Chapter Text
1919
Каждый день, если на улице солнечно, мамочка ведет Стайлза на прогулку в Центральный парк. Сегодня она одевает его в его серое шерстяное пальтишко, проверяя, чтобы он не забыл варежки и шарфик, а потом берет за руку, и они выходят за дверь.
Стайлз любит мамочку. Она высокая и красивая, и ее мягкие каштановые волосы завиваются в локоны за ушами. Она пахнет спелыми яблоками и теплым хлебом, и всем, что Стайлз любит больше всего в мире. В войну, работая на фабрике, она приносила домой запахи смазки и металла — и даже тогда Стайлз ее любил.
Странный мужчина, который живет вместе с ними, работает на автомобильном заводе. Он возвращается домой, когда за окном уже стемнело и гулять по улицам с семьей слишком темно и слишком опасно.
К тому же, Джону Стилински хватает своих проблем. Стайлз видит их в янтарной жидкости, которую Джон опрокидывает в себя каждый вечер перед тем, как отправиться спать, и слышит в его жалобных стонах, раздающихся в ночи. Так что он не очень-то рвется проводить время со Стайлзом и его мамочкой.
Стайлз все еще считает мужчину одной с ним фамилии чужим себе, даже спустя год с тех пор, как тот вернулся с Великой Войны. Он ушел, когда Стайлз был еще пятилетним карапузом. Теперь Стайлзу десять, он почти уже мужчина, но ему все так же трудно принять чужака с усталой улыбкой и затравленным взглядом, сидящего у него на кухне.
Но зато так он больше бывает с мамочкой. В войну ей приходилось работать на фабрике, а Стайлз оставался с их старушкой-соседкой и ее внуками. А теперь мамочка всегда с ним. Ну, почти. С чужаком, который, по словам мамочки, является его отцом (Стайлз ей все еще не верит), она тоже проводит немало времени.
Мамочка гуляет с ним, держась за руки, и, покачивая ими, мурлычет под нос какую-то песенку. Стайлз прислушивается и узнает в ней колыбельную, которую мамочка поет ему на ночь.
Стайлз любит город и с интересом следит за его суетой и неутихающим движением. За идущими по улицам людьми, за моделями «Ти»*, которые собирает мистер Джон и которые приветственно сигналят им, проезжая мимо. Когда они подходят к парку, Стайлз разглядывает красивых леди с их парасольками и собачками на длинных поводках. Он глядит на одетых с иголочки джентльменов в приталенных жилетах с цепочками карманных часов, блестящими на солнце.
Они ждут на перекрестке, чтобы перейти дорогу, когда Стайлз замечает, что стоит рядом с самым красивым джентльменом, которого он только видел в своей жизни.
Его черное пальто такое длинное, что скрывает щиколотки, а на шее повязан шелковый шарф, блестящими хвостами свисающий на грудь. Волосы его, иссиня-черные, зачесаны со лба и как следует напомажены, в них не заметить ни одного седого волоска. Рядом с джентльменом стоит женщина, такая же черноволосая, и она — Стайлз даже недоуменно хлопает глазами — в брюках!
Мужчина выглядит гораздо моложе мистера Джона, чьи светлые волосы уже все просолены проседью. Руку он держит в кармане, и Стайлз мельком замечает черный кожаный чехол, из которого торчит какая-то палка темного дерева.
Стайлзу хочется стать похожим на этого джентльмена однажды, когда он тоже вырастет большим и сильным.
Взглядом Стайлз скользит по фигуре мужчины, чтобы снова увидеть его лицо. В ответ на него смотрят зелено-карие глаза, и в их глубине блестят задорные искры.
Попавшись, Стайлз заливается густым румянцем, но мужчина просто подмигивает ему и, развернувшись, шепчет что-то на ухо своей спутнице. Она широко улыбается Стайлзу белозубой, сияющей улыбкой. Потянув Стайлза за руку, мамочка ведет его через дорогу, и он, на секундочку отвлекшись, сосредоточенно перепрыгивает через бордюрный камень. Он не хочет ударить в грязь лицом перед такими представительными людьми.
Когда они с мамочкой оказываются на другой стороне улицы и идут к парку, Стайлз оборачивается, чтобы в последний разочек глянуть на щегольскую парочку — но они уже растворились в толпе.
