав шагнул на его место за её спиной, опускаясь на колени и тут же принимая вес охотницы на себя.
— Скажи, чего ты хочешь, милая охотница Нора? — он прижался тазом к её ягодицам и плавно толкнулся несколько раз, почти шипя от того, как он скользит по нежной коже.
Но Элой явно было не до разговора. Её поверхностное дыхание продолжало срываться на стоны, а бёдра мелко подрагивать, когда Фашав заметил, как Икката продолжает ласкать её пальцами.
— Хитрый, хитрый Небесник, — протянул он с острой улыбкой, пересекаясь взглядом с Иккатой.
Их губы встретились над женским плечом через мгновение. Лёгкая кислинка её соков смешивалась с мягким жаром возбуждающего масла, и когда у самого его уха раздался удивлённый стон, в нём поднялся голод.
— Ты готова, охотница? — прошептал он ей в висок после того, как поцелуй разорвался и он мягко отклонился назад, лаская её грудь, раскрывая её ещё больше, давая Иккате место.
— Пожалуйста, — выдохнула она.
Тёплые пальцы мимолетно задели его, прежде чем раздался глубокий стон от того, как в неё погрузились одним длинным, плавным движением. Женская голова запрокинулась, почти ударяясь о его ключицы, её рука вцепилась в его бедро, пока она поддавалась навстречу движениям Небесника.
Это было сладкой пыткой. Ощущать её тепло так близко, быть прижатым к ней, пока она двигалась, чувствовать, как щекочут её распущенные волосы, как царапают тупые ногти, слышать, как она нетерпеливо хнычет и требует…
— Пламя, ты куда-то торопишься? — Икката издевательски замедлился и подался вперёд, зажимая охотницу между ними и медленно, неглубоко толкаясь.
— Ты чудовище, Икката, — хрипло выругалась женщина, пытаясь хоть как-то сдвинуться, но лишь вздрагивая от коротких прикосновений их бёдер.
— Сложно удержаться, чтобы не подразнить такое пламя, как ты, — он усмехнулся и отклонился назад, опираясь на руку, делая резкое движение бёдрами, вырывая вскрик из женского горла. — Пой громче, милая охотница. Просто посмотри, что ты делаешь со своим Маршалом, посмотри, что ты делаешь Шефом.
Фашав с интересом огляделся, вторя Элой, чтобы замереть взглядом на коленопреклонном Коталло.
— Смотри, что ты делаешь с ними, Элой, — прошептал в её висок маршал. — Смотри, как увлечен Коталло. Поклоняется ли он тебе так же уверенно и глубоко? — он шумно выдохнул и рукой удерживал её лицо, заставляя смотреть на фигуры у стола. — И как Шеф смотрит только на тебя. Просто представь, как вскоре он будет занимать место между твоих колен. Как он глубоко раскроет тебя, как раскрывал до этого рот нашего огнелапого маршала…
Элой простонала и вновь поддалась вперёд, подмахивая и пытаясь сесть на Иккату ниже, вопреки его попыткам удержать её в размеренности.
— Не играйся со мной, как подросток с Рыскарем, я куда опаснее, — прорычала она, вырываясь и толкая Небесника спиной на меха, наконец седлая его бёдра так, как ей нужно.
Фашав отпустил её — не ему препятствовать желаниям дикой охотницы. Всему свой черёд. А пока он медленно прикасался к себе, наслаждаясь видом с лучшего ракурса.
Сначала она на долгое мгновение замерла, встретившись бёдрами с Иккатой, оперевшись на его живот и округлив спину. Сделала глубокий вдох, пробно покачивая тазом и запрокидывая голову, напрягая мышцы, заставляя свет факелов теряться в её волосах и рельефе тела. И начала гонку.
Она садилась на него до упора и вставала, почти полностью выпуская из своего лона, заполняя пространство звуком тела о тело и своими стонами. Звонкими, словно пение тетивы, и острыми, как стрелы, которые она любит больше всего.
Икката не оставался в долгу, встречая каждое её движение с энтузиазмом. Их движения то совпадали, то расходились, словно это был поединок и никто не собирался проигрывать. Но постепенно дыхание Иккаты начало срываться. Бёдра его стали двигаться быстрее, отрывистее. Пальцы оставляли на её талии наливающиеся кровью следы. Его тело отвечало её ласке быстрее, хотя движения самой Элой оставались на удивление размеренными. Пока, наконец, он не выдержал. Громкий мужской стон, словно рокот у подножья водопада, затопил помещение.
