Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

ё 哟 /И всё, понеслось…

Судьба — это совокупность

событий и обстоятельств,

которые заранее предопределены

и влияют на бытие человека.

Глава I.

***

   Рука так и зависла над кнопкой дверного звонка…

Тогда.

   Впервые Сяо Чжань увидел ЕГО в конце мая, в парке аттракционов «Happy Valley Beijing» в Чаояне.

   В парк его, несусветного заучку, чуть ли не связав, привезли сводная сестра Сюань Лу со своим парнем Ван Чжочэном. И нет, не то чтобы он не хотел или не любил прогулки, парки, развлечения, но, знаете ли, на носу был аттестационный экзамен, и ему очень важен был его результат, так как после Peking Uniоn Medical College, который он, кстати говоря, заканчивает на «отлично» с расчётом на красный диплом, собирается поступать в CapitalMedical University. Он просто грезит хирургией.

***

- Малыш Чжань... - ей тут же прилетел лёгкий удар по руке, от которого она лишь сильнее растянула уголки губ в улыбке.

- Не называй меня так, укушу, - и в доказательство показал оскал на своей милой мордашке, чем только привёл девушку в умиление.

- Кролик насмерть не кусает, - хихикнула она.

- Ай-щ! – словесно сдался парень.

- Скажи просто, что боишься даже вида карусели, – вертясь с ним перед зеркалом, смеялась Сюань Лу, с которой у парня с первого же дня их знакомства установились очень тесные и дружеские отношения.

- Да с чего бы, - отводил глаза парень, натягивая улыбку и поправляя ремень джинсов.

   Ладно, честно говоря, в силу своего характерамногие аттракционы он обходил стороной, потому что казались они ему слишком опасными. И нет, он не трусил. Ну, может быть, совсем чуть-чуть.

- Я буду держать тебя за руку, обещаю, – продолжала смеяться над ним эта дерзкая девушка, – Это будет выглядеть нормально. Ха! Испуганный, ты сойдёшь за подростка лет четырнадцати-пятнадцати, - она увернулась от удара, - Ну ладно уж, шестнадцати лет. Ух, щёчки-мои-щёчки… – ну вот, прямо издевалась она.

- Эй! – парень сжал губы и выставил указательный палец ладонью вверх на смеющуюся девушку, - Мне двадцать три, прекрати принижать меня! А то я расскажу тётушке Сюань, что, когда она и отец ездили на море, ты не ночевала дома, – язык был достойным дополнением к сказанному, прямо-таки по-взрослому, поступок парня двадцати трёх лет.

Сюань Лу подошла и погладила брата по руке:

- Почему ты маму всё ещё называешь тётушкой? Ведь ты мог бы называть её матушкой Ли, разве нет?

- Ты же знаешь, она мне сразу не разрешила её так называть. К чему ты снова и снова меня спрашиваешь? - ответил Сяо Чжань и сразу почувствовал себя, как не в своей тарелке.

- Ну же, не хмурь лобик, будут ранние морщинки. Я её единственная родная дочь, до сих пор не чувствую себя любимой, зато у меня есть ты, а у тебя я. Правда, я в детстве мечтала о сестрёнке. Но, братик, тем более такой красавчик, тоже даже ничего, – и Сюань Лу, улыбнувшись ему самой своей задорной улыбкой, поцеловала в щёку, а затем щёлкнула по носу.

***

   Отец Сяо Чжаня, Сяо Фэн, и мать Сюань Лу, Сюань Ли, сошлись почти восемь лет назад. Не было ни свадьбы, ни росписи, просто - она приехала и осталась.

   Парень возвращался домой после изнурительного учебного дня. Впрочем, он всегда был таким, когда в расписании был урок физкультуры. «Ну, не моё это всё: забеги, прыжки, подтягивание… Может быть, когда-нибудь».

В коридоре стояла симпатичная, ухоженная женщина с девочкой-подростком и множеством коробок, каких-то узелков, сумок перед дверью их квартиры.

- Ты Сяо Чжань? - спросила женщина, – Да, я тебя узнала. Такой оленёнок. Видела фото у твоего отца, – подошла она, разглядывая его.

- Да. А вы наша какая-то дальняя родственница? – недоумевал мальчик, недоверчиво глядя на эту пару.

   Честно говоря, им с папой порядком надоели всякие очень дальние родственники, которых они знать не знали и которые вечно таскались в столицу в поисках лучшей жизни и работы, собираясь переехать из провинции за более благополучной жизнью. Они останавливались у них «погостить на пару дней», пока не найдут хорошую или просто достойную работу, а в итоге «пара дней» растягивались на один, а то и три месяца. И его порой бесило это, так как ему всегда приходилось уступать свою просторную, на целых два окна, и уютную комнату какому-нибудь гостю.

   Пока он был совсем мал, это его никак не задевало. Он спал с отцом и даже был этому рад: во сне он мог обнять его руку, ведь тот вечно пропадал на работе, и малыш очень скучал по нему. Но, став первоклашкой, – «Да ты уже мужчина у меня!» - смеялся, подкидывая его к потолку, отец, – он стелил себе в гостиной. Неудобства были во всём: уроки делать неудобно, за продуктами ходить чаще, готовить и мыть посуду больше, и это не говоря о том, что коммунальные расходы влетали им вдвое дороже. Они же гости, родня.

- Скоро мы будем роднее родных, - женщина улыбнулась, но как-то некрасиво, что ли. Или лучше сказать, не улыбнулась, а оскалилась, если можно применить это слово к красивым лицам, - Лу-Лу, бери сумки, неси в квартиру. Ты тоже не стой, помогай, - указала она на коробки Сяо Чжаню, - И дверь открой.

   Подросток опешил от такого напора, но не растерялся. Он достал телефон и в быстром наборе набрал отца.

На том конце ответили быстро. Сяо Чжань с малолетства не позволял себе без особой надобности звонить отцу в рабочее время, понимая, что у Сяо Фэна очень ответственная и важная работа.

- А-Чжань, что-то случилось? - встревоженно спросил отец.

- Пап, здесь какая-то женщина… коробки, сумки… говорит, роднее родных...

Женщина бесцеремонно выхватила новенький Siemens и, поражая мальчика изменением в голосе, пропела:

- Милый, это я. Представляешь, хозяйка надумала продавать квартиру, что я снимала, и вот… нам некуда больше идти. Ты же не откажешь мне и приютишь нас.

Она в открытую флиртовала с отцом по телефону, не стесняясь ни дочери, ни мальчика.

- Послушай, Ли-Ли, поцелуи на паре корпоративов… - услышал подросток из трубки приглушенный голос отца, - Мне, кажется, рановато ещё съезжаться. И мы это не обговаривали.

- Что ты, это временно, пока мы с Лу-Лу не подберём жильё. Милый, это совсем ненадолго. 

   И вот он снова в гостиной (ведь Сюань Лу - семнадцатилетняя девушка, и ей необходимо личное пространство). А «совсем ненадолго» обернулось почти восемью годами.

Правда, девчонка оказалась нормальной, и уже на третий день заявила, что бы мальчик не уходил из комнаты. Они с папой, смеясь и подтрунивая, в основном над Сяо Чжанем, поделили пополам комнату импровизированной стеной из двух шкафов и стеллажа, купили полуторку и ««все в четырёх морях – братья», объявила, хохоча, девушка. И Сяо Чжань, правда, вот прямо-таки, полюбил эту хохотушку с одним куцым хвостом на макушке, принял её как сестру.

- Здорово, и каждому по окну получилось.

***

- Вперёд, Чжань-Чжань, - хлопнув его по плечу, Лу направилась на выход, - Кто последний, тот таскает рюкзаки, - победно заявила она.

- Как будто ты их когда-то носила, - надул губы парень.

- Ну, так не проигрывай!

- Ты всегда меняешь правила на ходу.

- Не дуй губы, лопнут, - и снова щёлкнула по носу. Да что за…

   Он действительно выглядел в свои двадцать три года как неуклюжий подросток: угловатый, худощавый, длинноногий, глазастый… О, Небеса, да ещё эти щёки! Как будто детство ушло, а щёки забрать забыло. Хотя девушки и даже парни в колледже ему нередко подбрасывали записки с признаниями, с номерами своих телефонов, писали, звонили. «И кто только спойлерит мой номер?» Но нет… «ХИРУРГИЯ!» Вот что действительно интересовало его, и не нужны ему сейчас отношения, ни к чему, в общем. И на разовые встречи или свидания вслепую некогда ему. Да и, как говорит его сестра: «Сердце ещё не ёкнуло».

   В парке Сюань Лу и Ван Чжочэн не пропускали ни одного аттракциона. Даже американские горки, после которых они, весело щебеча и перебивая друг друга, рассказывали парню, как это весело и как это здорово, чувствовать себя настолько свободным. Эту радость он не поддерживал: «Ну как можно чувствовать себя радостно и свободно, когда ты не владеешь ни ситуацией, ни своим телом, а в лицо тебе ещё летят чужие сопли, слюни – фууу…» Но он стойко выслушал их душетрепещущие восклицания.

- Больше мы тебя с собой на аттракционы не возьмём, – сказала девушка, – А то с лицом вон что-то творится, - засмеялась она, намекая на невольно расширившиеся глаза и кислый вид парня во время их рассказа.

- Спасибо, – в шутку поклонился парень, – И в этот раз не надо было.

- Ну, а теперь комната страха? Ты как, Чжань-Чжань? – спросил Ван Чжочэн, и оба, улыбаясь, смотрели на парня, как будто хотели сказать: «Что, слабо?»

- Эт, пожалуйста, сами воздух не испортите там, –рассмеявшись, заявил тот и пошёл вперёд.

    Сяо Чжаню было весело и комфортно в компании этой пары, хотя и неловко было им мешать. Он всегда улыбался и отводил взгляд, когда парочка целовалась или заигрывала друг с другом:просто смотреть на чужую влюблённость - словно подглядываешь. Но тем не менее он был счастлив за сводную сестрёнку, она была достойна счастья, а Ван Чжочэн был отличным парнем: весёлым, заботливым и отзывчивым, а главное - любил её.

   Подходя к комнате страха, их оглушил резкий свист, да такой звонкий, что небольшая стайка воробьёв, обезумев, сорвалась в разные стороны. Парень, сидевший на скамейке около аттракциона, поднял руку, и Ван Чжочэн удивлённо ответил ему тем же. Заулыбавшись красивой и очень яркой улыбкой, тот, пританцовывая, стал подходить к троице. В бейсболке задом наперёд, со смеющимися глазами, и… о небеса, вот кому идут щёки! Личико сердечком… В общем, да… Ёкнуло.

- Когда приехал? – лыбясь и крепко обнимая паренька, спросил Ван Чжочэн, - А вырос-то, вырос как за девять месяцев.

- Утром с друзьями. Ты на работу уже ушёл, просил родных не говорить тебе, типа «сюрпрайз» вечером, - в ответ так же крепко обнимал его незнакомец.

- Ни мама, ни Джу-Джу не обмолвились, что приедешь, - подняв брови, проговорил недоуменно Чжочэн.

- Говорю же, сюрприз всем хотел сделать, - сморщил нос паренёк.

- Сделал? Хм.

- Мг, и за него отхватил от цзецзе, - почесал тот затылок, - Друзей представишь? – перевёл взгляд на стоящую рядом пару.

   Старший повернулся к стоящей сбоку паре и торжественно объявил:

- Знакомьтесь, этот обормот - мой диди, Ван Ибо, - затем взял руку Сюань Лу и поцеловал её кулачок, - А это моя любимая Лу-Лу.

- Рада наконец-то воочию с тобой познакомиться, - улыбнулась девушка.

- Здравствуй, - ответил парень, чуть наклонившись, - И я очень рад, много слышал и много знаю о тебе от гэгэ, счастлив буду породниться с такой очень красивой цзецзе, - улыбался Ван Ибо.