Стайлз пытается подавить досаду. Но как только до него доносится утиное кряканье, все мысли о парочке забываются.
И теперь уже Стайлз тянет мамочку за руку, уводя ее вглубь парка.
***
Парой месяцев позже на одной из таких прогулок Стайлз снова встречает элегантного джентльмена.
Сегодня воскресенье, и у мистера Джона выходной. Обычно он остается дома и просто сидит с книгой в руках, часами не переворачивая страниц. Но сегодня он вышел прогуляться со Стайлзом и его мамочкой.
Стайлз понемногу начинает притираться к мистеру Джону. Стайлз знает, что мамочка поговорила с ним о том, как сильно они со Стайлзом отдалились друг от друга, и теперь при каждой их встрече в доме мистер Джон вовсю старается завести с ним беседу.
Мистер Джон спрашивает его, чему их обучают в школе.
(«Счету, мистер Джон!»)
С кем он играет во дворе.
(«Со Скотти Макколлом — он мой прелучший друг, мистер Джон!»)
Кем он хочет стать, когда вырастет.
(«Джентльменом, мистер Джон, с карманными часами!»)
И после каждого его ответа мистер Джон едва заметно хмурится, кивает и, похлопывая Стайлза по плечу, приговаривает:
— Молодец, сынок.
И потому Стайлз решил, что мистеру Джону не слишком нравится, когда он называет его «мистером Джоном».
Прогуливаясь со Стайлзом по парку, мистер Джон держит его за руку, а мамочка сидит рядом на скамейке и болтает с друзьями, живущими по соседству. Стайлз с упоением вылизывает ледяной рожок, подслащенный ярко-красным сиропом, и из-за жары по руке его стекают алые капли. Мистер Джон тяжко вздыхает и опускается перед Стайлзом на корточки, глядя на него немного растерянно, но с какой-то особой нежностью в глазах.
— И что же мне с тобой делать, Пшемыслав? — Мистер Джон вытирает его липкую руку чистым платком. Стайлз чувствует себя немного виноватым, что из-за него белый лен заляпан теперь розовыми пятнами — но потом решает, что, раз мистер Джон практически в него не сморкается, то это не так уж и страшно.
— Стайлз, — поправляет он. Когда Стайлзу исполнилось семь лет, он понял, как трудно ему заводить новых друзей. Ведь если тебе не дается свое собственное имя — чего от других-то ожидать. Поэтому он уже три года называет себя «Стайлзом». Обычно мистер Джон ничего не путает, но иногда забывается. И Стайлз его не винит — мамочка говорит, что на войне он сильно ударился головой.
Стайлз лишь рад, что мистер Джон не похож на старого мистера Оуэна. Он водил одноколку, когда был помоложе, но потом в нее врезалась машина, и мистера Оуэна выкинуло из экипажа. Теперь он много что забывает. Иногда он подходит к Стайлзу и допытывается, видел ли он Бетси, его жену, которая давно уже умерла. Стайлзу его жалко, но за ним хоть приглядывает его дочь.
Другим повезло меньше. Стайлз знает. Стайлз таких встречал.
У них на груди приколоты медали за победу, и, прячась от ветра за углами домов, они ютятся на мостовой и бормочут что-то себе под нос, теребя в пальцах радужные ленты.
Стайлз знает, как несказанно повезло мистеру Джону, ведь у Скотти папа и вовсе не вернулся с войны.
— Ох, и правда, Стайлз, — мистер Джон морщится, что так оплошал, и Стайлзу охота утешительно потрепать его по голове за старания, но он сдерживается. Они пока не настолько близки. — Пойдем, сынок. — Мистер Джон поднимается и снова протягивает Стайлзу руку. Стайлз ее принимает.
Они устроились на пледе у самого пруда: мамочка что-то рисует в альбоме, мистер Джон покуривает трубку, а Стайлз играет у самой воды, подпуская к себе уток, чтобы те пощипали его за пальцы. Поняв, что кормить не будут, они недовольно крякают, и Стайлз заливается довольным смехом.
Виляя хвостами, утки отплывают от берега — и тут с неба прямо в пруд падает женщина, оставляя за собой облако дыма. Она приземляется с таким оглушительным всплеском, что встревоженные ею утки тут же взмывают в небо.