Фашаву пришлось крепко сжать себя, чтобы не закончить раньше времени, когда Элой сделала несколько последних покачивающихся движений, неторопливых и даже нежных, прежде чем встала с Небесника и развернулась к самому Фашаву.
Он с жадностью проследил путь жемчужной капли, скатывающейся по её бедру вниз.
— Насладился представлением? — она остановилась возле его бедра и перекинула ногу, на короткий момент давая ему увидеть, какая она там нежная, розовая и припухшая от трения, прежде чем села на его бёдра, с жадностью двигаясь вдоль его члена.
Он заворожённо смотрел вниз, на то, как его член то пропадал из виду в её кудрях, то на короткий момент показывался, нежно скользя по её влажным складкам.
— Лучшего в жизни не видел, — честно ответил он, наконец поднимая взгляд на её глаза, сейчас почти черные, с тонким зелёным ободком по краю зрачка.
Ему нестерпимо захотелось поцеловать её обветренные губы, припухшие от того, как часто она закусывала их в последнее время, но он себя одёрнул, вместо этого поднимая её голову и приникая к тонкой шее, у основания которой заполошно бился пульс.
Всё его сознание затопили её стоны. Громкие и не очень, резкие и протяжные, щедро раздающиеся в ответ на ласку его губ и рук, терзающих её соски. Его тело горело в местах, где они соприкасались бёдрами, и он желал наконец оказаться в тепле и нежной влаге её лона, как путник в пустыне, пред которым открылся оазис.
В голове всплыла та короткая фантазия, образ которой он услышал по пути из купален — разложить чемпионку, словно мост…
— Хочешь вкусить своего маршала? — хриплым шёпотом спросил он её, проводя носом вокруг аккуратного ушка.
Элой замерла, словно лисица на охоте:
— А я могу?
Коталло обернулся к ним, явно прислушиваясь ко всем звукам комнаты, даже тогда, когда его самого отвлекли. Краска его была неряшливой, со смазанным узором зубьев, губы припухшими, и даже с расстояния в несколько шагов Фашав видел, как в уголках глаз слиплись его ресницы — вождь явно не жалел его перед тем как отпустить, коротая время до своей очереди.
— Если ты этого желаешь — пророкотал Шеф, хлопая Коталло по плечу, отпуская его, позволяя встать со своего места. — Но для начала… — он указал рукой им за спину, — Может, вы бы хотели уважить мою чемпионку комфортом после всех тех дней на Арене?
Фашав вспыхнул. Мягкие шкуры, укрывавшие пол, были, конечно, неплохи, но явно уступали в комфорте полноценной кровати.
— Прости мои дурные манеры, — пробормотал он ей в шею, буквально почувствовав, как из её горла вырвался короткий смешок. Женские пальцы запутались в хвосте, другая рука сжала его плечо, когда он подхватил Элой под ягодицы и аккуратно встал, чувствуя, как короткие ноготки впиваются в кожу, чтобы не потерять равновесие.
Потребовалось всего несколько шагов, чтобы уложить охотницу на угол низкой кровати. Стройное тело, вытянувшееся в струну, манило взгляд. Мягкие холмики груди, сейчас полностью белые, после всех тех прикосновений, поджарый живот, крепкие бёдра, приветливо разведённые в стороны…
В голове настойчиво билось желание, огнем пульсирующее в его венах и тяжестью оседающее в паху. Войти в жар её лона. Заставить её стонать. Поделиться с ней своим семенем…
Он мягко развел её бёдра чуть шире, проводя ладонями вниз, от коленей к кудрям, устраиваясь между женских ног и проводя головкой по нежным складкам, таким горячим и скользким, что сознание едва ли успевало зафиксировать это. А потом он наконец толкнулся в неё, глухо простонав, вторя женскому голосу.
Жар окутывал. Подавлял. Мягко сжимал, даря наслаждение, заставляя двигаться медленно, чтобы не излиться в первые же мгновения.
— Дай мне вкусить тебя, мой маршал, — промурлыкала Элой задыхаясь между глубокими толчками, вытягивая руки над головой, чтобы притянуть Коталло ближе к себе.