- Чэн-эр, ты не говорил, что он такой милый и такой льстец, - посмотрела на своего парня она, и все рассмеялись.

- А третий с вами или это просто прохожий остановился? - спросил Ван Ибо и, нагло лыбясь, посмотрел в упор на Сяо Чжаня.

- Вот говорю же – обормот.

   А Сяо Чжань, понимая, что его уши заливаются краской, протянул руку для пожатия и мило улыбнулся, но не успел произнести и слова, как за другую руку его обняла сестра:

- А это мой самый умный и красивый диди Сяо Чжань, - улыбаясь, представила она брата.

- Чэн-гэгэ, учись, как надо знакомить со своим ди-ди, а то «обормот» … Когда это было то. Сам сказал, что я вырос, а значит, и поумнел на целых одиннадцать сантиметров, - однобоко ухмыльнулся Ван Ибо и в ответ протянул руку Сяо Чжаню, - Зови просто Ибо.

   Они оживлённо разговаривали ещё минут двадцать. Парень рассказал, что отпустили его на неделю, по великому блату, на свадьбу сестры: «В военном не забалуешь, знаете ли, некогда по паркам шастать». Что ему остался всего лишь год в Шэньяне доучиться, и что приехал он домой с друзьями, которые в данный момент находятся внутри, а он их сидит ждёт, потому что «ты же знаешь, гэгэ, у меня с комнатой страха не очень».  

   Боясь, что аттракцион закроется раньше, чем они пройдут его, Ван Чжочэн и Сюань Лу заторопились. Ибо немного скуксился оттого, что придётся снова сидеть одному, ожидая друзей. Ну вот, не айс, конечно, одному на скамеечке...

- Вы идите, я останусь, - отозвался Сяо Чжань.

- Эй! Не стоит… не нужно было, – возразил паренёк, но приветливо улыбнулся при этом.

- У меня с ней тоже того… не очень, - обманул Сяо Чжань.

За полчаса проболтали много о чём и ни о чём. Сяо Чжань понимал, что погружается в паренька всё больше и больше, как в растопленный шоколад – тепло, сладко, вязко.

- Ибо, после университета куда? В Пекин? – несмело спросил он.

- Подумываю уехать в Шанхай. У друга дед генерал и, вроде как, пообещал там места нашей пятёрке в отряде по антитеррористической борьбе в МОБ, а это моя мечта. Не знаю, говорил ли гэгэ, но наш отец был офицер-спецназовец… Можно было бы и здесь, но вместе же веселей. Главное - за мамой есть кому присмотреть: цзецзе замуж через два дня выходит, Чэн-гэгэ с Сюань Лу, думаю, тоже не оставят её, когда поженятся. А чем ты занимаешься? – улыбнувшись, спросил Ибо, - Куда собрался после школы?

- Школы? - удивился Сяо Чжань, - Я заканчиваю медицинский колледж в этом году, а дальше хочу, как мама, быть хирургом. Пойду в универ, здесь, в Пекине, - закончил он говорить чуть ли не шёпотом, потому что у Ибо глаза расширились от удивления, и это смущало, такой милый.

- Эт, сколько же тебе? – спросил Ибо.

- Двадцать три, а тебе? – ответил и спросил он.

- Я думал, тебе, как и мне, ну или самое большее на год старше. Мне восемнадцать в августе, - удивляться настала очередь Сяо Чжаня, тоже считавшего, что тот на год-два младше, - Я бы ни за что не подумал, что тебе двадцать три. Ты похож на школьника-ботана, ещё бы очки и… Прости.

- А я он и есть, и очки имеются, просто почти всегда в линзах… - он не закончил говорить, как:

- Вау, брат! Да тебя одного оставить нельзя! - четверо ребят быстро подходили к ним, - Два вопроса: кто он? Где взял?

   Представив каждого из ребят и объяснив несложную схему их с парнем будущего родства, парень, кажется, его зовут Чо Сынён, весело защебетал, заглядывая прямо в глаза тому, улыбаясь и как будто заигрывая: «Что? Да ну…», а потом выдал:

- Ибо, мне кажется, ты не заслужил такого красивого гэгэ в родственники.

- То есть, а вот ты прям заслужил? – послышался странный скрипучий смех Ибо, но Сяо Чжаню он понравился, звучал гармонично с ним, с Ибо, подходил ему, что ли. Во всяком случае, не портил уж точно.

   Глядя на то, как общаются парни, наблюдая за Ван Ибо, он мысленно удивлялся: «Ну не может быть, чтобы этим парням было по семнадцать лет! Неужели воинское воспитание так взрослит людей? Ведь по идее они ещё мальчишки и сейчас заканчивали бы … одиннадцатый… нет двенадцатый?» Он помнит сестру, они тогда только познакомились, помнит себя в семнадцать, каким он был неловким и нескладным, щекастым подростком-заучкой. «Ну, со мной-то всё понятно, изменений нет, кроме роста и худобы - такой же нескладный и ботан, как выразился Ибо. Но сестра в свои семнадцать тоже была девочкой-подростком с волосами средней длины и этим хвостиком на макушке».

Компания засобиралась минут через пятнадцать. Оказывается, у них был заказан зал в караоке, а Сяо Чжань, улыбаясь и прощаясь с ними, про себя всё повторял: «Позови… позови с собой». Не позвал. Только Чо Сынён, подняв согнутую в локте пятерню, мягко прошептал, чтобы это слышал только он:

- Давай состыкуемся? - и подмигнул ему.

- Эй! - с серьёзным видом окрикнул Ван Ибо своего друга, - Не надоедай, - и тоже, подняв ладонь, улыбнулся, - Рад был познакомиться. Увидимся, Чжань-гэ.

Время просто ползло, и эти двадцать минут, когда он сидел один, тянулись как будто целую жизнь. Он сидел на лавке, копался в себе и думал: "Ну да, всё так и есть. С чего бы ему меня с собой звать? Я ему кто? Будущий родственник? Ну и что с того..." Вроде бы всё логично и правильно, но на душе стало как-то грустно, что ли, и обидно за себя.

Настроение упало, а тяжесть на душе давила невыносимо. Дождавшись сестру, он торопливо попрощался, почти не слушая её возражений. А по дороге мысленно всё время возвращаясь к их разговору с Ван Ибо, прокручивая и вспоминая его мимику, слова и этот ломающийся голос.

Дома, принимая душ, парня вдруг осенило понимание: он что, влюбился? «Да ну нахер! Нет, он же парень. Ну, просто он был общительным и весёлым, таким раскрепощённым, красивым и обаятельным… Да, бля! Серьёзно? Красивым и обаятельным? Я что, о парне сейчас? Да нет, мне же девчонки нравятся. Ну, конечно, ведь мне же нравились те девчонки, с которыми я целовался. Ну, просто целоваться - не моё, и встречаться нет времени… А, та девочка, в пятом классе, которая сказала, что я похож на лягушонка, я ей даже дружбу предлагал. Она ещё с одиннадцатого и до выпускного сама за мной бегала… Она была красивая … Как же её звали??» Несмотря на свою обычно незлобивую натуру, он тогда, в далёком одиннадцатом классе, принял решение: что не случилось тогда, то сейчас и к лучшему. «Ну, я же признаю, что девочки красивые и приятные в общении, может, просто пока мне никто не приглянулся… не ёкнула ещё… Да, ну как же её звали-то?».

Он усмехнулся. Сяо Чжань всегда был толерантен в вопросе отношений. Он знал нескольких ребят в колледже, которые встречались с парнями, и всем, по большому счёту, было всё равно. Даже его единственная подруга была лесбиянкой. Когда к нему подходили парни из его или других групп и, смущаясь, звали на свидания, он никогда не отказывал им резко или негативно. Нет, просто улыбался и тихо говорил, что нет времени. «Просто, они мне не нравились». Он всегда считал гомосексуализм одной из форм любви. Но считать так и принимать - это одно, а открыть ЭТО в себе… И когда? В двадцать три года? «…И нет, меня же это не пугает? Наверное, нет. Но как-то странно чувствовать какую-то вязкость в груди по отношению к парню. Страшит? Наверное»

Он походил по комнате туда-сюда, сел на кровать, лёг, снова встал и походил, думая только об одном: «Но почему сейчас? Почему вот так?»

Когда на пороге их комнаты появилась сестра, в голове уже был сплошной раздрайв. И стоило только ей с волнением произнести:

- А-Чжань, что-то случилось?

Глаза младшего сами собой повлажнели. Он не знал, как отреагирует его Лу-цзе, но всё же решился:

- Цзецзе, я такой дурак, и, кажется, я влюбился в Ван Ибо, - он глядел на сестру, как побитый щенок, а она на него удивлённо, - И что мне делать? Я влюбился в парня, который будущий родственник, да ещё и жить собирается в другом городе. Лу-Лу, в парня, который завтра же забудет, что знакомился с каким-то Сяо Чжанем… Ведь он такой… такой… А я, небеса, я просто извращенец, ему только семнадцать, представляешь?

- Тише, зайка, - девушка присела на край кровати и обняла его, крепко прижав к себе, - О чём ты? Он обычный мальчишка. Да, симпатичный, да, весёлый и интересный, и, наверное, с большим внутренним потенциалом на будущее. Но ты… ты часто себе улыбаешься в зеркало? Ты видел свою улыбку, замечал её действие на нас, простых смертных? Да она же улыбка массового поражения! А эти губы сердечком, а ресницы? А ещё ты самый умный и самый нежный, и очень милый, с потрясающим голосом и смехом. Ещё бы немного уверенности в себе… Парень пялился на тебя всё то время, что мы с ним провели, и у него глаза блестели, когда ты с ним остался. Семнадцать… Да, по общению он многим продвинутей и взрослее, и не выглядит на свой возраст: взрослые суждения, взрослые мотивы и поступки, уверенный в себе… И ты уж меня извини, но Ибо-ди рядом с тобой выглядит старше тебя. У тебя же из взрослого только изречения из книг и статей. И знаешь, одно то, что ты вообще влюбился, уже хорошо, а то, что ты влюбился в парня – так и что, это уж лучше, чем я думала…- девушка вдруг замерла.

- Чего? – Сяо Чжань отстранился и посмотрел удивлёнными глазами на сестру, - Чего ты там думала?

- Прости, просто… ну, я уж подумала, что ты асексуал, – у младшего вытянулось лицо, - А что мне ещё было думать? Ты не ходишь на свидания и вечеринки, живые люди тебя никак не интересуют, ты любишь только меня и отца - всё. А нет, ещё четвероногих. Ты ж, когда задумаешься, что рисуешь? Правильно - пищеварительный тракт, а не как все нормальные люди: кубики, треугольники, сердечки… Ты же всеми вечерами сидишь за конспектами.

Парень почувствовал, что в своей речи сестра набирает обороты, и её нужно срочно заткнуть.

- Я учусь! И я целовался, понятно, и не один раз, с девчонками, и… разными девчонками… – быстро и немного громче, чем нужно, бросил он, - Да и с чего тебе вообще думать о моей сексуальности, ненормальная… и бесстыжая и… ненормальная. Извращенка, - резюмировал он, - И почему я ещё с тобой общаюсь?

- Я тоже тебя люблю! – и его прикусили за нос.

- Опять нос? Кинк у тебя, что ли? Точно извращенка со своими кинками, - а девушка, держа в объятиях, потискала его, -Уйди, домогалка, - и наигранно оттолкнул сестру.

  Сюань Лу радостно убегала на свою половину комнаты, ведь настроение её Диди поднялось, а значит, и она счастлива.

***  

Второй раз Сяо Чжань увидел ЕГО спустя полгода. 