Мистер Джон немедленно срывается с места, скидывает пиджак и прыгает в воду, широкими гребками подплывая к блондинке посреди пруда. Она все еще тлеет. На мостках сгрудились несколько зевак, глазеющих, как мистер Джон выносит женщину из воды. Она застыла, будто замерзла во льду. Она даже не моргает, хотя пальцы ее крепко сомкнуты на древке вязаной метлы, обгоревшей на концах в головешку.
Мамочка берет его на руки и прижимает к себе — он обхватывает ее ногами за талию, хотя он и слишком взрослый и тяжелый, чтобы вот так вот продолжать липнуть к ней. Она, наверное, очень напугана. Стайлз осторожно поглаживает ее каштановые волосы, стараясь ее успокоить. Он защитит ее во что бы то ни стало.
Мистер Джон укладывает блондинку на берегу и начинает ритмично давить на ее грудную клетку обеими руками, шепотом ведя отсчет. Мамочка Стайлза прикрывает рот ладонью и широко распахивает влажные от непролитых слез глаза. Время идет.
Внезапно, женщина моргает и, кажется, отмирает. Она отталкивает руки Джона и поворачивается на бок, откашливая воду.
— Мисс, — Джон дотрагивается до ее плеча и, забрав метлу, откладывает ее в сторону. — Мисс, как вы?
— Она в порядке.
Мамочка Стайлза оборачивается. В их сторону направляется импозантный джентльмен, подмигнувший Стайлзу пару месяцев назад, и, втретив его снова, Стайлз удивленно моргает. В руке джентльмен сжимает палку, и когда женщина на берегу пытается встать на ноги, он взмахивает палкой в ее направлении. Взглядом он мельком окидывает Стайлза, но явно его не узнает.
— Мог бы посочувствовать, — говорит она, и одежда ее вдруг становится совершенно сухой. — Не каждый день тебя проклинают Петрификусом в погоне посреди неба так, что твоя жизнь — буквально! — пролетает у тебя перед глазами.
— Что происходит? — настойчиво спрашивает их Джон с призрачным страхом в глазах.
— Ни о чем не тревожьтесь, сэр, все будет хорошо. Я — служитель закона. — отвечает ему женщина, достает палку из поясного мешочка и взмахивает ею у мистера Джона перед носом. Выражение его лица смягчается, и он молча кивает.
Развернувшись, она обращается к джентльмену:
— Прошу, скажи мне, что поймал подозреваемого.
— Поймал.
Она с облегчением вздыхает.
— Ну тогда давай завязывать с этими не-магами. Они должны запомнить только ясный летний денек, а не этот мой позор, — она улыбается Стайлзу и машет ему пальцами. — Посмотри на этого милаху.
Стайлз возмущенно хмурится.
— Я не милаха. Я почти уже мужчина.
— Ну конечно, хороший мой, — говорит она, пока мужчина созывает людей, уговаривая их подойти поближе. Даже Билли Джонс послушно приближается — а ведь прежде Стайлз видел только, как тот удирал от полисменов.
Потом джентльмен взмахивает палкой и произносит:
— Обливиэйт.
Мамочка Стайлза моргает и, отвернувшись от офицеров, будто их и нет вовсе, начинает покачивать его на бедре.
— Ох, малыш, ты становишься для меня слишком тяжелым. — Она спускает его на землю, берет мистера Джона за руку — и они вместе идут обратно к пледу. Словно ничего не произошло.
Стайлз смотрит, как женщина подбирает свою метлу и недовольно ее встряхивает. Закинув ее на плечо, она присоединяется к джентльмену, и они, сойдя с тропинки, скрываются в сени деревьев.
Парой секунд спустя до Стайлза доносятся два громких хлопка.
Он идет к мамочке. Забравшись к ней на колени, он спрашивает:
— А откуда взялась та леди?
Мамочка чуть наклоняет голову и смотрит на Стайлза с недоумением. С любовью поправив ему челку, она нежно поглаживает его по лбу и спрашивает:
— Какая леди, малыш?
***
Десять лет спустя — 1929
Прибыв на место преступления, Дерек сразу шел беседовать со свидетелями — ведьмой, волшебником или не-магом — и только после выслушивал доклад аврора, первым явившимся по сигналу. Система эта исправно работала вот уже пять лет. И до тех пор, пока Дерек занимает пост директора Департамента магического правопорядка, менять устоявшуюся процедуру он не собирался.
