Chapter 1: Как ты её убивал? (Getou Suguru, Misato Kuroi)
Chapter Text
— Что со служанкой? — спрашивает Сугуру.
Тоджи задумывается на секунду, пытаясь понять, о ком речь, а затем отвечает равнодушно, будто озвучивает прогноз погоды:
— Вероятно, мертва.
Как бы давая понять, что Мисато Курой имеет так мало значения, что он даже не стал проверять, добил ли её. Ведь она не цель и не угроза — просто незначительная помеха на пути. Сопутствующий ущерб. Тоджи мог бы пройти мимо, но, естественно, не сделал этого.
Чернота собирается у Сугуру под рёбрами, ярость накаляет кончики подрагивающих пальцев. Он сохраняет внешнее спокойствие, но дым ненависти уже застлал ему глаза, превратив их в мутное запотевшее стекло.
— Ясно. И ты умри.
Он сосредотачивает всю свою силу и злость на одной единственной цели — стереть Тоджи Фушигуро с лица земли. К сожалению, этого оказывается недостаточно. Титул "убийцы магов" достался наёмнику не просто так.
За мгновение до того, как потерять сознание, Сугуру внезапно осознаёт, что его смутило. На пистолете, из которого Тоджи вышиб мозги Рико Аманай, не было глушителя. Но Гето ничего не слышал, пока разговаривал с ней. Это значит, что в Курой Тоджи не стрелял, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени.
Как он её убивал?
Chapter 2: Благодарность (Getou Suguru, Misato Kuroi)
Chapter Text
Исключений быть не может.
Гето отчётливо понимает это, когда видит двух напуганных маленьких девочек-магов, запертых в клетке озлобленными жителями деревни.
Эти девочки были единственными, кто не способен порождать проклятия, но именно их обвинили в бедах, обрушившихся на селение. Не иронично ли?
В тот день Гето убивает сто двадцать человек, включая своих собственных родителей, и не испытывает по этому поводу никаких сожалений. Угрызений совести — тем более. Он выбрал своё направление, и не собирается отклоняться от курса.
Впереди — светлое будущее. Мир, в котором нет места мартышкам и проклятиям, порождаемым их страхами. Magic world.
Со стороны может показаться, будто Гето утратил разум, но на деле — лишь толерантность к слабости.
Мисато Курой не была слабой.
Она не владела магией, но до самого конца защищала свою госпожу, не жалея жизни. Гето восхищала её преданность и стойкость. Он уважал её стремление подарить нормальное детство чужому ребёнку.
И всё же, она была обычным человеком, а исключений, как уже говорилось, быть не может.
Поэтому в глубине души Гето благодарен Тоджи Фушигуро. Тот не только подтолкнул его к принятию важнейшего решения в жизни, но и избавил от необходимости убивать Мисато Курой.
Yokatta.
Chapter 3: Сердцем наружу рождён (Fushiguro Megumi, Itadori Yuji)
Chapter Text
Мегуми смотрит на дыру в груди своего друга и чувствует подступающую к горлу тошноту.
Сердце Итадори валяется в траве — горячее и окровавленное, и это напоминает какое-то извращённое воплощение метафорической правды о нём.
И пусть руки Мегуми дрожат, когда он обращается к Сукуне, его голос так же твёрд, как и уверенность в собственных словах.
— Ты ошибаешься, — говорит он. — Итадори вернётся, даже если это будет означать смерть. Такой уж он человек.
Недооценка противника приводит к поражению в девяносто девяти случаях из ста, но Рёмен Сукуна слишком надменен, чтобы не быть беспечным. Его поза расслаблена и глаза одержимо блестят. По лицу расплывается насмешливая улыбка — острая, как бритва.
— Ты слишком ему доверяешь. Этот пацан просто чуть крепче и твердолобее остальных. Совсем недавно он дрожал от страха, болтал о своих сожалениях и прочей ерунде. Ему не хватит духу покончить с собой.
Мегуми сжимает зубы.
Сукуну, очевидно, забавляет, что люди могут бояться боли и смерти. Он сам уже давным-давно забыл, что значит быть человеком. А может, и вовсе никогда не знал этого.
Король проклятий. Демон во плоти. Тысячилетний монстр, смакующий своё превосходство над пятнадцатилетними подростками.
Мегуми понимает, что не сможет одержать победу над ним, но не может и сдаться. Произошедшее с Юджи — его вина. Поэтому меньшее, что он может, — это выложиться на полную и стоять до конца.