   И вот уже первый день зимы. Промозглая погода установилась ещё в конце ноября, но снега ещё не было, и холодный воздух щипал щёки, гоняя по округе опавшие листья. Все эти месяцы Сюань Лу была как одностороннее связующее звено: она, как заправский шпион, ненавязчиво узнавала у своего жениха, как идут дела у его младшего брата, выпрашивала фотографии, которые тут же отправляла Сяо Чжаню, и делилась с ним по телефону всеми новостями о Ван Ибо.

«И нет, я не сталкер. Определённо не сталкер. Просто интересно ведь, чем живёт человек, который тебе нравится… Н-да, наверное, с этого и начинают все сталкеры. А дальше что? Попрошу через Лу-цзе прислать мне его потную рубашку? Треш, конечно, но отказываться, если что, не стану». Ладно, хорошо, он тихий сталкер, но Сюань Лу никому не скажет, и уж тем более, сам Ван Ибо не узнает.

Уже глубоким вечером, накануне торжества, позвонила Сюань Лу:

- Рапорт Ибо-ди отклонили! Ему не дают отпуск на свадьбу! – выпалила она, явно расстроенная. – Представляешь, их всех загнали в какой-то отдалённый лагерь, чёрт знает где.

- Они же военные, Цзецзе. Что тут поделаешь,– ответил Сяо Чжань, стараясь скрыть разочарование в голосе. Он так ждал этой встречи, рассчитывал на возможность поговорить.

Они ещё поболтали немного о предстоящей свадьбе, о переживаниях сестры, о том, как всё пройдёт и всё ли они с Чжочэном предусмотрели, чтобы было весело и молодёжи, и особенно старикам, чтобы потом не перемыли им косточки. А Сяо Чжань, в свою очередь, жаловался, что на него повесили какую-то фотосессию для сайта университета: «И это во время пары, а мне в конце недели по этому предмету коллоквиум сдавать…», что в университете изучают много чего ненужного: «Бесполезные предметы, которые так же приходится учить и сдавать, а ведь они в дальнейшем, вот ну, вообще не пригодятся в профессии. Жаль только время и голову, в которую приходится всё вбивать».

Свадьба Сюань Лу и Ван Чжочэна была назначена на конец следующего года. Однако в начале ноября, во время ужина, Сюань Лу сообщила о своей беременности. В связи с этим пара решила перенести дату регистрации брака на начало декабря этого года. И тут началось…

Тётушка Ли орала так, что слышали соседи не только их дома, но и дома через дорогу. Какие только оскорбления не сыпались на бедную девушку. Заткнуть тётушку не получалось ни у Сяо Чжаня:«А ты вообще молчи, не лезь не в свои дела», ни у Сюань Лу: «Девка, как ты смеешь оправдывать свой позор», ни общими усилиями. Получилось только у Сяо Фэна, пришедшего с работы немного позже обычного:

- А в чём, собственно, проблема? Какая разница, раньше или позже? Не вижу трагедии, - обнимая заплаканную девушку, ласково закончил отец.

- Ты что, совсем ничего не понимаешь? Да сам тот факт, что она до свадьбы трахалась со своим этим… ну, вот же поскудник какой, а ты…, - она показала пальцем на девушку, но не смогла закончить, её прервал громкий стук отцовского кулака по столу:

- Они будущие супруги… Хватит, замолчи, и давайте спать. Ужинать не буду.

   Вообще-то Сяо Фэн, хоть и был высоким и плечистым мужчиной, но был не скандальным человеком, предпочитая решать всё словами. Мягкость довела его до того, что он вот уже семь с половиной лет ночевал в гостиной на диване, а не в собственной спальне. Но если отец повысил голос, то уж…

Войдя в ванную перед сном, Сюань Лу минут через пятнадцать громко и испуганно вскрикнула. Выбив замок на двери и влетев, Сяо Чжань увидел картину, которую трудно было потом забыть: испуганная девушка, завернувшись в полотенце, была очень бледная, а по ногам текла кровь вперемешку с каплями воды.

- Что это, А-Чжань?! - глядя на ноги, произнесла она охрипшим от испуга голосом, - Скажи, что я не потеряю моего малыша, пожалуйста! - её бил сильный озноб, и да, она скатывалась в истерику.

Парень как можно мягче заговорил:

- Ну что ты, милая, конечно нет. Так бывает. Я тебе как будущий врач говорю, пусть не у каждой второй, но бывает. - говорил Сяо Чжань, обнимая свою Лу-цзе.

Скорая помощь, которую вызвал Сяо Фэн, приехала быстро. Мать же девушки, предпочитая делать вид, что ничего не слышит, вышла только после того, как отец пошёл за ней в комнату.

- Вот видишь, само Небо против этого ребёнка…, - это было произнесено тихо, но с ядом в голосе.

- Да за что ты так со мной? Ты же моя мама! – плакала та.

Но Сюань Ли не ответила, не успела - послышался звонкий звук пощечины от отца, и женщина, убежав в комнату, закрылась в ней и больше не выходила.

На следующий день Сяо Чжань, Сяо Фэн и Ван Чжочэн помчались в больницу проведать будущую маму. Оказалось, что все обошлось – это была не угроза выкидыша, а лопнувшая гематома на плаценте из-за пережитого стресса, и это не несет никакой угрозы для ребенка. Но врачи настоятельно рекомендовали остаться в больнице на несколько дней для проведения ряда анализов.

- А-Чжань, ох и повезёт же твоей половинке, -радостно жуя цзяоцзы приготовленный братом, она прижимаясь к будущему мужу.

- О чём ты? Хочу кормить только свою Цзецзе и маленького племянника, - и парень показал сердечко пальцами.

Все расходились в приподнятом настроении. Отец с сыном, естественно, ушли раньше, оставив молодую пару наедине. А после выписки из больницы Сюань Лу приняла решение не возвращаться домой, переехав к своему жениху в дом Ван Мэй.

Свадьбу справляли на европейский лад, по-современному, в большом ресторане при отеле. Комнаты сняли только для молодоженов и близких родных, приехавших из деревни. Сяо Чжань и друзья бронировали номера сами.

Праздник набирал обороты, и к двум часам дня гости свободно перемещались, подходя к столику молодоженов с недосказанными ранее пожеланиями и советами, порой даже нелепыми и несуразными, которые почему-то вызывали неловкость у тебя, а не у их автора.

Сяо Чжань с головой окунулся в праздничную атмосферу. Он танцевал, как мог, но зато от души, участвовал в конкурсах и, к своему удивлению, ему это понравилось. Можно даже сказать, что он раскрепостился немного, пока не заметил, что по залу, то там, то здесь, девушки стали бросать на него заинтересованные взгляды, улыбаться ему и махать ручкой. Мило, приятно, конечно, но… не ёкало внутри.

За их столиком сидела в основном холостая молодёжь: друзья Сяо Чжаня и Сюань Лу, весельчак Юй Бинь и та самая хохотушка, подруга-лесбиянка Мэн Цзыи. Друзья Ван Чжочэна: Лю Хайкуань, Хэ Пэн, Цзи Ли и Чжу Цзаньцзинь, они все были однокурсники и, кроме Хэ Пена, одноклассники. А из женатиков были только Ван Ичжоу с Ван Джу, беременная сестра Ван Чжочэна и Ибо.

Ели много и пили много. Пили все, кроме Ван Джу и Сяо Чжаня. Он не любил последствия себя пьяного, а пьянел он очень быстро, в зависимости от напитка: пива – одна бутылка, и – «дзинь! – куку», а что покрепче – с двух-трёх рюмок улетал и… «я секси, я бог танцпола». Но друзья почему-то были другого мнения о его вдохновении и называли это по-простому: бесоёбить. Почему-то это всё касалось только танцев. Внешне он оставался, даже более чем, скромным и милым в общении. Пьяным он танцевал так, как никто и нигде, под абсолютно любую музыку и в любом направлении. Он, конечно, иногда выпускал своего душевного джинна, но только в кругу надёжных друзей, как говорил он сам: «От греха подальше, к дому поближе, тогда и совесть при мне».

Их стол примыкал к столу молодожёнов, и он был самым весёлым: все участвовали и в конкурсах, и танцевали всей компанией, шутили и откровенно дурачились. Даже между собой они играли в какие-нибудь игры, привлекая молодожёнов. Кто-то предложил сыграть в рюмочную игру «Я никогда…», но с условием: чтобы не переборщить с алкоголем (ведь это не обычная гулянка), решили пить по одной рюмке за каждые пять несовпадений. Здесь Сяо Чжань и поймался. Оказалось, что в его жизни было много "не", и его всё же заставили выпить четыре рюмки, уговорившись только тем, что Юй Бинь и Мэн Цзыи клятвенно обещали: «Если что, мы тебя погрузим в лифт и - в номер баиньки».

Самым настойчивым и активным насчёт: «Сяо Чжань, выпить за проигрыш - это святое!» был друг Ван Чжочэна Хэ Пэн. Он вообще был очень активным и весёлым. Даже самый рассудительный из всех друзей, Лю Хайкуань, заметил:

- Хэ Пэн, ты сегодня как никогда активен. Так рад за молодых?

Хэ Пэн только смутился и заулыбался.

Игру продолжили, а Сяо Чжаня уже вовсю манила музыка, ноги аж в кренделя под столом закручивались. Он начал тихонько подпевать, раскачиваться в такт музыке. Видя, что бесы просыпаются, подруга Мэн Цзыи и невеста поспешили подкладывать ему в тарелку кусочки еды, да чтобы пожирнее, приказав всё съесть. Парень дул губы, но жевал. Но еда бесов уже не могла остановить, поэтому, когда дошла очередь до него, он объявил:

-Всё! Танцевальная пауза! - и сам первым, весело смеясь, ринулся к танцполу.

Смех Сяо Чжаня - это отдельная статья в греховном справочнике. Он звонкий, как трель, напоминал луговой ручеёк в солнечный день. Когда неподготовленный человек слышал этот смех, он обязательно оборачивался и улыбался. Улыбка была естественной реакцией на его смех. Даже алкоголь не портил его.

Его смех мгновенно привлёк всех на танцпол: гости, невеста (по своим причинам) и даже Чжочэн, едва поспевая, последовали за ним. На танцполе, где из динамиков лилась красивая, но явно неподходящая для его настроения медленная песня, он уже собирался выпускать своих демонов, когда Мэн Цзыи подлетела и обняла его, пытаясь превратить их в пару для медленного танца.

- Ты такая быстрая… и чё ты такая цепкая? - заволновался парень, - Задушишь, пусти. Ну!

- Всё для тебя, бешеный крольчонок, потом поймёшь. И, наверное, оценишь.

Парень на друзей не обижался. Уже не обижался, когда его называли крольчонком или зайкой - смирился, но иногда показывал им своего«бешеного зайца». Иногда он пытался возразить, но главным аргументом друзей всегда было: «Но ты же реально похож: глаза, зубы, мимика». И никто не отозвался на его непонимание: «Мимика, блядь? Кто-то в жизни видел матерящегося зайца? Да вы, вообще, друзья мне?»

Когда песня закончилась, Сюань Лу решила как-то задействовать брата, чтобы увести его с глаз от позора, ведь он стал уже хвалиться, что обладает техникой нижнего брейка:

- Солнышко, А-Чжань, сходи, пожалуйста, посмотри, готов ли персонал ресторана вывезти к нам торт, а я через одну песенку приведу всех обратно, - очень ласково обратилась она.

- Хорошо, Цзецзе, но после торта танцевать.

- Конечно.

- Я пойду с ним, - появился рядом Хэ Пэн.

- Пожалуйста, удержи его за столом, боюсь, он уж больше, чем чуть-чуть, пьян, -искренне обрадовалась тому девушка: - Самое лучшее выйти и погулять, - она указала направление, - Здесь есть хорошая крытая аллейка, там не холодно, и есть беседка, лавочки.

- Хорошо, - улыбаясь, мужчина пошёл за Сяо Чжанем.