Какое-то время им потребовалось на то, чтобы устроиться втроём. Бедро Элой перекочевало на его плечо, позволяя ему периодически нежно прикусывать тонкую кожицу у щиколотки, Коталло же, выровняв свой член на одну линию с женским ртом, наслаждался лаской юркого языка, в особо удачные моменты заламывая брови и крепко сжимая запястье партнерши, пальцы которого впивались в его бедро.
Их движение было размеренным и неторопливым. Глубоким. Устойчивым, как сами горы. Но рыжеволосой было мало.
Её ноги так и норовили прижать Фашава к себе ближе, резче, быстрее. Тянули его вниз, к ней, к очаровательно порозовевшей коже, раскрашенной размазанными пятнами краски. Руки крепко сжимали бёдра Коталло, не давая ему отодвинуться хоть немного дальше.
— Элой… я же сейчас… — голос Коталло был тяжёлым, немного сиплым, а дыхание прерывистым.
— О богиня, просто войди, я знаю сво-ах! — она запрокинула голову сильнее и её щиколотка прижалась к его уху, напрашиваясь на новый след. — Фаш! — довольно неискренне прозвучало её недовольство. Мужчина усмехнулся, продолжая своё движение дальше.
Где-то со стороны стола послышался смешок, и Фашав отвлекся от прекрасного жилистого тела под собой — Икката лакомился каким-то фруктом, лукаво поглядывая на распростертую охотницу.
— Ох… — удивлённо выдохнул небесник, заставляя снова сосредоточиться на Элой.
Удивляться было чему. За то короткое мгновение отвлечения на партнёра Элой успела не просто вкусить своего маршала, но и поглотить его. И Фашава так удивил этот факт, что он замер, очнувшись только тогда, когда недовольная девушка подтолкнула его пяткой, заставляя вновь двигаться.
Её горло было плотно забито. Тонкая кожа натягивалась, следуя форме члена Коталло, чуть изгибаясь влево. И она была такой спокойной, что за этим чувствовалась долгая, очень долгая практика.
Движения Коталло были медленными. Глубокими. Он то полностью покидал её рот, давая ей передышку, во время которой она голодно облизывала его от самого корня до головки, то заполнял её до упора, замирая на несколько секунд.
Там, где другие люди бы уже давно начали давиться или неловко двигать телом, Элой оставалась совершенно спокойной, будто наслаждаясь тем, как глубоко ей удается принимать возлюбленного.
Зрелище манило к себе с невероятной силой. И Фашав сдался.
Он протянул руку вперёд, касаясь кончиками пальцев её горла, проводя ими вниз, следуя выступающему контуру члена, и обратно вверх, за движением Коталло, щекоча кожу лёгкостью прикосновения.
Влажные звуки, раздающиеся вслед за каждым толчком, заставили его сознание помутнеть, а кровь с удвоенной силой прилить к члену.
— Она любит это, — Фашав не спрашивал. Это было ясным, как день.
— Очень. Её любимая пытка. Ш-ш-ш, — прошипел Коталло, когда женские пальцы впились в его бёдра, явно в ответ на его слова о пытке. Но несмотря на это он с нежностью обнял её за угол челюсти, кончиками пальцев задевая изгиб горла, явно наслаждаясь теснотой, обхватывающей его.
Сдерживаться дальше казалось просто невозможным. День, проведённый в обществе охотницы, был насыщенным. Её присутствие было подавляющим и даже опьяняющим. Арена, купальни, то, как её пожирал Икката и как она оседлала его, словно своего секача. Вид того, с каким наслаждением она пожирала Коталло… Фашав невольно ускорился. Вдоль его хребта словно тёк огнежар, тяжело скапливающийся внизу живота, давящий, требующий выхода…
В один момент пружина, что целый день сжималась и сжималась до упора, выстрелила, заставляя Фашава содрогнуться всем телом. Стиснутый её нутром, он едва мог сделать хоть какое-то движение, лишь мелко толкаясь, захлёбываясь собственным наслаждением, сжимая свои руки на её теле и выплескивая накопившееся напряжение.
Спустя долгое, долгое мгновение, он пришёл в себя. Медленно покинул гостеприимное тело, аккуратно спуская поднятую ногу на кровать и зачарованно смотря между женских ног.