Ради Цумики, у которой нет никого, кроме него.
Ради Юджи, который уже дважды успел спасти ему жизнь.
Мегуми не оптимист, но всё ещё надеется, что ему удастся заставить Сукуну отрастить новое сердце до того, как Итадори вернёт себе контроль над телом.
В том, что это произойдёт, он ни секунды не сомневается. Юджи похож на его сестру, и это больно, потому что Мегуми видит закономерность, которая вызывает у него желание выколоть себе глаза.
Лучшие уходят первыми.
С хорошими людьми случается всякое несправедливое дерьмо, пока уроды получают удовольствие от жизни, наслаждаясь своей безнаказанностью. Поэтому Цумики сейчас лежит в коме, а Юджи не доживёт до своего шестнадцатилетия, в то время как Король проклятий продолжит своё существование отдельно от него.
Мегуми не хочет думать об этом, но татуировки Сукуны тают, как опущенная в воду сахарная вата, и черты лица теряют свою остроту, смягчаясь. Юджи улыбается блаженно, как Цумики, не умевшая держать зла на своих обидчиков, и Мегуми чувствует удушье, будто невидимая кость встала у него поперёк горла.
Кровь резко начинает идти у Юджи изо рта и раны в груди, словно кто-то сорвал заплатку с пробитого шланга.
Ни один маг не умирает без сожалений, однако, падая на колени, Итадори желает им долгой жизни вместо того, чтобы проклясть, хотя ему бы никогда не пришлось стать обречённым на казнь сосудом Сукуны, если бы маги Токийского столичного техникума хорошо выполняли свою работу.
Но люди, рождённые сердцем наружу, никогда не думают о таких вещах. Они думают о своих близких.
Chapter 4: Человек-червь (Итадори Юджи, Йошино Джунпей)
Chapter Text
Итадори сидит в пустом кинозале, потому что Нобара напрочь отказалась составить компанию, а человек, с которым он должен был пойти, перестал быть человеком и уже никогда никуда не пойдёт.
Юджи не привыкать к одиночеству, да и фильмы он почти всегда смотрит один, но в этот раз всё ощущается иначе, как-то неправильно. Юджи смотрит в экран равнодушно, механически жуя попкорн, и не знает, что и кому пытается доказать своим здесь присутствием.
Дань ли это Джунпею? Демонстрация способности двигаться дальше, не взирая на потери? Желание скоротать вечер в стиле обычного школьника, ничего не знающего об изнанке мира?
Попкорн резиновый, а фильм откровенно плох, и Юджи чувствует себя паршивее, чем полчаса назад, но не знает, из-за чего конкретно — из-за киноленты или из-за того, что остался наедине с собой.
В кинотеатре звук гораздо громче, чем надо, но мысли он не заглушает, и это проблема. Юджи приходится напрячься, чтобы сосредоточиться на фильме и расслышать хоть что-то сквозь вату в ушах. Но как только у него получается это сделать, он жалеет о том, что не пошёл по магазинам вместе с Нобарой.
"Вот тогда я и понял, что форма души определяет тело. Поэтому я начал проводить исследования души", — говорит безумный врач, и у Юджи скручивает живот.
Он едва успевает добежать до урны у входа. Его рвёт так сильно, что ему кажется, что он сейчас выплюнет свой желудок.
Перед внутренним взором отчётливо встаёт лицо Джунпея — ужас исказил его черты, кожа нездорово бледная, глаза расширены так сильно, что кажется, будто глазные яблоки сейчас выскочат из глазниц и покатятся по полу, как бильярдные шары, приведённые в движение ударом кия.
Всё происходит за долю секунды, но Юджи кажется, что он наблюдает за его метаморфозами в замедленной съёмке. Плоть Джунпея пузырится и меняет цвет на голубой, тело перестаёт напоминать человеческое даже отдалённо, из пасти доносится жалобный полурык-полускулёж.
Махито хохочет, как будто наблюдает за чем-то безумно смешным.
Как будто он только что не изуродовал чужое тело прикосновением своих вездесущих рук, как будто не посмел коснуться этими грязными безжалостными руками чужой души.
Юджи сотрясается над урной, изрыгая желчь, перемешенную со злобой и болью, но ему не становится легче.
Кажется, он больше никогда не сможет смотреть фильмы про Человека-червя.