Удивлённый персонал подтвердил, что всё готово и ждут только отмашки невесты. А он, намереваясь вернуться на танцплощадку, ведь время ещё есть, уже весело предвкушал танцевальную эйфорию.

- Чжань-ди, - его кто-то приобнял.

Обернувшись, он увидел Хэ Пэна.

- Чего не танцуешь? Пошли, - весело проговорил парень.

- Постой. Давай выпьем сначала, для настроения, - мило улыбаясь, ведя тело Сяо Чжаня, который замахал рукой «нет».

- Ты знаешь, у меня завтра день рождения, а всем не до меня.

- Ох, ты ж! Хорошо. Ну… ладно, - пить не хотелось, но день рождения всё же, не хочется хорошего парня обижать, - Хорошо, пошли.

Как только выпили по паре рюмок, Хэ Пэн начал рассказывать что-то смешное. Сяо Чжань толком ничего не понимал, с трудом улавливал смысл из-за тумана в голове, но всё равно улыбался, поддавшись общему настроению и смеху нового знакомого. А потом ему предложили пройтись по аллейке:

- Знаешь, здесь немного душно уже стало, а там есть крытая аллея и беседка, и мы можем посидеть там, а я тебе массу смешных историй и анекдотов расскажу, - с надеждой уговаривал мужчина.

- Здесь есть зимний сад? – с энтузиазмом принял эту информацию Сяо Чжань.

- Ага, что-то вроде того. Пойдём?

- Показывай, - хихикнул пьяно парень.

Мужчина чуть ли не взвалил на себя его тело, которое пританцовывало под своё же бормотание, и направился разыскивать эту чудо-беседку.

Когда направление было известно и даже середина пути была пройдена, они присели на скамейку где-то в центральной части аллеи. Здесь было довольно людно: гости отеля гуляли, наслаждаясь обстановкой и тихой, спокойной музыкой. В такой обстановке остаться наедине, чтобы уж совсем без посторонних глаз, было нереально - уж очень популярным оказалось место. Посидев чуть-чуть на скамейке, Сяо Чжань начал заваливаться набок:

- Чего-то мне не очень… - заплетающимся языком пожаловался парень, - Хочу умыться и пить, - надул губки парень.

- Какой же ты милый, капризуля-Чжань, - и шепотом добавил: - Хочу поцеловать эти губки.

- Хэ Пэн, укажи, где вода, а сам оставайся, целуйся…- а мужчина усмехнулся.

   Хэ Пэн, так же, как и все друзья, снял комнату в отеле, но во имя экономии снимали те номера, что на двоих. Он снял вместе с Цзи Ли.

- У тебя здесь есть номер? - спросил он у парня.

- Да. А чё?

- Дашь мне ключ-карту? Пойдём умываться, - он снова взвалил на себя худощавое тело парня.

Дойдя кое-как до лифтов, Хэ Пэна вдруг остановили, схватив за предплечье и дёрнув:

- Стой! Ты куда его тянешь?! – и это было неприятно.

*** 

На свадьбу Ван Ибо опоздал: пока рассмотрели рапорт, пока доехал-долетел, заехал домой - душ, переодеться - и приехал он в ресторан уже вечером.

Зайдя в зал, он первым делом нашёл и расцеловал мать:

- Мамулечка, поздравляю тебя, что хотя бы двое твоих детей выросли достойными и путёвыми, - улыбался сын, вручая ей один из трёх одинаковых букетов.

- Но почему же именно непутёвых хочется чаще видеть и обнимать, - на ухо произнесла мама, обняв и поцеловав его в щёку.

Ван Мэй представила младшего сына новым родственникам Сяо Фэну и Сюань Ли, а Ван Ибо с поклоном, как и полагается по традиции, пожелал им благополучия и здоровья, поблагодарил за хорошую невестку и выразил пожелания долгого и крепкого процветания семейного счастья молодых.

В сопровождении матери он направился к молодожёнам, только что вернувшимся с танцпола. Обнявшись все вместе, парень поздравил новобрачных, вручая второй букет невесте, а затем, присев за стол рядом со своей сестрой, третий букет вручил ей. Парень обнялся с Ван Джу и так же поздравил их:

- Цзецзе, Ичжоу-гэгэ, поздравляю! Даже не верится, что стану дядей.

Увидев опоздавшего нового соседа по столу, не обошлось без штрафной, но тот штрафных не боялся - выносливость у него была... хорошая выносливость. За столом разговор вновь весело загудел, Чжу Цзаньцзинь, окинув всех не очень трезвым взглядом, спросил:

- А где наш танцевальный провокатор и главный красавчик?

- Это кто ещё здесь красавчик? – ухмыльнулся Ибо, - Помимо меня, конечно?

- Парнишку зовут Сяо Чжань, он брат невесты, и пока ты не пришёл, он у нас был младшеньким. Забавный такой. Пока не напился, всё прятался от девчонок с другого стола, - смеясь, рассказывал Лю Хайкуань, - Кстати, это друзья Сюань Лу и Сяо Чжаня. Этот очень весёлый парень Юй Бинь, - тот резко махнул головой, радостно растянув рот в улыбке, - Рядом с ним милая девушка, это Мэн Цзыи, - указывая на каждого, знакомил он.

Ван Ибо вежливо улыбался и каждому кивнул, но взгляд его блуждал по залу в поисках знакомого, немного неуклюжего, но милого парня.

- Может, его утащила какая-нибудь слишком прыткая красотка? - засмеялся Цзи Ли.

- Его увел ваш друг, Хэ Пэн, - сказала Мэн Цзыи.

- Куда? - глаза Ван Ибо поймали встревоженный взгляд невесты, - Пойду поищу, а то я смотрю, невеста волнуется.

Он встал и подошёл к Сюань Лу:

- Где Сяо Чжань и Хэ Пэн могут быть, не знаешь? – спросил парень.

- Я посоветовала сходить погулять по крытой аллее. Хэ Пэн сказал, что присмотрит за ним, но мне уже старшие высказали, что они пили, хотя А-Чжаню нельзя много, и он бы не стал сам пить. Ничего не понимаю. Их телефоны на столе остались, а сами где-то пропали, вот как искать, где они могут быть? - в глазах девушки проглядывалось беспокойство, - Ещё этот торт притащили не вовремя.

- Я найду его, - сказал Ибо, - В чём он?

- Костюм тёмно-вишнёвого цвета. Ибо-ди, найди его, пожалуйста. У него талант: он быстро пьянеет, очень рассеянный и невозможно доверчивый.

- Мгм, вы не беспокойтесь, - успокаивал парень молодых, - Куда им деться? А вот телефоны держите под рукой. Я позвоню, ну или лучше напишу… И торт нам оставьте.

Двигаясь по залу, парень осматривался.

- Вау, новенький красавчик! Смотрите, выглядит как небожитель! Такой миленький, - хихикали, не стесняясь, девушки за отдалённым столом. «Что?.. «Небожитель»?.. Это что, подкат кому за девяносто?» Но девчонки явно были из болтушек, а ему необходимо было выяснить, куда ушли Сяо Чжань и Хэ Пэн.

***

Ван Ибо сразу невзлюбил Хэ Пэна, как только тот появился в их доме.

На улице изнывал жаркий август, а Ван Ибо, четырнадцатилетний подросток, сидя за столом в широкой футболке навыпуск и джинсовых шортах, готовился к поступлению в военное училище, читая литературу из списка, присланного ему по электронной почте как рекомендуемую.

На пороге его комнаты появился парень:

- О, привет! Я, кажется, не туда свернул? – подросток поднял голову и, убрав нависшую чёлку обесцвеченных волос, с которыми, к сожалению, скоро придётся распрощаться, посмотрел на парня, стоящего на пороге его комнаты. А тот засмеялся:

- Ты кто?

- Это мой брат, Ван Ибо, - за него ответил подошедший Ван Чжочэн и положил руку на плечо парню, - А это мой товарищ, Хэ Пэн, теперь мы вместе учимся, - подросток серьёзно посмотрел на брата, - Пойдём в мою комнату, к ребятам, - потянул Чжочэн парня.

- А брат не умеет говорить? – Ван Ибо заметил блеск в глазах Хэ Пэна, но молчал, игнорируя вопрос.

- Пойдём, брат не разговорчив с незнакомцами, - потянул его Ван Чжочэн.

- Но мы же познакомились… - возразил тот, но всё же дал себя увести.

Минут через сорок история повторилась: парень стоял на пороге комнаты подростка и ухмылялся:

- Я снова не туда свернул? – улыбнувшись, прошёл без приглашения в комнату парень, - Слушай, Ибо-ди,- подросток резко взглянул на говорящего, но ничего не сказал, - Давай дружить с тобой. Я весёлый и могу покатать тебя на машине, даже могу научить водить и иногда давать покататься самому.

Хэ Пэн встал около подростка, облокотившись на стол обеими руками, а тот, достав телефон, набрал брата в быстром наборе:

- Зайди, - коротко буркнул он в трубку ломающимся голосом, не отводя от парня взгляда.

Хэ Пэн успел только выпрямиться и произнести ласково и как будто бы задумчиво:

- У тебя красивый голос, совсем взрослый…

-Хэ Пэн, ты опять налево свернул, - смеясь, приобнял старший брат друга за плечи, - У тебя полный географический кретинизм, шагай.

Квартира у семьи Ван была большая, но не настолько, чтобы путать лево с право. Прихожая выходила в кухню-гостиную, а оттуда налево были комнаты мамы и Ван Ибо, а направо - комнаты Ван Джу и Ван Чжочэна. В каждом спальном крыле был совмещённый санузел, и одна уборная с раковиной была в прихожей - для гостей.

После второго эпизода подросток закрыл дверь, предчувствуя, что эта ситуация снова и снова будет повторяться. Так и получилось. Ещё дважды в дверь тихонько скреблись и шепотом пару раз повторяли: «Впусти».

После этого случая парень стал бывать в их доме чаще, но каждый раз Ван Ибо закрывал дверь в свою комнату и не реагировал на извне. А однажды Хэ Пэн даже явился, когда брата не было дома; подросток ему не открыл дверь.

***

Ван Ибо подошёл к девушкам, нацепив на лицо самую, как он сам думал, обаятельную улыбку. Ему потребовалось всего минуты три, чтобы разузнать всё: где были, сколько выпили и куда сейчас направились.

-  Ван Ибо, знаешь, этот красавчик Сяо Чжань какой-то нелюдимый, сам не знакомится, на внимание девушек не отвечает, обидно, - пожаловалась одна из девушек.

Ван Ибо, несмотря на то, что они представлялись, совершенно не удосужился запомнить их имена.

- Вот я найду его и за вас отругаю. 

Оказавшись в коридоре, ведущем к холлу отеля, и не встретив ни души, он ускорил шаг. Достигнув холла, он замер у лифтов: Хэ Пэн, обнимая Сяо Чжаня за талию, нажимал кнопку вызова.

- Стой, ты куда его тянешь?! – дёрнув Хэ Пэна за руку, спросил он. Тот развернулся со своей ношей в обнимку:

- О! Да ты в военке говорить научился, – одёрнул тот руку, - Ему плохо, он хочет умыться.

- …И пить, - откуда-то от груди послышался заплетающийся пьяный голос.

- Да, и пить, - нарочито нагло заявил Хэ Пэн, - А в чём дело, чё тебе надо?

- Умыться и в уборной можно, – сузил глаза Ибо, - Сяо Чжань, пойдём, я тебя отведу к воде, и там ещё Лу-цзе твоя волнуется, все ищут тебя, - сказал Ибо, изменив голос на ласковый и переваливая на себя тело Сяо Чжаня, оставив Хэ Пена стоять на лифтовой площадке одного.

Они тихонько свернули в коридор, ведущий в ресторан отеля.

- А ты кто? – пытаясь переставлять свои длинные, вечно путающиеся ноги, посмотрел Сяо Чжань на парня расфокусированным взглядом.