Рыжие прядки, слипшиеся от её собственных соков, пота и семени, лишь подчёркивали нежность входа и припухлость её губ. Медленно сочащаяся капля его семени манила перламутром, и он протянул руку вперёд, нежно касаясь входа пальцами и проникая внутрь на несколько сантиметров, проталкивая семя глубже и оглаживая клитор большим пальцем, заставляя женские коленки подрагивать от желания сомкнуться, а горло издавать требовательные стоны.
Прервав своё наваждение, Фашав заставил себя встать и отойти к столу, останавливаясь возле Иккаты, тихо усаживаясь у его ног и облокачиваясь спиной на колени Небесника.
— Хороша, словно очаг в метель, правда? — прошептал Икката ему на ухо, распуская шнур, удерживающий его безвозвратно испорченную причёску и пальцами перебирая длинные пряди.
Фашав согласно промычал, поддаваясь ласке, но не спуская глаз с кровати.
— А теперь замри, маршал, — раздался в пространстве резкий приказ.
Коталло, всё ещё наслаждающийся ртом возлюбленной замер, погружённый глубоко в её глотку.
Хекарро медленно встал. Его член тяжело покачивался между мощных бёдер, пока тот подходил к парочке ближе, почти полностью загородив Фашаву обзор своей фигурой.
— Наша милая чемпионка действительно любит тебя, мой верный маршал, — прогрохотал он, зависнув над плечом Коталло, явно любуясь тем, как Элой стоически переносит давление и невозможность вдохнуть. — Двигайся, — дал очередную команду Вождь, присаживаясь на кровать, давая им с Иккатой увидеть покрасневшее лицо охотницы.
Рука вождя сразу легла на женскую шею, оглаживая забитое горло рыжеволосой охотницы. Та явно была на пределе.
— Выйди.
Комната наполнилась хриплым дыханием Элой.
— Как ты смотришь на то, чтобы мой маршал насладился тобой, пока я займусь твоим ртом? Или, может, ты хочешь получить наконец его семя? Декка, хитрая птица, давно не давала вам видеться. Это, наверное, так давит сейчас — быть рядом, но не вместе? — Хекарро почти ласково пригладил рыжие волосы, ожидая её решения.
— Я хочу его в себе, — прохрипела она, поворачиваясь к нему лицом и смотря в светлые, хищные глаза, делая последний глубокий вздох, наконец возвращая себе контроль.
— Ты слышал, Маршал. Исполнять. А ты… — его рука легла на её щёку, почти закрывая массивом ладони всё женское лицо, — становись на колени.
Хекарро никто не смел ослушаться. Забравшись на постель позади Элой, Коталло помог ей перевернуться, поддерживая её, не давая ослабевшим конечностям подогнуться.
То, что начиналось вечером, в купальнях, с почти невинных заигрываний и лёгкого, быстрого удовольствия ранней ночи уже к её середине превратилась в вытягивающую силы борьбу. Хекарро брал жёстко, так же, как и правил. Не причинял боли, нет, но каждое его движение подталкивало Элой к грани бессознания, простых человеческих реакций, не связанных с разумом.
Фашав на секунду задержал дыхание. Контраст жёсткости Хекарро и послушания Коталло был ошеломляющим. Словно две стороны одного клинка. Ласка и контроль. Там где Коталло привык брать терпением и дипломатией, Шеф, как воин старой закалки, шёл напрямик, подчиняя себе. Командуя и требуя неукоснительного исполнения приказов.
— Шеф, я… — голос Коталло слегка подрагивал от напряжения. Ритм его движений, изначально синхронизированных с движениями Хекарро, давно сломался, заставляя охотницу периодически сползать вниз, на разъезжающихся коленях.
— Отпусти, Маршал. Если, конечно, считаешь, что твоя избранная достаточно на сегодня тобой удовлетворена.
По комнате разнёсся почти что рык, то ли отчаяния и недовольства собой, то ли похоти. Рука Коталло крепко сжалась на женском боку, так, что даже со своего места Фашав видел, как плоть сдавалась под хваткой пальцев, которые оставят на ней следы на долгие дни, прежде чем сойдут полностью.
Хекарро сделал полшага назад, выходя, цепляясь пальцами за рыжую гриву, не давая опустить голову, заставляя смотреть в свои глаза. Её рот всё ещё остался гостеприимно раскрыт, маня опухшими, мокрыми от слюны губами, что так старательно принимали всё, что вождь мог предложить.