Не собирался, несмотря на возмущение обделенного вниманием аврора Кроу. Обогнув его, Дерек направился к группке не-магов, сгрудившихся у тротуара.
Хоть мистер Кроу и принадлежал к одной из богатейших семей Нью-Йорка, Дерек не желал потакать его капризам. Даже не будь он Хейлом, вторым ребенком Талии Хейл — бывшего и самого уважаемого президента Магического Конгресса Соединенных Штатов Америки за прошедшие двадцать лет — он все равно прошел бы мимо него.
Мистер Кроу давно был взрослым, и они находились на месте преступления. Так что он мог поступиться своим безразмерным эго на пару минут.
Каких-то десять минут назад, когда Дерек сидел в своем офисе и разгребал бумаги, Измеритель магической угрозы разразился сиреной, взвыв на все этажи. Дерек промчался сквозь здание и, едва вылетев за дверь, аппарировал к месту преступления.
Женщину не-магического происхождения окружили трое целителей: она уселась на землю и зажала голову коленями, переживая приступ дурноты. Ветер разносил запах рвоты и рыбы. Дерек поморщился.
— Приветствую, — поздоровался Дерек с троими не-магами. — Меня зовут Дерек Хейл, — представился он, хотя через несколько минут им предстояло его забыть. — Не расскажете, что здесь случилось?
Двое не-магов тут же наперебой затараторили, испуганно распахнув глаза.
Подняв руку, Дерек вежливо попросил:
— По одному, пожалуйста. — Вежливость всегда выручала. За грубость, как говорила его матушка, могли прямиком разжаловать до рядового клерка да сослать в отдел регистрации волшебных палочек.
— У миссис Эдвард из носа полезли сардины! Целые сардины! — поспешил доложить средних лет мужчина с внушительной залысиной.
— Та леди подошла к ней, когда она обметала свое крыльцо, — перебила его женщина, одной рукой комкая подол, а другой указывая на ведьму, сидевшую на обочине со связанными за спиной руками. — Вдруг ни с того ни с сего ткнула в нее палкой, и — поди ж ты! — сардины! Как из ведра!
Дерек нахмурился: было похоже на летучемышиный сглаз. Бедная женщина. Лора раз наслала на него один такой в детстве — так его до сих пор передергивало от одного воспоминания.
Дерек перевел взгляд на третьего свидетеля — юношу с каштановыми вихрами. Казалось, случившееся его не так уж и потрясло. Может, он ничего особо и не видел.
— Стилински как раз проходил мимо калитки, когда все это приключилось, — произнес взрослый мужчина. — Он ту леди и скрутил.
Или видел.
Дерек пригляделся к юноше. Стилински. Он был одет в простую, заляпанную маслом робу, и Дерек не чувствовал в нем никакой магии. Ведьму он, наверное, скрутил каким-то чудом. Может, Кроу появился вовремя и просто не дал ведьме отбиться. Дерек поджал губы — теория казалась натянутой, но все-таки более правдоподобной, чем одолевший ведьму не-маг.
До сих пор Стилински не издал ни звука, но Дерек все же заметил, с каким вниманием тот следил за ним. Дерек мог ошибаться, но в его взгляде читался вызов: Стилински будто уже знал, о чем думал Дерек, и теперь собирался доказать ему обратное.
Дерек отмел эти мысли. Здесь его работа была закончена. Ему оставалось только доставить ведьму в МАКУСА и предъявить ей там обвинение в нарушении общественного порядка вкупе с угрозой для жизни не-мага. А после он собирался пообедать с Лорой и вернуться на работу. У него порядком накопилось бумаг.
А пока… Он поднял палочку и направил ее на не-магов. Губы молодого не-мага расползлись в ухмылке, и Дерек мог поклясться, что видел, как тот ему подмигнул.
— Обливиэйт.
***
«Мистер Хейл», — крутилось у Стайлза в голове всю дорогу от места происшествия и до самой работы. Наконец-то он узнал имя мужчины.
Стайлз улыбнулся, вспомнив элегантного джентльмена, которого встретил в детстве. Как он изменился с тех пор. Теперь в волосах его блестела седина, а от уголков глаз разбегались морщинки. Должно быть, ему было под сорок. Может, старше. Но он остался таким же красавцем.
— Мистер Хейл, — посмаковал Стайлз его имя, надеясь вскоре встретиться с ним вновь.