- Я - Ван Ибо, помнишь.

- Ибоо, Диди, пойдём, - пьяно улыбнулся он, его рука поднялась и легла на щеку парня, - Ибоо… - Сяо Чжань вдруг остановился и заулыбался так, что младшему показалось, вот-вот губы старшего порвутся. А ещё он впервые заметил родинку под нижней губой. «О, и как я её не заметил в прошлый раз? Так вот про какую родинку всё время талдычит Сынён». А тот, всё шептал, - Ибоо... как же хорошо, что это ты… - он чуть ли не мурлыкал, потираясь своей лохматой головой об аккуратную короткую стрижку парня, чем привёл второго в удивлённое, но смешное замешательство от излучаемых счастьем эмоций пьяного парня. И вдруг…

- Что? Всё? Лимит нежности закончен? – спросил Ван Ибо, когда Сяо Чжань, убрав свою руку и нахмурив брови, посмотрел тому в лицо, силясь что-то рассмотреть. А улыбку сменило удивление.

- Ты белка? - сейчас Сяо Чжань реально испугался, что он допился до белой горячки, ведь он видел человека, которого не должно здесь быть. Ну как видел, очень смутно… больше слышал.

- О-как! Ладно, а ты кролик с часами, - кивнул, усмехаясь, парень, - И теперь мы пойдём вместе к Алисе и расскажем, что с нами всё в порядке, а то из-за одного слишком прыткого зайца всё наше Зазеркалье скоро затопит её слезами. Согласен?

Тот внимательно смотрел прямо в рот парню, силясь понять, но, сдавшись, помахал головой, теряя равновесие и увлекая за собой Ван Ибо.

- Ничего не понял, - показал он куда-то неопределённо, - Да, пошли к Алисе, раз ты так хочешь, значит, к Алисе. Главное, вместе. Нам туда? – Сяо Чжань при разговоре старался делать серьёзное лицо, но при этом язык заплетался куда сильнее.

Ван Ибо, выслушав парня до конца, рассмеялся: «Небеса, он милый».

Решив, что лучше Сяо Чжаня привести сначала в порядок, а потом являть миру, парень завернул к уборной.

- Хочу пИсать, - пытаясь оттолкнуть Ван Ибо и нашарить ширинку, произнёс, застенчиво улыбаясь, Сяо Чжань.

- Я помогу, а то упадёшь, - сказал тот, чтобы парень не испугался его порыва.

Подводя его к писсуару, он отвел руку Сяо Чжаня и, медленно дернув молнию вниз, положил руку старшего на его же пах.

- Я тебя придержу со спины за плечи. Сам справишься? Или всё же помочь? – не удержавшись, хмыкнул он.

- Сам, - захихикал парень.

Ибо помог застегнуться и подвёл его к раковине, открыл воду и достал телефон: «Мы в уборной», - отбил он брату. И как только младший отправил сообщение, Сяо Чжань свернулся чуть ли не пополам, хватаясь за живот. Ван Ибо отреагировал быстро, схватил его и, поддерживая за плечи, наклонил над унитазом.

Парня тошнило несколько раз, долго и протяжно, даже когда уже было нечем, изнутри шли позывы. Он заходился желудочными спазмами, от которых не мог даже вздохнуть, и Ван Ибо, матерясь на Хэ Пэна, приходилось похлопывать ему по спине. А Сяо Чжань всхлипывал и кивал головой: «Мгм».

- Так мерзко… - извиняющимся голосом произнёс парень, когда его немного отпустило, настолько, что он смог спокойно дышать, не закашливаясь.

- И это ты ещё не видел себя со стороны, - Ибо потянул его за плечи к раковине и открыл кран, чтобы умыть его лицо, шею и руки.

Умывал сначала тёплой водой, чтобы смыть всё с лица, а потом сделал похолоднее, чтобы привести его в чувство. Он набрал в ладонь воды и подставил её к рту Сяо Чжаня:

- Прополощи, - тихо и ласково говорит он.

В этот момент открылась дверь, и в помещение влетела вся компания их стола, кроме, слава Небесам, молодожёнов.

- Чё сбежались-то? – спросил нерадостный Ван Ибо, - Поздно явились, концерт закончен, звуки все уже затихли, рожа почищена. Вон, уже какой красавчик.

И тут же, повернувшись к затихшему парню, Ван Ибо несильно хлопнул того по затылку. Все затихли в шоке, а изо рта Сяо Чжаня вылилась вода.

- Чжань-гэ, я же просил прополоскать рот, а не пить, - почти ласково произносит он, - Эта вода грязная, мне только твоей диареи не хватает.

- Ой, - отозвался на подзатыльник старший и поднял на него свой взгляд, - Пить хочу. Очень.

Ибо замер: «Разве могут быть у человека глаза мультяшки?»

- Ну всё, ты в норме, дай тебя вытру и пошли чай с тортом пить, - парень достал из диспенсера салфетки и, обернувшись на стоящих зевак, с улыбкой сказал: - Сообразите нам чай.

   Все вышли, успокаивая друг друга, что парень в порядке и в надёжных руках, как будто кто-то из них отсутствовал сейчас в туалете.

- Ибоо, а ты же хотел к этой, как её… Алисе… ну, чтобы вместе… там ещё водопад, или наводнение… я не против…

- Чжань-гэ! - ухмыльнулся Ибо.

Сяо Чжань шёл сам, медленно, но сам. Даже старался держать осанку, и даже у него немного получалось. Когда парни вошли в зал, первых, кого увидели, были те самые девушки. Те помахали им руками, и, вот честно, Ван Ибо был им несказанно благодарен сейчас, поэтому, увидев их, кивнул в благодарность.

- Я их боюсь. Они такие бурные, - сторонясь девушек, шепнул на ухо Сяо Чжань.

За столом их уже ждали торт, чай, и встревоженный взгляд Сюань Лу. Ван Ибо тихонько кивнул ей, и она, улыбнувшись, отвернулась к гостям, которые в очередной раз подошли со своими бесячими советами: как зачать мальчика, как девочку и как потом их воспитывать. Бред ведь…

- Аккуратно, Чжань-Чжань, - сказал Юй Бинь, когда тот снова шикнул, глотнув горячий напиток.

Ван Ибо отошёл к Сюань Лу и Ван Чжочэну и о чём-то разговаривал с ними, нет-нет, да и бросая на парня взгляд. А тот пытался сфокусировать взгляд на них и думал, о чём они разговаривают? «Может, Ибо говорит, что он меня заберёт и отвезёт к этой, как её… а может, он хочет…»

- Бинь-Бинь, а ты не знаешь Алису? – задумчиво спросил он, поставив локоть на стол и облокотившись на ладонь.

- А кто такая? Она тебе нравится? Влюбился? – потряс указательным пальцем перед его лицом Юй Бинь, - Имя-то какое, она иностранка, что ли? Она в зале? – Юй Бинь забрасывал вопросами и лыбился так, как будто тот ему сейчас доверит секреты всей своей скучной жизни.

Сяо Чжаню он показался очень пьяным, даже хуже, чем он сам. «Не надо было их оставлять со старшими, они же его напоили…»

- Не здесь точно, где-то… на водопадах, кажется…, - махнул он неопределённо.

- На каком? У нас в Китае их не один?

- Её топит кто-то… из-за зеркала или часов… я не понял толком.

- Так может, она на озёрах? - Юй Бинь придвинулся ближе.

- Не знаю, но она плачет. И знаешь…

- На каком озере? У кого спросить? Поедем сейчас?

- Почему ты со мной вопросами разговариваешь? - вспылил Сяо Чжань, - Вообще не помог.

- Ребят, вы чего скандалите? - решила вклиниться в разговор Мэн Цзыи, сидевшая рядом с другом.

- А-Чжань влюбился, но упустил девушку-иностранку, - стал с серьёзным видом рассказывать ей Юй Бинь, - А она, расстроившись, разбила зеркала и, кажется, с водопада сиганула… То ли он её сам из-за часов на озере утопил, зарёванную… Я же правильно всё понял, Чжань-Чжань? – и снова, повернувшись к подруге, доверчиво прошептал: - Пьяный бред какой-то несёт, но он её хочет найти… Может, извиниться, а может, тело стряпать.

- Чжань-Чжань, помочь? - тихо спросила Мэн Цзыи, прикрывая ладонью рот, - Когда надо?

«Заразно это, что ли?»

Разморённый горячим чаем и вкусным тортом на пустой желудок, парня клонило в дрёму, но друзей он слышал: «Не надо было их оставлять на старших, ох, не надо… всех споили». Но сил отвечать не было.

Он почувствовал, как кто-то его потянул, сначала за руку, потом приобнял за плечи.

- Я не танцую, кто бы ты не был...

- Чжань-гэ, это Ибо, пойдём спать, дай мне ключ от номера.

- Почему все хотят мой номер? - пробурчал тот.

- А кому ещё нужен?

- Ну этому… Хэ Пэну.

- Ему не нужен, мне дай, - Сяо Чжань пытается пощупать по карманам, и это становится тоже заразным: «А его кто, молодожёны споили, что ли?» - так как Ибо тоже лезет в его карманы и вытаскивает пластиковую карточку из внутреннего кармана пиджака, - Нашёл, пошли.

Оказавшись в номере, Ван Ибо предложил Сяо Чжаню переодеться. Он открыл их сумки и достал домашнюю одежду:

- Ты в душ пойдёшь? - спросил он старшего, - Давай первый. Сам или помочь?

Смущённый Сяо Чжань молча мотнул головой, отказываясь от помощи. Однако, выйдя из душа и застав Ибо уже в домашней одежде, он не мог скрыть своего удивления и спросил:

- А ты что, здесь будешь спать?

- Мгм.

- А я где?

- Чжань-гэ, не тупи, тоже здесь. Думали, что я не приеду и мне номер не сняли, не с молодожёнами же мне спать. Всё, я в душ, а ты ложись и засыпай.

- Ну, да. С молодожёнами как-то стрёмно.

Первый раз он проснулся на рассвете. Очень захотелось пить. В окно уже было видно зарождение нового дня, но в комнате ещё были серые сумерки. На фоне окна Сяо Чжань увидел очертание заботливо оставленного на прикроватной тумбочке стакана с водой. Потянувшись за ним, он приподнялся и тут же ощутил скованность тела: кто-то обнимал его со спины. «Ибо», - теплой мыслью отдалось в душе. И здесь его вновь вернули в прежнее положение:

- Спи, - буркнул парень и ещё крепче прижал его к себе, закинув на его бедро своё колено.

«Да и фиг с ней, не умру» и, под уютное сопение в ухо, снова заснул.

Второй раз он проснулся, когда рассвет уже зашёл в комнату. Всё так же хотелось пить, но он чувствовал мирно спящего Ван Ибо за спиной, а вернее, над собой: его убаюкивающее мерное дыхание и… его утренний стояк, через мягкие штаны, упирающийся парню в копчик. Двигаться не хотелось совсем: «Почему мне это нравится, прямо до мурашек на затылке?» Он хотел только немного передвинуть затёкшую ногу. И тут Ван Ибо, протяжно выдохнув и дёрнув бёдрами, проехался всем своим стояком по его попе. Что-то тёплое, прокатившись от груди, тяжестью отдалось в низ живота. Он еле сдержался, чтобы не застонать. Боясь разбудить парня, он застыл и… попытался заснуть. У него даже получилось это.

Окончательно они проснулись уже по будильнику и всё в том же положении. Всё так же с упирающимся в него стояком. Он лежал, изображая спящего, вплоть до того, пока Ван Ибо не встал с постели со словами: «Доброе утро, Чжань-гэ!» и, хмыкнув, пошёл умываться, а как только ванная освободилась, Сяо Чжань шмыгнул в душ.