— Прикоснись к себе, охотница. Вознеси моего маршала к самим Десятым, — приказал он ей, отпуская.
Без поддержки руки Элой подогнулись, и она легла грудью на простыни, впрочем, не переча приказу и лаская себя, хмурясь и шумно дыша, едва ли не хныча от резкости и глубины толчков, пока ноги, и раньше не державшие её прямо, в один момент не напряглись и всё её тело не задрожало в наслаждении, унося вслед за собой к Десятым и Коталло, что тяжело навалился на неё почти всем весом, гортанно рыча, едва удерживая себя на руке.
Пара на какое-то время замерла в единении и тишине одного на двоих дыхания, прерывистого и тяжёлого, на грани всхлипа. По женскому телу изредка пробегали остаточные волны удовольствия, заставляя её вздрагивать.
Двигаться им явно не хотелось. Это считывалось невооружённым взглядом. Уставшие, измотанные долгим ожиданием, разлучённые на долгий месяц, они наконец дорвались друг до друга. Но ночь ещё не закончилась.
Коталло встал медленно. Сначала опёрся на колени, нежно проводя единственной рукой по рыжим волосам и тонкой спине в тихой ласке, и только потом покинул женское тело с тихим стоном.
— Подними её, маршал, — вождь медленно обходил своё ложе, пока не остановился за спиной у Коталло, ожидая.
Элой была почти безвольна в его объятиях, легко поддаваясь его движениям. Сначала дать опору её рукам, потом прислонить её к своей груди, давая надёжную опору.
Её лицо блестело в свете факелов от пота и слёз, губы были припухшими, яркими после долгого использования сначала самим Коталло, потом вождём, а на теле продолжали наливаться кровью следы.
— Моя милая, хорошая девочка, — громко шептал он ей, пока Хекарро двигал её ноги, освобождая себе место. — Ты так хорошо приняла меня. Так сладко стонала.
Толчок Хекарро был медленным, но неотвратимым. Элой на его плече застонала и немного сместилась, пытаясь избежать движения:
— Много, — проскулила она и Хекарро замер, грубой ладонью утешающе проводя по женской спине:
— Слишком тугая после вознесения, — прогудел он, спускаясь пальцами к её входу, постепенно растягивая, вновь готовя её к проникновению. — Такая мокрая, и такая тугая, — одобрительно продолжил вождь.
— Такая нежная, — Коталло баюкал её лицо в своей ладони, сцеловывая слезинки, катящиеся из её глаз от обилия чувств. — Такая смелая. Любящая.
Шеф вновь сделал попытку, и в этот раз выходил мелкими толчками, заставляя Элой петь и хвататься за своего маршала крепкой хваткой, заполняя помещение звонкими, срывающимся стонами.
Её влажная кожа искрами блестела в свете трепещущего огня факелов. Торс, укрытый белой краской, мерцал, ловя на себе тёплые блики, контрастируя со смуглой рукой Коталло, что пробегалась кончиками пальцев вниз, от шеи до рыжих прядей в основании её бедер.
— Кота-алло! — возмущённо простонала она на новую ласку, содрогаясь всем телом и крепко зажмуриваясь.
Шеф склонился к ней ближе, присоединяясь к Коталло:
— Храбрая, маленькая, рыжая охотница, — перемежал он слова с поцелуями-укусами, постепенно закрывая её завесой своих распущенных волос от глаз Фашава. — Может, не Тенакт по крови, но Тенакт по духу, — он толкнулся резче, срывая громкий стон с её губ. — Грозный воин. Страстная любовница. Нежная мать, — он подкреплял каждое своё слово очередным толчком. — Та, кто не боится привязанности. Кто хочет делится своей любовью, — он отстранился, постепенно ускоряясь, выходя на устойчивый ритм, близкий к тому, которому следовал Коталло ранее.
Её тело подбиралось как пружина, зажатое между мужчинами. Неумолимая рука Коталло, жёсткие, размеренные движения Хекарро подталкивали её к очередному обрыву, чтобы снова дать ей шанс вознестись.
— Кота! — вскрикнула она вскоре, бессильно падая, вздрагивая, приникая всем телом к его груди, заставляя Хекарро ускорится, гонясь уже за своим освобождением, не скрывая стонов и рыка.
