Chapter Text
Итадори сидит в пустом кинозале, потому что Нобара напрочь отказалась составить компанию, а человек, с которым он должен был пойти, перестал быть человеком и уже никогда никуда не пойдёт.
Юджи не привыкать к одиночеству, да и фильмы он почти всегда смотрит один, но в этот раз всё ощущается иначе, как-то неправильно. Юджи смотрит в экран равнодушно, механически жуя попкорн, и не знает, что и кому пытается доказать своим здесь присутствием.
Дань ли это Джунпею? Демонстрация способности двигаться дальше, не взирая на потери? Желание скоротать вечер в стиле обычного школьника, ничего не знающего об изнанке мира?
Попкорн резиновый, а фильм откровенно плох, и Юджи чувствует себя паршивее, чем полчаса назад, но не знает, из-за чего конкретно — из-за киноленты или из-за того, что остался наедине с собой.
В кинотеатре звук гораздо громче, чем надо, но мысли он не заглушает, и это проблема. Юджи приходится напрячься, чтобы сосредоточиться на фильме и расслышать хоть что-то сквозь вату в ушах. Но как только у него получается это сделать, он жалеет о том, что не пошёл по магазинам вместе с Нобарой.
"Вот тогда я и понял, что форма души определяет тело. Поэтому я начал проводить исследования души", — говорит безумный врач, и у Юджи скручивает живот.
Он едва успевает добежать до урны у входа. Его рвёт так сильно, что ему кажется, что он сейчас выплюнет свой желудок.
Перед внутренним взором отчётливо встаёт лицо Джунпея — ужас исказил его черты, кожа нездорово бледная, глаза расширены так сильно, что кажется, будто глазные яблоки сейчас выскочат из глазниц и покатятся по полу, как бильярдные шары, приведённые в движение ударом кия.
Всё происходит за долю секунды, но Юджи кажется, что он наблюдает за его метаморфозами в замедленной съёмке. Плоть Джунпея пузырится и меняет цвет на голубой, тело перестаёт напоминать человеческое даже отдалённо, из пасти доносится жалобный полурык-полускулёж.
Махито хохочет, как будто наблюдает за чем-то безумно смешным.
Как будто он только что не изуродовал чужое тело прикосновением своих вездесущих рук, как будто не посмел коснуться этими грязными безжалостными руками чужой души.
Юджи сотрясается над урной, изрыгая желчь, перемешенную со злобой и болью, но ему не становится легче.
Кажется, он больше никогда не сможет смотреть фильмы про Человека-червя.