Когда тот после душа, посвежевший, ещё с влажными волосами и с застенчивой улыбкой вышел, желая уже начать извиняться за пьяный вечер, Ибо, однобоко улыбаясь, поднялся с кровати уже одетый и с сумкой в руках.

- Ты куда? - удивлённо спросил старший.

- Как честный человек, я теперь должен на тебе жениться, не отказываюсь, Чжань-гэ, но не сегодня, - засмеялся своим самым скрипучим и самым красивым смехом парень, - В следующий раз, ок? Мне уже возвращаться нужно, у меня самолёт через четыре часа, а ещё нужно попрощаться с мамой и домой заехать переодеться. И это… тебе от Сынёна привет. Не хотел передавать, но он очень просил.

Ван Ибо подошёл и, приобняв парня за шею, чмокнул в щеку:

- А это от меня. Пока, увидимся, Чжань-гэ, и не пей, пожалуйста… без меня, - и вышел за дверь.

***

   В третий раз Чжань увидел ЕГО только через два с половиной года.  

   Эти годы тоже были очень насыщенными событиями.

   У Джу и Ичжоу в конце декабря, спустя две недели после свадьбы Лу-Лу и Ван Чжочэна, родились семимесячные мальчишки-близнецы. Малыши, хоть и были недоношенными, но крепышами и здоровенькими. Первого родившегося родители решили назвать Хэпин, что означает «мирный». Родившись, мальчик только моргал, водя расфокусированным взглядом и раскрывая ротик. Второго мальчика, который заставил поволноваться не только маму, но и врачей, назвали Лэй, как «гром». С первой же минуты он заявил о себе: кричал, махая ручками и ножками. Малыши и в росте, и в весе быстро догоняли своих сверстников, а в начале мая родила и Сюань Лу девочку – Ифэй, что означает «красивый полёт».

Ван Ибо на рождение племянников, естественно, не отпустили. А что и как у него, Сяо Чжань узнавал опять-таки через свою Лу-цзе.Н-да... и всё же он сталкер.

Ещё в начале зимы Сяо Чжаня попросили сфотографироваться на европейский новогодний плакат, а затем и на плакат в честь Праздника Весны для официального сайта университета. Потом началось: кто-то, как-то увидел, кому-то понравилось, и … В итоге в конце марта к нему пришли прямо в университет во время пары представители модельного агентства RC-models, вызвали из аудитории и предложили пройти пробную, ни к чему не обязывающую фотосессию. Он согласился и прошёл. Оказалось, что не только парень понравился всем как модель, но и ему это всё понравилось: атмосфера съёмок, ребята из команды... Это как другой мир, где легко, но, правда, и шумно.

Студия агентства находилась в одной автобусной остановке от дома Ван Мэй, где проживали и Ван Чжочэн с Сюань Лу. Они были рады, что Сяо Чжань так часто стал к ним заезжать.

- Чжань-Чжань, ты можешь остаться у нас с ночевой, - сказала как-то тётушка Мэй за столом, когда парень зашёл к ним после очередного занятия в студии, - Ведь завтра тебе с утра в университет?

- Да, тётушка Мэй.

- Ну, так уже поздно, а добираться до дома далеко, а от нас до университета всего одна остановка на метро. Хочешь, я позвоню госпоже Ли и объясню ей всё?

- Ну что вы, тётушка Мэй, спасибо, я с удовольствием приму приглашение и останусь, но я позвоню сам отцу.

- И знаешь что, прекрати называть меня тётушкой, зови как все мои - мамой Мэй, и всегда оставайся, когда у тебя занятия в студии. Постелю тебе в комнате Джу.

Так и повелось. Три раза в неделю Сяо Чжань из университета ехал в студию, потом ночевал у мамы Мэй, а оттуда на утро в университет. Рады были все, кроме тётушки Ли. Она кричала, что в эти дни в доме ни крошки на ужин нет, что она не собирается, уставшая с работы, стоять у плиты и готовить; что в доме бардак: в прихожей грязь и пыль от обуви, а в раковине полно немытой посуды. Но высказывала она всё это только оставшись наедине с парнем. Он в эти моменты уходил в теперь уже свою комнату и закрывал дверь, но что закрытая дверь для женщины в бешенстве? И парень решил, что будет копить на квартиру-студию, ему одному сойдёт, да и гонорары от фотосессий позволяют приобрести только такую года через три-четыре. А через полгода ему пообещали и на показы ставить, договор ему уже вручили, только нужно курс подиума закончить с аттестацией.

Сяо Чжань получал по крупицам известия, как дела у Ван Ибо: его фото с друзьями на отдыхе и на работе. Он уже полгода служил в МОБ*, в отряде по антитеррористической борьбе, как и мечтал. Летом этого года он приезжал на свой день рождения, но они не увиделись: Сяо Чжань с отцом ездил на похороны бабушки в другой город. Сам Сяо Чжань всё так же разрывался между университетом, студией и домом, но теперь ещё добавились показы, которые были не редки. Конечно, он мог бы от них иногда отказываться, но понимал, что если сделает это раз-два, то его могут занести в «синий список» и, как итог, меньше приглашать, а значит, и гонорары будут уменьшаться, и мечта о квартире будет отодвигаться дальше. А дома уже было жить невыносимо, когда не было Сяо Фэна. Женщина злилась, что его вечно нет дома днём, теперь частенько и ночью. Тема денег – это отдельный скандал: она знает, что ему платят, и не раз спрашивала у отца, почему тот не отдаёт деньги в «семью». Но отец, отмахиваясь, отвечал: «А разве нам не хватает? Это его деньги, пусть сам распоряжается ими». Она была не согласна, но молчала. При Сяо Фэне молчала, но не наедине с Сяо Чжанем. Знала, что тот хранит на банковской карте все свои гонорары и, вероятно, в своей комнате; она периодически перерывала всю его комнату, ища её. Карта действительно была, но хранилась у Ван Мэй, и об этом знали только они вдвоём.

   В двадцатых числах декабря Сяо Чжань с матушкой Мэй, четой Ван Чжочэном и Сюань Лу с малюткой Ифэй гуляли по торговому центру в поисках подарков для близнецов на их первый малышковый юбилей. Радостные от покупок, они решили зайти к Ван Мэй почаёвничать. А так как было уже поздно, то парень остался с ночевой: завтра суббота, а он только рад был побольше проводить время с племянницей. Он просто обожал эту улыбчивую обезьянку.

Собирая на стол для чаепития, Ван Мэй и Сяо Чжань не переставали щебетать о предстоящем торжестве. А он рассказывал, как у него дела в университете, в студии. Телефон Ван Мэй зазвонил.

- Да? - улыбаясь от разговора с парнем, ответила женщина.

Ей что-то заговорили в трубку, и от этого разговора она всё больше и больше бледнела на глазах.

- Да, - утвердительно сказала она, положила телефон на стол и… потеряла сознание.

Сяо Чжань едва успел поймать голову женщины, чтобы та не ударилась об пол, и крикнул сестре и Чжочэну, которые укладывали малышку спать. Наступила суета. Женщину положили на диван в гостиной и вызвали скорую. Ван Мэй пришла в себя ещё до скорой и тихо, хрипло, безжизненно сказала:

- Погиб, - и тихо заскулила, - Не верю!

О торжестве было сразу забыто. Как только дверь закрылась за бригадой скорой помощи, Чжочэн бросился мониторить билеты.

- Есть четыре билета на сегодня, ночью, через три часа, - выбежал он из комнаты в гостиную, - Я полечу…

- Нет, я тоже полечу, - оглядев комнату мокрыми глазами, сказала Ван Мэй, - Не верю, не могу, не верю.

- Так, тогда я тоже лечу. Я вас не отпущу в таком состоянии, - обняла Сюань Лу женщину, - А-Чжань, на тебе малышка Фэй. Завтра приедет Джу и заберёт её. Чем её ночью кормить, оставлю. Так чего сидим, собираемся, - бодро заявила она, а повернувшись к брату, тихо сказала, - Я тоже не верю, что Ибо-ди погиб.

И вот когда было произнесено ЕГО имя, из глаз парня полились слёзы, голову обдало кипятком:

«Ибоо»…

Душу скрутило, желудок свело:

«Ибоо»…

Лёгкие работали только на вдох, и казалось, вот-вот лопнут, а перед глазами, та последняя его улыбка в номере отеля. Уже потом, затолкав в комнату, сестра привела его в чувства, похлопывая по спине, чтобы дышал.

- Дыши, слышишь, и не смей раскисать, я тебе маленького ребёнка доверяю, не смей думать о плохом. Позвоню завтра, когда всё узнаю. И без истерик чтоб.

И да, это помогло.

Ван Чжочэн сам набрал номер и вкратце рассказал Ван Джу, хотя что он мог рассказать, если сам не знал, а мама «историю чужой смерти» рассказывать не собиралась: «Сказали погиб. Не верим, летим, заберите утром Фэй-Фэй». И, вызвав такси, уехали в аэропорт.

Обняв маленькое спящее тельце девочки, слёзы тихо скатывались на подушку, а перед глазами был тот самый момент поцелуя.

«Пока, увидимся, Чжань-гэ, и не пей, пожалуйста… без меня...»

«… Как честный человек, теперь должен на тебе жениться, не отказываюсь, Чжань-гэ»

…И улыбка. Небеса, его улыбка.

Телефон завибрировал, это был Ван Ичжоу:

- Открой, я у двери.

Проводив Ичжоу и так и не проснувшуюся малышку, и походив по комнатам с красными от слёз глазами, он понял, что задыхается здесь и сейчас. Решив, что всё равно не уснёт, направился домой, понимая, что идти ему придётся пешком.

Все выходные Сяо Чжань пытался дозвониться до сестры, но «абонент вне зоны действия...». «Всё плохо, неужели, всё очень плохо?». Он не находил себе места: тело ломило, когда лежал, тело ломило, когда ходил, живот крутило, а душа выла.

Отец не трогал его, понимая его переживания, но чего он не мог понять: когда его сын так успел сдружиться с Ван Ибо? Он заходил в его комнату только в те самые минуты, когда вой из души вырывался наружу и бесконтрольно становился очень громким. Успокаивал, обняв лежащего сына за плечи, со словами: «Мне жаль, мне так жаль, но всё образумится, обязательно образумится». За выходные он единственный раз вышел из комнаты, когда, успокоенный в очередной раз отцом, услышал, как Сюань Ли выговаривает Сяо Фэну: «По нам так не будет убиваться…». Парень подскочил и, как таран, через всю гостиную, пригвоздил женщину к стене.

- Замолчи! - он дернул её за плечи, перепуганную, - Сейчас просто молчи или…

И силы его покинули. Нет, он не потерял сознание, он просто съехал по стене на пол и посмотрел на отца, который кинулся помочь ему встать и добраться до комнаты.

Утро понедельника было хмурым, а может, потому что Сяо Чжань не спал четвёртые сутки. Серой тенью он вышел из комнаты и, проводив отца на работу, ушёл в ванную, чтобы умыться, привести себя в порядок. Но какой-то импульс… Он сел в ванну прямо так, в домашней одежде, открыл воду и взял бритву… А перед глазами всё так же пробегали одни и те же кадры, как будто клип поставили на репит:

«… Как честный человек, теперь должен на тебе жениться…»

«Чжань-гэ…»

«…Как честный человек… Чжань-гэ…»

… Улыбка, улыбка, его улыбка… На каждую такую улыбку реакция руки была – кровавый след от лезвия на запястье…

«…Спать… Наконец-то долгожданный сон…» Наконец-то спасительный сон укутывает его теплом воды и уютом, и бессонная морока наконец-то отступает от него.

Глаза он открыл, почему-то лёжа в своей кровати. Над ним сидел, склонившись, отец и держал закутанную в полотенца руку.

- Зачем, - тихо плакал отец, - Зачем, А-Чжань? Хочешь меня совсем одного оставить? – Сяо Чжань свернулся креветкой и положил свою ладонь на руку отца.