Когда всё закончилось, Фашав встал, направляясь в сторону выхода:
— Принесите тёплую воду, — велел он, едва выглянув за занавесь, не надеясь на моментальное исполнение, но внезапно тут же получая ведро, над кромкой которого в прохладе глубокой ночи тонко вился парок, и несколько тряпок.
— Проследи, чтобы она поела, — жёстко сказала ему Декка, сторожившая покои вождя. — Она ушла на Арену сразу после завтрака, и больше её у повара не видели.
Мужчина кивнул:
— Обязательно. Спасибо.
К моменту его возвращения Вождь отошёл к столу, оставив пару обниматься на своей кровати, и Фашав сразу направился к ним, на ходу окликая Иккату:
— Возьми фрукты, наша храбрая охотница сегодня целый день голодная, оказывается.
Коталло нахмурился.
— Элой?
— Кусок в горло не лез, — слабо пробормотала девушка в его шею, опираясь боком на его прислонённое к изголовью тело. Она мелко дрожала в его объятиях.
Фашав нахмурился, озабоченный такой реакцией:
— С тобой всё в порядке? Может, позвать Декку и лекаря?
Коталло покачал головой, отвечая вместо Элой:
— Всё нормально, у неё такое бывает. Насыщенный день. Не менее насыщенная ночь. Просто нервное, — он поцеловал её в висок, зарываясь носом в спутанные рыжие пряди.
— Раз так… — Фашав опустил одну из тряпок в горячую воду, почти обжигавшую. — Давай приведём тебя в порядок, Элой, и ты сможешь отдохнуть.
Он отжал ткань и мягко провёл материей по переносице и щекам, стирая следы слез и слюны, несколькими движениями прошёлся по лбу, убирая короткие прядки, прилипшие к её коже и спустился ниже, на шею, пытаясь оттереть размазанную краску.
— Элой, — рядом с бедром Фашава опустилась тарелка, полная сладких ягод и мелко нарезанных фруктов, — тебе надо хоть немного поесть.
Девушка предприняла слабую попытку поднять руку, чтобы дотянуться до еды, но та едва двинулась. Она глубоко вздохнула, нахмурив брови.
— Не могу, — недовольно пробурчала рыжеволосая.
— Если я отпущу её, она упадёт, — смешливо произнес Коталло, на мгновение крепче сжимая женскую талию.
— Значит, — Икката взял в пальцы первую ягоду, поднося её к припухшим губам, — придется кормить тебя с рук.
Взгляд из-под ресниц, брошенный охотницей на его партнёра, был очень красноречивым, но упрямиться она не стала — послушно открыла рот, принимая сочную ягоду из пальцев Небесника.
— Хей! — возмутился мужчина, встряхивая рукой.
— Ты выглядишь слишком дов-ах!.. — едко начала она, но сорвалась на стон. — Фаш-аах!..
Карджанец с улыбкой продолжал вести влажной тканью по её груди, стирая тонкий слой краски, оставшийся после того, как её кожи постоянно касались руки.
— Если я буду нежнее, то ты останешься потная и в краске до самого утра, — оправдался маршал под её грозным взглядом, сполоснул материю в воде и разложил ткань на женском торсе, чтобы краска впитала в себя немного влаги и стала более податливой. — Ещё немного, Элой, — серьёзно продолжил мужчина, беря вторую тряпку в руки и протирая её кожу от кистей до плеч, пытаясь не мешать Небеснику кормить девушку.
К тому времени, как Фашав закончил омовение, Элой уже дремала и давно не реагировала на его прикосновения. Тарелка опустела примерно наполовину, что, конечно, было мало, но лучше, чем совсем ничего.
Коталло размеренно поглаживал её кожу пальцами, выглядя осоловелым, и Фашав неожиданно для себя зевнул, чем привлек внимание вождя.
— Можете идти, хорошо потрудились, — он кивнул им с Иккатой в сторону проёма. — Уже светает. Отдай свои молитвы Солнцу, и на сегодня свободен. Я прослежу за остальным.
Фашав благодарно качнул головой:
— Как скажете, Шеф, — он на мгновение обернулся в сторону кровати, убеждаясь, что всё хорошо, и вышел.
Наступал новый день.