- Прости, пап, прости, но я… я… прости, - стыд, жалость к себе и к отцу, слёзы застилали глаза, в горле стоял ком. «Что сказать? Что сделать? Как жить? Его нет. Никогда больше не увижу его глаз. Небеса, его глаза… его улыбка… не увижу его… Как такое возможно?», - Прости меня, пап.

Сын был очень благодарен отцу за то, что тот не стал выспрашивать причину его поступка. Он и сам не помнил, почему так поступил, просто вовремя не почувствовал тот самый импульс, что подвиг его взять в руки бритву, как будто он был в другой реальности, как будто смотрел чёрно-белый фильм со своим участием.

С врачом скорой помощи всё прошло быстро. Под местной анестезией-спреем врач сделал пару швов, сказав:

- Кровопотеря средняя, я напишу, что необходимо есть и пить для восстановления. И пусть отлежится. Среди порезов не было настолько глубоких, чтобы зашивать в больнице. Видно, молодой человек старался на количество, а не на качество, спасибо шоку. Если бы он это спланировал, резал меньше, но глубже, тогда было бы всё печальней. А так пара швов всего… Швы снимать не надо – нить сама рассосётся, - объяснял врач отцу, - Сообщать не буду, незачем портить характеристику парню, а вот к психологу запишитесь, раз он это сделал – была причина. Нужно, чтобы выговорился, - так говорил врач, провожаемый до машины Сяо Фэном.

Вернувшись, отец сел на край постели:

- Я пропуск забыл, вернулся домой, а в лифте кнопку замазали чем-то сладким, хотел руки помыть и… - как-то безжизненно говорил отец, - Расскажешь?

- Да, пап, но потом. Вечером, возможно, хорошо?

Сяо Фэн кивнул, глядя так же в пол:

- Мне теперь начать переживать за тебя, А-Чжань? – тихо, смотря туда же, спросил отец.

- Точно нет, я не подведу больше тебя, пап, никогда, правда. Прости… - он, поднявшись и сев, подогнув колени, обнял отца.

У отца по щеке скатилась слеза:

- Не оставляй меня, А-Чжань, я верю тебе, - обняв руки сына у себя на груди, тихо проговорил он, - Хорошо… Хочу, чтобы знал: я тебя люблю, - поцеловал в щеку и вышел.

Сяо Чжань думал немного полежать, но поднялась Сюань Ли, и опять начались крики:

-Ты что, поганец, натворил? А ванную кто будет убирать? А эту всю сырость?

Он вяло хмыкнул: «Даже суицидник из меня никакой, хм, будущий хирург, отличник хренов»

Он, завернувшись в пуховик, шёл, куда ноги вели, по холодным и неприветливым улицам, подгоняемый колким декабрьским ветром. «Почему? Что могло такого случиться, что сестра молчит?» Его вдруг толкнули в плечо, очки упали. Сяо Чжань поднял взгляд на прохожего, и тот, быстро подняв очки, протёр их и всунул в руку парню. Протараторив извинения, мужчина поклонился и удалился. А Сяо Чжань ещё пару минут смотрел на не разбившиеся очки в своей руке и, надев их, будто очнулся, осмотрелся: не было уже ни домов, ни дороги. Он находился в недалеко расположенном от дома парке, в его западной части, вблизи набережной, куда и свернул.

Проходя по студёной набережной, его взгляд зацепился за вывеску тату-салона. Он зашёл, поздоровался и озвучил своё «хочу». Девушка-администратор принесла ему каталог, но парень, даже не открывая его, объяснил, ЧТО он хочет.

- Тогда пройдите к мастеру, объясните сами, что хотите, она понятливая, - вежливо проговорила девушка. - Я провожу вас.

- Мастер - девушка?

- Да, моя сестра. Надеюсь, для вас это не будет проблемой?

- Нет, даже хорошо. Она точно поймёт.

И да, мастер – девушка, поняла его быстро и даже место ему подсказала: на шее, под отросшими волосами, прямо под самой линией волос. И с первого же наброска эскиз ему понравился: вензельная буква «Y» размером в три сантиметра. «Да, на латыни и средняя, и только мне понятная, только для меня. Если жить в мире без НЕГО, то пусть ОН будет у меня, как будто за спиной, как ангел-хранитель». Он не мог даже про себя назвать его имя…

Рука сама потянулась в карман за телефоном, но Сюань Лу снова была вне зоны. «Да что там у них… связи нет совсем, что ли?»

Сестра отозвалась в четверг рано утром:

- Живой! Слышишь? Ибо жив, он в госпитале, - кричала и смеялась девушка в трубку, - А-Чжань, ты слышишь меня? Он жив, жив! Там просто неразбериха получилась: он своей форменной курткой накрыл лицо погибшего солдатика при задержании преступника, а его самого потом ранили и отправили в госпиталь, а убитого - в морг. Вот маме Мэй и позвонили. А-Чжань, ты меня слышишь? Почему молчишь?

А Сяо Чжань не мог ничего сказать: у него дыхание спёрло, ком в горле, слёзы в глазах. Он только плакал и головой кивал.

-Милый, мы сегодня вечером прилетим, давай встретимся, у нас заночуешь, хорошо? Он ранен совсем чуть-чуть, в плечо, его через неделю выпишут уже.

-А мама Мэй как? - смог всё же выдавить парень.

-Она молодец, держится отлично. Сняла на месяц комнату совсем рядом с госпиталем, останется пока у Ибо. В общежитии ей не разрешили, зато его командир помог с ежедневным пропуском в госпиталь. Приезжай к нам, мы дома будем уже в пять вечера.

- Вас встретить? 

- Если хочешь.

- Хорошо, я буду в аэропорту, - проговорил Сяо Чжань, потихоньку начиная улыбаться. А перебинтованная рука сама поднялась на шею, где под пластырем была скрыта его маленькая тайна.

Жизнь снова заиграла и забурлила своим бешеным темпом: учёба, практика, студия, показы. Время быстро утекало, но Сяо Чжаню всё нравилось, особенно то, что частенько теперь, приходя к маме Мэй после студии, женщина звонила сыну, и тот всегда хотел поговорить с Сяо Чжанем, конечно, когда не был занят. После этих разговоров парень просто летал и подолгу не мог заснуть, смакуя каждое слово, смех. Ван Ибо рассказывал свои планы: что не хочет брать пока отпуск, а хотел накопить дни к концу следующего мая и поехать всей большой семьёй на море, чтобы всей большой семьёй, чтобы ближе познакомиться с племянниками и Сяо Чжанем. Улыбка загорелась, зарделись щеки и уши. «Со мной… ближе…», стучало в голове вместо пульса.

А в конце ноября, поздним вечером, позвонила Лу. Это было странно: они только днём созванивались и долго разговаривали. Девушка просто сказала:

- Кажется, Ибо женится.

- Как это? - а в голове зазвучали слова: «…на море, чтобы ближе познакомиться с Чжань-гэ…», - Этого не может быть, он же… ну, обещал… А как же море? Цзецзе, я ничего не понимаю.

- Там какая-то мутная история. Девушка сейчас позвонила маме Мэй, сказала, что они встречаются уже год и у неё будет ребёнок от него. Ну бред же! Просто, когда его ранили, никакой девушки у него точно не было. Мы разберёмся, Чжань-Чжань. Ему и мама звонит, и Чэн-эр тоже, он пока недоступен.

«Как так? Может, мне показалось, что Ибо флиртовал со мной? Или он играл? Он со мной играл…»

  До Ван Ибо не могли дозвониться уже вторую неделю. Правда, он маму Мэй предупреждал, что будет пока недоступен, но вдруг ему просто стыдно.

- Как же так, а если это правда, и девушка беременна, то мы же не можем опозорить её, нужно будет делать быстрые приготовления, - как-то потерянно говорила женщина.

И в прежнем составе все опять же улетели к Ван Ибо, только малышку Ифэй оставили с Сяо Чжанем, надеясь только на него и Сяо Фена. Сюань Ли внучку не привечала: есть и есть, а нет - так и дома тишина.

Снова потянулись дни ожидания. Сестра позвонила уже вечером следующего дня:

- Ты знаешь, - тихо проговорила она, - Пока всё складно говорит. И её друзья подтверждают, что она встречается с офицером из МОБ, - она замолчала, потом добавила: - Я вышла на улицу с одной из подруг, чтобы она покурила, и в разговоре та сказала, что на самом деле никто не видел в лицо парня, но что встречались – факт. Она ей своего сына на ночь часто оставляла, - Сюань Лу хмыкнула, - У неё сын пяти лет, а она… - нервный смешок, - На десять лет Ибо старше, представляешь? Хотя она не скажу, что красавица, но миленькая… но десять лет, Чжань-Чжань, она же старуха для него... В общем, ждём Ибо.

Всю неделю парень был дома с Ифэй, ему нравилось возиться с этой маленькой и любопытной обезьянкой. Прогулки с ней отвлекали от мыслей об Ибо, насколько это возможно.

Был вечер воскресенья, сидеть дома не было сил, поэтому он, изъев себя окончательно, решил прогуляться. Оставив малышку развлекаться с отцом и сказав, что пойдёт к Юй Биню, стал одеваться. В прихожую вышел отец, на руках была улыбающаяся Ифэй с плюшевой мартышкой.

- А-Чжань, ты какой-то…

- Папа, я ненадолго, к Юй Биню.

На улице было уже темно, и мысли сами хороводом бегали и путались в голове. Ему нужна была эта прогулка, чтобы всё взвесить и обдумать. То ему думалось: «Нет, Ибо так не мог поступить», то: «А почему, нет? Ему только двадцать, ну показалось, что понравился ему парень, а теперь решил, что милая женщина всё же лучше и… как бы правильней, что ли?», а то: «А кто вообще сказал, что я ему нравлюсь? Ведь слов таких не прозвучало, а флирт… так мне могло показаться, может, ему кто-то другой нравится… хм, девушка, не кто-нибудь, а та самая девушка, что от него ждёт ребёнка», и между мыслями: «Играл, он просто со мной играл».

Раздумья прервал звонок.

-А-Чжань, сейчас Чэн-эр разговаривал с сослуживцем Ибо, и оказывается, эта женщина работает с ними, а она почему-то промолчала? - хмыкнула Лу. - Но парень говорит, что очень часто они с работы вместе с Ибо на его мотоцикле уезжали, а иногда и утром приезжали вместе…

-Понятно, - Сяо Чжань снова взглядом натолкнулся на вывеску тату-салона, но уже другого, «Да, они как будто специально вырастают передо мной, а, впрочем, какая разница», -Ты извини, мне срочно нужно… - он не смог придумать, что нужно, сбросил звонок.

На телефон тут же прилетело сообщение:

Лу-цзе: Ничего ещё не понятно.

До Юй Биня он в этот вечер так и не дошёл. Он направился в салон: «Нельзя носить чужое имя на своём теле, если оно не связано с тобой… теперь оно ей принадлежит».

В субботу сестра позвонила ему:

-Чжань-Чжань! Всё оказалось неправдой, - и девушка засмеялась. А Сяо Чжань с горечью поднял руку вверх, ощупывая пластырь, - Небеса, она такая глупая! На что она рассчитывала? Да, всё как-то глупо и так грубо… В общем, рассказываю: Ибо прилетел ночью и оочень нам удивился, и ему понадобилось всего полдня, чтобы всё на месте выяснить, всех найти и притащить к нам. И так: эта женщина встречалась с женатым сослуживцем и забеременела от него. Он-то ей сразу сказал, что жену не бросит ни при каких обстоятельствах, хоть у них и нет детей. Женщина уверяла, что предохраняется, а сама - нет. Когда рассказала, что ждёт ребёнка, мужчина сказал, что, какое бы она ни приняла решение, будет поддерживать её и не бросит, но от жены не уйдёт, у неё, как я поняла, серьёзные проблемы со здоровьем. И вот она, чтобы мужчина поревновал и понял, что теряет, стала с работы напрашиваться ездить с Ибо, а иногда он её и привозил, подбирая на остановке. - девушка смеялась, - Оказывается, как всё просто: увидела парня отзывчивого, красивого, молчаливого, ну и решила, что неопытный, а значит, можно, так сказать, взять доступным телом или через родителей. Телом не получилось, а номер мамы у него указан как экстренный. Вот как нужно мужа оказывается искать, учись, А-Чжань! - снова засмеялась девушка, - А как там у вас? Как моя пташка?

- Дед обезьян рисовать научился, - улыбаясь, ответил он.

- Она слишком требовательная, ты не находишь? – засмеялась девушка, - Я так рада, что лечу домой… Ладно, увидимся. Где передача будет?

- Я сейчас на стрижку, потом заберу Фэй-Фэй и поедем к вам. Там и встречу вас ночью. Что приготовить?

   В феврале Ван Чжочэн и Сюань Лу взяли ипотеку на квартиру.

- Чжочэна повысили с прибавкой в зарплате, - сестра была счастлива, - Мы свадебный кредит закрыли, и теперь можем себе позволить трёхкомнатную квартиру в ипотеку, представляешь? Нет, нам, конечно, хорошо с мамой Мэй, но своё тоже хочется, и мы будем часто навещать её, - заливалась она, - Третьей комнатой будет гостиная, и ты можешь приезжать к нам с ночёвкой, да?

- Вы уже присмотрели что-то, - Сяо Чжань смеялся, он тоже был рад за сестру.

- Давно уже. Рядом с Джу и Ичжоу в новом выстроившемся доме. Правда, я хочу другой ремонт сделать, ну, под себя, понимаешь? А знаешь, там через дорогу парк, а рядом с домом большой новый торговый центр, а с другой стороны круглосуточный гипермаркет, и район сам просторный, светлый. Чжань-Чжань! Я так рада!

- Цзецзе, а можно я папе расскажу? - но его перебила сестра.

- Нет, это наша квартира, и я сама ему расскажу. Деловой… - парень, прямо-таки, почувствовал, как Сюань Лу показала ему язык: - А ещё рядом детский сад и школа, - Сяо Чжань слушал сестру и понял, что и действительно, он не сможет передать все эти эмоции отцу.   

   В середине марта разгорелись споры: куда едем на море, ведь пора места бронировать. Единственное условие от Ван Ибо: «На машине, чтобы быть мобильными». Общими усилиями был выбран Бэйдайхэ. Хоть и народу много, но можно снять домики на частном пляже, где-нибудь подальше. Подсчитали: выйдет не так уж и дорого, да и в дороге шесть часов дети выдержат, более-менее, если сделать пару остановок.

   А в начале апреля Ван Чжочэн и Сюань Лу получили приглашение на свадьбу от начальника отдела, который и повысил Ван Чжочэна. Естественно, не пойти было никак нельзя, так как это могли бы расценить как неуважение. Свадьба была запланирована в Хуажоу. Вроде бы и недалеко от города, но сложился ряд обстоятельств: матушка Мэй вот уже полтора года каждые шесть месяцев ложится на недельное обследование и капельницы в больницу; Сяо Фэн днём ранее уехал в командировку; а у Ван Ичжоу слег отец, и они всей семьёй уехали в провинцию навестить его.

Сюань Лу беспокоилась, что брату снова придётся заботиться о малышке одному, хотя, откровенно говоря, когда он с малышкой, она была спокойна за неё.

- Перестань, - проворчал Сяо Чжань, - Как будто мы с ней не оставались одни до этого, всего-то до воскресного вечера. Из университета я заеду и заберу её, а от вас мы поедем сразу в студию. Я думаю, ей там очень понравится. Завтра днём посидит с тётушкой Ли, а после я приеду и мы на весь вечер с ней пойдём в парк, - делясь своими планами, успокаивал он молодую мамочку, - Поверь, нам с ней будет лучше, чем вам.

- В этом-то я уверена, только сильно не балуй её. И ты помнишь про мороженое? – парень просто махнул головой, зная прекрасно, что устоять перед племянницей не сможет, - Жаль, что ты не можешь переночевать у нас.

- Всё, я выхожу, - заявил Сяо Чжань сестре, натягивая одной рукой кроссовки, - Надеюсь, что ты подготовила сумку для Фэй-Фэй, – послал воздушный поцелуй и, завершив звонок, вышел из дома.

Добрался он в рекордное время, и уже с малышкой и её вещами они поехали в студию. Занятия, конечно, чуть не сорвались. От улюлюкающих девчонок и парней племянница не хотела слазить с рук Сяо Чжаня, спрятав личико в шею своего Цзюцзю. Хотя они проговаривали, что в зале будут девушки и парни, но, видимо, от изобилия красивых людей малышка просто засмущалась, и только через полчаса она уже смело ходила по студии за руку с чужими людьми, главное, чтобы её Чжань-цзюцзю махнул головой, якобы «да, можно».

На следующий день, вернувшись с практики, он встретил недовольную тётушку Ли в дверях спальни.

- Почему я должна сидеть с ребёнком, за которого ты обязался отвечать? Я пол выходного провела дома из-за тебя.

Он не стал отвечать, чтобы не пугать малышку криками и оскорблениями, которые обязательно последуют. Накормив племянницу, переодев её, они ушли гулять в парк. Гуляли весело, шумно, долго и… сладко. Ну не мог Сяо Чжань отказать, когда малышка смотрела такими глазками, и, конечно они ели и вату, и мороженое «чуть-чуть, чтобы мама не ругала и горлышко не заболело».

Вернувшись домой, Сяо Чжань искупал малышку, и, пока он принимал душ, та уснула поперёк кровати. «Небеса, какая же она… обезьянка». Укладывая девочку ровно, он тихо проговорил, улыбаясь:

- А мы хотели ещё поговорить с дедушкой Фэн и бабушкой Мэй. – «Успеется» - подумал парень, завтра вернётся дедушка, завтра и позвонят бабушке.

Он включил ночник и, уже лёжа в постели, настрочил отчёт сестре. Дождался ответного «палец вверх», стал проваливаться в сон.

Проснулся он оттого, что малышка тихо хнычет и ручки к животику приложила. Слёзки катились по щечкам. «… Мороженое, а ведь мне говорили!»

- Иди ко мне.

Он взял девочку так, чтобы её животик прижался к груди и прошёл на кухню греть воду. Тёплая вода и поглаживание всегда успокаивали её животик. Пока чайник закипал и пока остывал кипяток, Сяо Чжань с Ифэй ходили туда-сюда по гостиной, и он тихонько напевал ей те детские песенки, что заказывала ему Ифэй, а потом она и сама подлалакивала ему и даже начала улыбаться. На пороге своей комнаты появилась тётушка Ли, и здесь не обошлось без ругательств, общий смысл которых: они ходят, стучат, шумят, плачут… Они снова улеглись, и парень, поглаживая животик малышке, прислушивался, как Сюань Ли ругалась с кем-то по телефону, но даже предположить не мог, что с дочерью.

Утром их разбудили шум и крики женщины. А затем дверь распахнулась, и та влетела в комнату.

- Это ты, всё ты виноват! Ненавижу тебя! - кричала она, - Почему ты тогда не умер? Почему девочка моя… почему она…

Женщина была словно безумна, хватая всё, что попадалось под руку: мелкие вещи со стола, одежду со стула, кинулась на растерянного парня и схватила его за футболку, чем ужасно испугала резко проснувшуюся малышку.

Схватив Сюань Ли за руки, Сяо Чжань отпихнул её от себя и та, отлетев к стене, села и, закрыв руками лицо, всё так же сыпала обвинениями и проклятиями. Но для парня сейчас была главнее малышка, которая от испуга и плача покраснела, и её личико начало опухать. Он бережно, чтобы она и его не испугалась, взял её на руки и, очень крепко прижав к себе, быстро вышел из комнаты, схватив телефон. Закрывшись в ванной, он позвонил в скорую помощь. Что с ней, он не знал и честно предположил, что женщина сходит с ума.

Это уже потом, когда приехала бригада скорой помощи и насильно вколола успокоительное разбушевавшейся женщине, всё и выяснилось.

Сюань Лу и Ван Чжочэн среди ночи решили уехать домой, а так как мужчина немного выпил, за руль села сестра. У неё тоже были водительские права, но опыта мало. Нет, она ездила на машине мужа, но недалеко и очень редко.

«Уже здесь… в городе… на перекрёстке… пьяный водитель и никого в живых…»

Всю организацию похорон на себя взяли Сяо Чжань с отцом и Ван Ичжоу: больница, крематорий, полиция, одежда, венки, ритуальная атрибутика и многое другое. В такой занятости не было времени раскисать. Малышку и близнецов оставили с двумя нянями: не зачем было им видеть и слышать всё это. Мама Мэй переживала своё горе с Ван Джу, а Сюань Ли оплакивала дочь дома, закрывшись в квартире. Вечером прилетел Ван Ибо. Его, совершенно серого с красными глазами, отец и сын встречали в аэропорту, оставив Ван Ичжоу с женой и Ван Мэй, у которой здоровье совсем ухудшилось.

В машине молчали, и только незадолго до конца пути Ван Ибо тихо проговорил:

- Всегда думал, что я буду первым… – и прикрыл ладонью глаза.

Похоронная литургия и поминальная процессия проходили как в тумане, в абсолютном отрицании реальности, как будто это не с ними, как будто на всё смотришь со стороны. Серые лица, тихие всхлипы и красные глаза родственников, близких, друзей.

- Не бросай мать, - попросил Ибо, когда они вышли на лоджию, - Забегай к ней и оставь ей Фэй-Фэй. Запрос в детский сад уже написал, он здесь поблизости… Одна с ума сойдёт…

- У тебя какие планы?

- Буду сюда переводиться, в полицию. Мама не вынесет, не сможет, если и со мной что-то. Спрошу Сынёна, может, у его деда есть какие-то связи здесь, в полиции, чтобы не постовым идти, - он невесело хмыкнул, - Ребята с команды засмеют. Хотя… Ну ещё можно к Лю Хайкуаню, - он облокотился на подоконник и опустил голову. У обоих из глаз текла вся та боль, которую мужчины прятали перед близкими. Успокоившись через пару минут, он продолжил: - Я понимаю и твою боль, вижу, как переживают дядюшка Сяо и тётушка Сюань, знаю, как ты любил сестру - вытирая глаза, проговорил хрипло Ибо, - Но, пожалуйста, только не забирай Ифэй и не бросай маму, а я быстро. Как смогу, быстро…- и снова наклонил голову.  

И опять в прежнем режиме потекли дни: дом-универ-мама Мэй-студия, только как-то бесцветно и уже без его любимой хохотушки Лу-цзе…

Сяо Чжань старался каждый день оставаться с ночевой в доме Ван Мэй, а в другие дни просто забегал к ней после университета, просто «чай попить», и часто заставал в гостях Ван Джу с супругом и близнецами.

В один такой день, когда все были за столом, мама Мэй сказала с улыбкой:

- Скоро А-Бо приедет, в пятницу вечером, перед днём рождения Фэй-Фэй. А в понедельник он уже выходит на новую работу: старший лейтенант уголовного розыска Ван Ибо, – она заулыбалась,

- Мама Мэй, у меня в эту субботу допоздна практика будет, но я всё равно приеду. В восемь не будет поздно?

- А-Чжань, о чём ты! Конечно нет. Фэй-Фэй не ляжет без тебя и обязательно будет ждать.

Сяо Чжань спешил, он бежал, торопился так, что его чуть не прищемило дверью в метро, когда он заскочил в закрывающиеся двери со своей ношей.

***

Сейчас.

   Рука так и зависла над кнопкой дверного звонка...